Снежный шар (Snow Globe)

Последующие несколько дней прошли довольно спокойно. Атак со стороны Бражника не наблюдалось, поэтому Маринетт имела уйму свободного времени для подготовки доклада по культурологии. Тема была произвольная, чему девушка была очень рада. Взглянув на свои наброски, которые она успела сделать в день посещения выставки, Маринетт недовольно надула губки. Наброски были хороши, но их было очень мало. Плюс ко всему, она не успела сфотографировать краткое описание к экспонатам, которые успела зарисовать. А это несло за собой неприятные последствия, которые, похоже, выльются в повторное посещение выставки. Надо было срочно бежать за дополнительным материалом. Маринетт проверила расписание и была удивлена тому, что совсем скоро все экспонаты уедут обратно в Брюссель. Настенные часы показывали ровно пять вечера. До закрытия выставочного зала оставалось еще три часа. Если не мешкать, то можно было все успеть. Первым делом Маринетт решила позвонить Алье с просьбой составить ей компанию, но рука остановилась на полпути к мобильнику. Алья еще в колледже упомянула, что сегодня вечером ей предстояло быть няней для сестер. Вряд ли что-то могло измениться с того времени. Но Маринетт все равно решила написать подруге о своих планах. Отправив СМС, девушка быстро собралась, пригласила Тикки в сумочку и вышла из комнаты. Предупредив родителей о своих намерениях, Маринетт решительно направилась к выходу. Дорога до выставочного зала была недолгой. Вскоре Дюпен-Чен стояла напротив здания, воспоминания о котором были не самыми радужными. Тяжело вздохнув, она вошла внутрь. Людей было немного, поэтому доступ к интересующим экспонатам был практически свободным. Скучно, конечно, бродить самой, но делать было нечего. Все равно доклад сам себя не подготовит, а до его сдачи осталось всего-ничего — одна единственная ночь. Завтра на уроке ей предстояло выступать перед классом с готовым материалом. Маринетт с изучающим видом подходила то к одному экспонату, то к другому, делая быстрые наброски в скетч-бук и снимая на камеру телефона необходимую информацию. Вот и сейчас, погрузившись в свои мысли и фантазии о том, как будет составлен доклад, Маринетт не сразу услышала свое имя из чужих уст. Только когда кто-то сзади похлопал ее по плечу, девушка подпрыгнула от неожиданности и выронила скетч-бук из рук, который ударил ей по ноге. — Ай-ай-ай! — взвыла Дюпен-Чен, схватившись за больную ногу и прыгая на здоровой. — П-прости, Маринетт! Я не хотел тебя напугать! Девушка резко выпрямилась, в ужасе понимая, что этот голос ей не то что был знаком, а являлся самой лучшей мелодией для ее ушей на протяжении двух с половиной лет. — Адриан! — громче, чем нужно, выкрикнула горе-одноклассница, поворачиваясь к парню, словно в замедленной съемке. Перед ней появилось лицо ее любимого мальчика, который выглядел весьма обеспокоенным. — К-как ты здесь оказался? Мысленно она уже ругала себя за странный вопрос. — Я… — замялся Агрест, присаживаясь перед девушкой на корточки, чтобы поднять упущенные ей предметы. — Меня Нино внезапно попросил сделать пару фоток для его доклада, а то из-за переполоха в день нашего прихода сюда он забыл закончить свои задумки, — сказав это, Адриан встал и протянул Маринетт скетч-бук и карандаш. — С-спасибо, что поднял, — пытаясь унять дрожь в коленках, девушка быстро выхватила свои вещи из его рук и прижала их к груди. Щеки предательски пылали румянцем, а глаза не хотели смотреть ни на что иное, как на прекрасное лицо одноклассника. — Без проблем, — он добродушно улыбнулся, отчего Маринетт натянуто сглотнула. Иметь такую красивую улыбку было преступлением в ее глазах. — Не ожидал встретить тебя здесь, но так здорово, что мы все же пересеклись. А что ты здесь делаешь, Маринетт? — Я? Я… Доклад сдаст меня уже завтра, и я экспонатирую рисунки. — Эм-м, прости, что? — Агрест явно не догнал смысла того, что она пыталась сказать, и это, похоже, очень разочаровало девушку. Она уронила лицо в свою ладонь с