Снежный шар (Snow Globe)

Он сжимал мобильник в руке, на дисплее которого было высвечено оповещение о десятках пропущенных вызовов. Несколько из них было от сестры и матери, но большая часть приходилась на долю Маринетт. Лука тяжело вздохнул и устало провел рукой по густым волосам. В темноте этого недостроенного здания было жутковато находиться. Сквозняки гуляли туда-сюда, норовя застудить спину незваного гостя, который так бесцеремонно вторгся в их обширные владения. Сколько времени он уже сидит здесь, пытаясь убежать от действительности? Лука ненавидел быть слабым и беспомощным, но именно сейчас он таким себе и казался. Тоска, страх и неведение овладевали его разумом, толкая на отчаянные поступки. Он бросил Маринетт совсем одну в том переулке. Но даже не этот факт тревожил сердце. Более всего юноша испугался, что мог причинить вред дорогой девочке. Он совершенно не понимал, как она оказалась так близко, почему она обнимала его и выглядела при этом такой взволнованной и напуганной. Лука ума не мог приложить, как они вообще оказались в том переулочке вдали от посторонних глаз? Конечно, он всем сердцем всегда желал остаться с Маринетт наедине и рассказать ей о своих чувствах, но сегодняшняя ситуация шла вразрез с его тайными мечтами. Маринетт пахла сказочно, ее тело было таким приятным, мягким и теплым. А кожа на ее шейке была нежнее шелка. Именно такие ощущения почувствовали его губы, когда он очнулся в объятиях дорогой сердцу девочки. Он очень испугался, потому что не помнил ничего с того момента, как Маринетт усадила кролика ему на руки. А в следующий момент Лука обнаружил себя в ситуации, где он касается губами тонкой шеи Маринетт, а сама девушка обнимает его и зовет по имени с тревогой в голосе. У него уже случались провалы в памяти, но совсем не значительные. Ему казалось, что это были отголоски травмы, поэтому и внимания особого он не заострял. Но сегодня… Лука не знал, что с ним происходило. Он не знал, что он делал в те моменты, когда «терял» себя. И это пугало его. Ему было до жути страшно, что в таком состоянии он мог причинить вред Маринетт, которой восхищался и любил всем сердцем. Поэтому он убежал. И, наверное, поэтому не отвечал на ее звонки. Хотя, возможно, это была просто трусость. Маринетт имела право знать, почему он бросил ее, не выполнив обещание, данное ее родителям, проводить домой. Осознание низости своего опрометчивого поступка еще более усугубило душевное состояние. Ему всегда было страшно предстать перед милой Маринетт подлецом, но именно с такой стороны он сегодня себя и показал. Нужно было позвонить ей. Наверняка, она волновалась. Наверняка, у нее была масса вопросов. У него они тоже были. И, возможно, именно Маринетт могла бы помочь ему найти ответы хоть на несколько из них. Юноша еще раз посмотрел на дисплей мобильника. Заряда оставалось всего одно деление. А время показывало давно за полночь. Хорошо еще, что он додумался отправить матери СМС, где предупредил о возможности того, что останется у товарища по группе на ночь. Луке не нравилось врать, но в данном случае, это было необходимо для того, чтобы уберечь родных людей от самого себя. Ведь с некоторых пор ему начало казаться, что его кошмары становятся явью. Куффен взглянул на почти полный диск луны через незастекленное окно недостройки. Ночное небесное светило не выглядело столь устрашающе, как в его кошмарах, но оно все равно вызывало в душе чувство беспокойства, граничащее с бескрайним восторгом. Лука никогда не испытывал ничего подобного, когда смотрел на ночное небо раньше. Его творческую душу всегда привлекало мерцание звезд, а не бледное свечение луны. Но со времен первого кошмара именно она стала центром его внимания. Иногда он мог глазеть на нее всю ночь напролет, не понимая, зачем это делает. А с недавних пор ему вообще хотелось выть волком каждый раз, когда его взгляд останавливался на загадочном светящемся диске. И Лука отлично помнил, что вчера ночью он нашел себя на выходе из центрального парка, хотя ума не мог приложить, что он там делал в такой поздний час. После того, как он проводил Маринетт домой, он попал под сильный дождь и решил переждать его у друга, который жил неподалеку от пекарни Дюпен-Чен. Пока