about tomatoes

      — Внимание!       Саджо вскидывается       — Спасибо за внимание.       Саджо хмурится. Кусакабе прикусывает влажный помидорный ломтик.       Помидоры в этом году выдались особенные — это читалось на лице Кусакабе, когда он пытался сдвинуть дверь ногой и хрипло орал про запах на рынке, жестоких торгашей и цену, в которую ему обошлись три килограмма овощей. А позже это пришлось осознать на собственных вкусовых рецепторах: помидоры оказались воистину прекрасные. Большие, ярко-красные и блестящие, отлежавшие бочки и примявшие зеленую шевелюру на веточке, они истекали соком на доску и стол. Как попало брошенные на большое блюдо с веселыми солнышками колечки и ломтики, сок и семечки на дне источали очень арбузный аромат, а сладкая мякоть переливалась сахаром на слабом солнце, оглушенном легкими занавесками с розовыми цветами.       — Нет, ты только посмотри, — Кусакабе поднимает руку с кусочком помидора и разглядывает каемку укуса, — это ж надо было такое вырастить. Там еще огурцы есть, кстати, но они до завтра поживут. Сегодня это наш фаворит. — Он переворачивается на бок и стучит костяшками по неудобному полу.       — Давай салат сделаем? — Саджо садится рядом и ставит на пол блюдо.       — А я сессию закрыл.       — Молодец. — Кусакабе ворошит его волосы и укладывает на свое плечо. — А у меня концерт скоро. Как всегда не готов, но как всегда готов импровизировать. Драйвово, когда аккорд забываешь. Вставляешь что-то свое. Интересно, это кто-нибудь когда-нибудь понял?       Саджо садится и ставит помидор на лоб Кусакабе. Тихо прыскает в ладонь.       — А тебе идет.       — Все нормально? — саркастично интересуется Кусакабе. Саджо распахивает рот, но не успевает сказать — Кусакабе дергает его и накрепко прижимает к себе. Очки сбивают помидор.       — Ого! Дрищ, а тяжелый. Тебе не жаль меня-слабака?       — Заметь, не я это сказал.       — А вдруг у меня зрение испортилось, и я этого не видел? Давай посмотрим. Ого, сколько ребер… Пять уже насчитал.       Кусакабе скользит пальцами по ребрам, чуть давя между ними. Саджо мелко дергается. Краснеет ушами и шеей.       — Не ешь, что ли, ничего…       — Ем!       — Голодной смертью ж умрешь.       — Не умру!       — Не пререкайся, — Кусакабе пристально смотрит в темные глаза и краснеет сам. Целует Саджо. — Рихито, заботься о себе иногда.       — Кто бы говорил.       Кусакабе шарит по полу и надкусывает помидор.