таким несчастным видом, что невольно захотелось обнять и утешить ее, заверив, что все обязательно будет хорошо. Маринетт в этот момент корила себя и свою застенчивость. Такой прекрасный шанс побыть с Адрианом наедине выдавался раз в сто лет, а она не могла и двух слов связать, выставляя себя перед ним на посмешище. Набрав в легкие побольше воздуха, чтобы успокоиться, Дюпен-Чен выпрямилась и медленно ответила на вопрос, пытаясь смотреть куда угодно, но только не в глаза этого мальчика. — Я пришла за дополнительным материалом для доклада. Его сдавать уже завтра, а у меня не хватает зарисовок экспонатов и информации. Вроде, получилось выговорить все слова без запинки. — Понятно. В прошлый раз тебе было совсем не до этого, — с участием отозвался Адриан, а затем положил руку на хрупкое плечико девушки. — Ты правда в порядке? Не злись на Хлою, пожалуйста. Я согласен, что она перегнула палку в тот день, но я уверен, что она сама не в восторге от своего поведения. Маринетт тяжело вздохнула, позабыв о волнующем прикосновении к своему плечу. События того дня вихрем пронеслись перед глазами, больно отозвавшись в груди. Унижение перед классом и незнакомыми людьми нужно было еще уметь пережить. Маринетт, конечно, уже привыкла к стычкам с Хлоей за все время их знакомства, но даже самая большая ссора имела свои пределы. И, ладно, если бы в очередном нападении со стороны дочери мэра была бы задействована сама Маринетт. Но в тот день от плохого настроения «избалованной принцессы» пострадал совершенно не причастный человек. — Я не злюсь на нее, хотя, наверное, стоило бы, — с некой горечью ответила девушка, наконец, взглянув на одноклассника. Тот, в свою очередь, непонимающе смотрел на нее. — Конечно, во всем, что произошло, мне следовало бы винить свою неуклюжесть, но одна мысль о том, как все могло действительно закончиться, не вмешайся Лука, у меня волосы дыбом становятся. — Но ведь все обошлось. Не переживай, Маринетт, — Адриан подбадривающе сжал ее плечо, на что девушка лишь слабо улыбнулась. Ей, почему-то, не хотелось более обсуждать эту тему. Возможно, в глазах других все выглядело именно так: Лука своим героическим поступком помог избежать скандала, а Маринетт, в свою очередь, осталась цела и невредима. Но ведь мало, кто знал, какой ценой обошелся такой расклад событий. А рассказывать личную информацию семьи Куффен о том, что Лука реально пострадал при падении, ей не хотелось. Ни Адриану, ни кому-либо еще. Достаточно того, что этот груз лежал у нее на сердце. Пусть сам Лука и запретил ей думать о том, что во всем, что приключилось с ним, была виновата она, но Маринетт до сих пор не могла отпустить эту мысль. Адриан, заметив задумчивость подруги, решил попытаться разрядить обстановку. Он повернулся лицом к экспонатам и добродушно предложил пройтись по ним еще разок. — Ты уже все зарисовала, что хотела? Мне нужно сделать всего несколько фотографий для Нино. Не составишь мне компанию? Все же улыбка Адриана имела целительные свойства. Маринетт в который раз ловила себя на мысли, что после даже мимолетного взгляда на улыбающееся лицо Агреста ей становилось тепло и радостно на душе. — Я почти закончила, но буду рада составить тебе компанию, — искренне отозвалась Дюпен-Чен. Пусть у нее не получалось нормально говорить с этим мальчиком, но проводить с ним время было действительно приятно. — Спасибо! Тогда пошли к тем стендам, — Адриан указал направление, и Маринетт послушно последовала за ним, снова мысленно восхищаясь его статной осанкой. Они подошли к тем экспонатам, на которых остановилась их экскурсия в прошлый раз. Снова Маринетт с любопытством смотрела на серебряный клинок. В прошлый раз она успела сделать с него зарисовку, но в этот раз девушка достала телефон и сфотографировала это произведение искусства на память вместе с его описанием, которое не успела прочесть несколько дней назад. Вскоре очередь дошла и до злосчастного стенда со снежным шариком. Маринетт нагнулась, чтобы поближе рассмотреть этот