ливень не прекращался, ребята отрепетировали некоторые части из предстоящего концерта на вечере выпускников. Тогда у Луки не было с собой гитары, но это не повлияло на продуктивность репетиции. Несколькими часами позже Куффен направился домой. Он отлично помнил, что на часах тогда было начало десятого вечера. В приподнятом настроении он пошел в сторону пристани, но потом что-то случилось, потому что в следующий момент он обнаружил себя в центральном парке. Наручные часы показывали полвторого ночи. Это событие сильно встревожило его тогда. Лука добрался домой и на расспросы мамы ответил лишь, что был у друга на репетиции. Но на самом деле он осознавал, что ничего не помнил, где именно его носило в тот промежуток времени. Встреча с Маринетт принесла умиротворение его уставшему душевными терзаниями сердцу. Он практически не спал в ту ночь, вновь проснувшись от кошмара, где видел полную луну, слышал леденящий кровь вой и чувствовал прохладный ветер на своей коже. Но с Маринетт ему было так спокойно и радостно, что ему удалось даже забыть о своих проблемах. Быть рядом с этой девочкой было настоящим счастьем. И сегодня он все испортил. В груди появилось непреодолимое желание услышать голос прелестного создания, которое он сегодня так подло бросил во время их первого свидания. Ему было очень стыдно, что он игнорировал ее звонки и СМС, но сейчас Лука чувствовал в себе немного сил, чтобы попытаться исправить ситуацию. Парень сжал мобильник в руке и глубоко вздохнул. Холодно было сидеть на голом бетонном полу и прижиматься спиной к кирпичной стене. Лука накинул капюшон на голову и нажал кнопку вызова, молясь, чтобы Маринетт подняла трубку. Послышались долгие гудки, во время которых сердце в груди сжалось, словно камень. А что, если Маринетт не захочет больше общаться с ним? После всего, что произошло, она имела на это полное право. Все звуки города угасли под монотонным звучанием гудков в телефоне. Это ожидание, казалось, было самым долгим за всю его жизнь. Еще несколько гудков, но ответа не было. Лука с тяжелым сердцем потянулся пальцем к красной кнопке на дисплее, когда вдруг на другом конце послышался голос. Ее голос. – Лука?! Это ты? Он выдохнул воздух из легких, который задержал в напряжении, даже не осознавая этого. Ее голос звучал так взволнованно. Куффену вдруг стало так стыдно от того, что заставил любимую девочку переживать из-за него. – Д-да… Прости меня, пожалуйста, что не перезвонил раньше, просто я… Он осекся, не зная, что и сказать, как объясниться. – Это уже неважно, – быстро перехватила разговор Маринетт. – С тобой все в порядке? Скажи, где ты сейчас? Лука напрягся. Он не мог ей сообщить о месте своего пребывания. – Я в порядке. Наверное. Он говорил тихо, короткими фразами, и сам не знал, почему не мог дать волю эмоциям. Маринетт вздохнула в трубку и шмыгнула носом. – Ты плачешь? – вдруг озвучил он свою догадку, а затем услышал звуки прерывистого дыхания в телефоне. – Уже нет. Я рада, что ты позвонил. Я места себе не находила. Ты хоть представляешь, как я волновалась? Ему было ужасно стыдно, что он заставил Маринетт плакать, но в душе появилось такое приятное тепло, когда услышал, что дорогая, ненаглядная девочка переживала за него. – Прости, что заставил волноваться и плакать. – Лука, где ты сейчас? Прошу скажи мне. Я приду, и мы сможем поговорить. Куффен рефлекторно сжал телефон в руке. Он не мог позволить Маринетт гулять ночью по городу только, чтобы найти его. Пусть желание увидеть ее было почти непреодолимым, но он понимал, что эта встреча могла повлечь за собой опасные последствия. В таком душевном состоянии, в котором сейчас находился, он просто не сможет держать себя в руках. – Прости, я не могу сказать. Тебе нельзя так поздно ходить одной. Да и… мне сейчас легче говорить с тобой по телефону. – Почему ты постоянно извиняешься? – Потому что очень виноват перед тобой. – В чем? Ты ни в чем не виноват. – Маринетт, – его голос звучал устало, будто он прожил много столетий и не видел ничего хорошего за это время. – Я ведь напугал тебя, разве нет? Я помню твои испуганные глаза. А потом вообще бросил тебя одну. Мне очень стыдно за свои поступки. – Лука? – Мм? Она медлила с ответом. Ее голос был приятной музыкой для его сердца, но сейчас он не переливался звонким смехом и мелодичностью. Сейчас ее голосок звучал грустно, и Куффен корил себя за то, что был этому причиной. – Что с тобой происходит? Лука закусил нижнюю губу и взглянул на луну в оконном проеме. Юношу накрыла волна такой тоски, что хотелось завыть. – Я не знаю, Маринетт, – это была чистая правда, сказанная надрывным голосом. – Мне кажется, что я схожу с ума. Прошу тебя, скажи мне, что я с тобой сделал в том переулке? Я совершенно не помню, как и почему мы там оказались. Ведь до того, как я понял, где нахожусь, мы стояли с тобой у клеток с кроликами. Что произошло после этого? Маринетт резко вдохнула, словно была удивлена услышать череду его вопросов. – Лука, ты ничего мне не сделал. Прошу тебя, успокойся. После этого он узнал, что иногда становился совершенно другим, что у него менялся цвет глаз и появлялся утробный рык. Пока Куффен слушал пересказ сегодняшнего неудачного свидания из уст Маринетт, его лоб покрывался холодным потом. А когда она рассказала о сводке новостей, Лука уронил лицо на свою ладонь и зажмурил глаза до боли. Страх сковывал грудь так, что становилось тяжело дышать. Рассказ девушки походил на видения в мучащих его кошмарах. Он, конечно же, не знал, что Дюпен-Чен предусмотрительно опустила смущающие подробности ее знакомства с «другой» его личностью в том переулке. Когда Маринетт закончила печальным голосом, Лука сказал четко и с полной серьезностью. – Нам лучше не видеться. – Что? Почему ты такое говоришь?! Конечно, это было жестоко с его стороны, но подвергать любимую опасности в его планы никак не входило. – Я не могу контролировать себя. А если с тобой что-то случится? Если я причиню тебе боль, Маринетт? Я не смогу с этим жить, зная, что несу опасность для тебя и для всех остальных. – Тогда каков твой план? Ты же не сможешь прятаться вечно! Ее голос был полон решимости, отчего Куффен даже выпрямился. – Я… Но она перебила его. – Если ты не хочешь говорить мне, где ты сейчас, потому что боишься, что можешь напасть на меня, потеряв рассудок снова, то я готова смириться с этим. Это очень благородно с твоей стороны, но проблему это не решит. – Маринетт… Но девушка и тут не дала ему договорить. – Я знаю, кто может помочь тебе, Лука. Поэтому, прошу, – ее голос принял умоляющие нотки и стал звучать очень участливо, – скажи мне, где ты находишься. Я не приду, если ты не хочешь, но я хотя бы буду знать, куда направить помощь. – Я не могу подвергать опасности никого. Пойми, Маринетт, я даже сейчас не уверен, что не потеряю рассудок и не превращусь в… – Прошу, Лука. Ее голос умолял и проникал в самое сердце – именно туда, где сильный страх сковывал все внутри. Маринетт своим участием вселяла крохотный лучик надежды. Луке было страшно и одиноко. Он не знал, что ему делать, куда пойти, потому что боялся стать угрозой для горожан и, в особенности, для Маринетт. А еще, теперь он был в розыске. Пусть то размытое фото и не давало преимуществ в идентификации его личности по внешности, но вот описание светящихся золотых глаз люди точно мимо не пропустили. – Только умоляю, Маринетт. Держись от меня подальше. Если с тобой что-то случится из-за меня, я не переживу этого. Его слова звучали обреченно. Столько горечи было в этом признании. – Лука, я не верю в то, что ты когда-либо сможешь причинить мне зло, – ее голос был наполнен добротой, и в нем вновь заискрились серебряные нотки. – Я верю в тебя, Лука! Наверное, это было настоящее волшебство, а иначе, как было объяснить это умиротворение, которое пришло в его истерзанную душу после ее слов? Она верила в него, и от осознания этого хотелось петь. – А ведь я так и не сыграл тебе мою новую песню, – с еле заметной улыбкой на лице произнес Куффен, прижимая затылок к холодной стене. – Твоя гитара у меня, так что жду тебя в гости, – ее грустный, но звонкий смех раскрасил его цвета в яркие краски. Эта девочка была сказочной феей, несущей свет. Он и сам не понял, как поддался на ее уговоры и выдал свое тайное местонахождение. И стоило лишь ему произнести последние слова точного адреса, как мобильник в руке издал противный писк и отключился, оповестив своего хозяина о севшей батарее.