загадочный предмет. Ей и в голову не могло прийти, что несколько столетий назад люди уже умели создавать такие красивые сувениры. Только в отличие от привычных рождественских мотивов, этот шар имел композицию странного характера. Большой серый волк, который стоял с запрокинутой назад головой. Над ним находилась полная луна на фоне ночного звездного неба. Маринетт напрягла зрение, чтобы понять, каким образом держалась луна и звезды в шаре, но так и не нашла ответа. Вся небесная композиция, словно, парила над волком, лапы которого прочно стояли на пушистых хлопьях снега. Дюпен-Чен долго рассматривала этот загадочный шар. Его уникальность завораживала. А выгравированные буквы на основании лишь подогревали женское любопытство. Девушка достала телефон и навела объектив на шар, вылавливая лучшую четкость для фотографии. Но внезапно ее смутило странное свечение на дисплее. Она присмотрелась, и заметила, что глаза на статуэтке волка горят ярко-желтыми огоньками. Маринетт моргнула несколько раз и бросила взгляд на сам экспонат. В шаре свечения не было, но оно появлялось на дисплее телефона при попытке сделать фотографию. Ничего толком не поняв, Маринетт нажала на кнопку «снять» и решила подумать об этом странном феномене потом. Возможно, освещение в зале делало блики на поверхности шара, а фотоаппарат на телефоне был слишком чувствительным к таким вещам. Маринетт не успевала читать все описания, поэтому, она решила не заморачиваться, а просто прочесть их дома в спокойной обстановке. Сделав фото стоящего рядом описания снежного шара, девушка направилась к однокласснику, который, судя по тому, как он прятал свой новенький мобильник в карман, тоже закончил с порученной ему работой. — Все готово? — с улыбкой обратилась к Адриану Дюпен-Чен, любуясь изящными движениями Агреста, когда тот смахивал челку со лба. — Да, теперь полный порядок. Спасибо, что не оставила меня здесь одного, — он так заразительно засмеялся, что Маринетт не сдержала улыбки. — Я могу тебя подвезти домой, если ты не против. Его предложение прозвучало как гром среди ясного неба. Побыть с Адрианом еще несколько минут на заднем сидении его машины? Такое могло случиться с кем угодно, но только не с ней, верно? Ведь это будет за гранью фантастики! Только, о чем она будет с ним говорить? И захочет ли он вообще с ней общаться? Может, он просто предложил подвезти ее из любезности, ведь это же был Адриан. А Адриан всегда был очень добрым и учтивым. Не будет ли преступлением с ее стороны воспользоваться его заманчивым предложением? В голове Маринетт жужжал рой схожих мыслей, пока сам предмет ее воздыханий не помахал рукой перед ее лицом, в попытке вывести обладательницу синих глаз из транса. — Ты в порядке? — неуверенно поинтересовался Агрест. Маринетт моргнула, затем еще раз и еще, пока до нее не дошел смысл его вопроса. — Да-да! Я в полном порядке! — Так…это… — теперь уже Агрест отчего-то замялся. Вероятно, умение Маринетт впадать в ступор было заразным. — Тебя подвезти? — Но тебе же не по пути, — медленно умозаключила девушка вслух. И, конечно же, пожалела о том, что не умела держать свои мысли при себе. — Это да, — блондин положил руку себе на шею и озадаченно потер ее. — Но это не проблема. Я же на машине. Заодно куплю в вашей пекарне что-нибудь вкусненькое. У вас лучшая выпечка на свете! Маринетт лишь улыбнулась, но эта улыбка не коснулась ее сапфировых глаз. Возможно, Адриан хотел затовариться вкусностями в пекарне родителей, а она, Маринетт, оказалась просто по пути. За два с половиной года ожиданий проявления инициативы со стороны Агреста девушка уже привыкла к таким поворотам событий. Ведь еще никогда не происходило чуда, чтобы Адриан как-то сам показал ей, что она была ему небезразлична. «Ты отличный друг!» Это звучало и чувствовалось на сердце, словно выжженное клеймо. Клеймо, которое приносило и радость, и нестерпимую боль одновременно. Снова предложив ему улыбку в ответ, девушка дала свое согласие на его галантное предложение.