Мне больно, забери её обратно...

      Их нашли обоих.       Они лежали на каменном полу в одном из бесчисленных коридоров Черновода. Марк и Василиса были без сознания. Ни нашатырный спирт, ни лёгкие похлопывания по щекам не могли привести их в себя. В конечном итоге Орден Дружбы и компания Марка единогласно принял решение отнести каждого по их комнатам и ждать. Ждать, пока хотя бы один придёт в себя и расскажет, что всё-таки произошло между ними в этом пустом коридоре.       Дни шли за днями.       Первый, второй, третий, четвёртый…       На пятый день Маркус Ляхтич пришёл в себя. За несколько минут до его пробуждения, сидевшая у постели Маришка заметила, как на бледные щеки Златоключника из-под закрытых век текли слёзы.       Марк плакал.       Тихо плакал во сне. Пораженная хрустальная ключница потеряла дар речи. С самого их знакомства и до этого момента она не видела ни единой слезы в глазах Златоключника. Даже в самые переломные моменты его жизни он оставался тверд и непоколебим. На его губах всегда играла кривая усмешка. Он всегда прекрасно прятал эмоции и не давал им вырваться на свободу.       Но сейчас Маркус Ляхтич плакал.       Очнувшись, он первым делом вскрикнул и схватился за левое предплечье. Заметив Маришку, он сохраняя остатки здравого смысла, взял себя в руки и попросил ее ненадолго оставить его одного. Дождавшись, пока фигура подруги исчезнет в нуль-зеркале, Марк задрал рукав идеально-белой рубашки и с ужасом смотрел, смотрел, как на бледной коже синими васильками навечно отпечатались те роковые слова. Слова, подтверждающие, что все это не было сном.       На карей радужке тёмных глаз отражалось всего два слова…       — Ты обещал…

***

      Он ушёл.       Вернее сбежал. Сначала Василиса ничего не поняла. Перед ними появилась мерцающая белая дымка, и Марк поцеловал её. В этот момент девушка вспомнила все.       Кем на самом деле являлся Марк. И кем на самом деле являлась она       Все его слова каленым железом отпечатывались в мозгу. Все обиды и унижения всплывали из ниоткуда и красочными картинками маячили перед глазами. Но тем не менее, она все сильнее сжимала кулаки и отвечала на поцелуй. Её проснувшееся сознание просто вопило на ухо, что это неправильно и глупо. Что это полный идиотизм целовать того, кто в реальной жизни буквально втаптывал в грязь…       Но какая разница?.. Он изменился… Она верит в это. Эти пять дней он был собой. Он смог показать настоящего себя. Не холодного, циничного эгоиста, а человека. Обычного человека, умеющего веселиться, любить и сопереживать. Все его предыдущие поступки терялись где-то на задворках сознания. Сейчас они не важны. Есть только Марк и Василиса.       И его руки которые отталкивают её…       Девушка отступает на несколько шагов назад и смотрит на высокого, совершенно чужого парня, парня, который за пять дней сумел стать чуть ли не братом. Парня, который засыпал вместе с ней, спасая Василису от преследовавших ее кошмаров, который, весело смеясь, бегал под ливнем и клал ей на пылающий лоб холодные компрессы.       Василиса смотрит на Марка, который в один миг вновь становится холодным, расчетливым и чужим.       Ровно миг в его глазах видна непонятная борьба. А затем он уходит.       Бросает её…       Белая дымка поглощает его и исчезает сама. Она все также стоит на берегу, смотрит в одну точку и плачет. Пейзаж в глазах девушки начинает расплываться. Она уже не замечает, что синее море сливается с небом и постепенно превращается в белый потолок. Она не понимает, что уже не стоит на теплом песке, а лежит на мягкой кровати под зелёным покрывалом. Василиса не видит сидящего перед ней Фэша.       Она просто плачет…

***

      Весь Орден в её комнате. Кажется, она этого не замечает. Девушка смотрит в одну точку перед собой. Белой молнией перед глазами проносятся воспоминания.       Первый, второй, третий четвёртый, пятый       Белая дымка и… Он снова бежит от неё…       Василиса вздрагивает. На её плечо ложится тёплая рука. Диана. Подруга взволнованно смотрит в глаза. Она не торопит и ничего не говорит. Просто поддерживает. Делает вид, что все понимает.       Нет! Ничего ты не понимаешь…       Девушка судорожно сжимает одеяло, стараясь подавить в себе непонятно откуда взявшуюся злость.       Как успел рассказать ей Фэш, их ее и Марка нашли шесть дней назад. Они лежали в пустом коридоре и не подавали никаких признаков жизни. Но вчера вечером Златоключник пришёл в себя. Его осмотрел доктор и сказал, что состояние парня абсолютно стабильно. Сегодня он был на завтраке. Когда Среброключник выловил его и, прижав к стене, спросил про Василису, в глазах Марка промелькнула целая буря эмоций. Он оттолкнул Фэша и направил на него стрелу. Его руки дрожали. Затем Марк резко опустил её. Оттеснив парня плечом он ушёл. Ушёл, не сказав ни слова. Фэш видел, как была напряжена его спина.       Ей все равно. Да, абсолютно. Он сделал свой выбор. И она тоже. Теперь ему не надо строить из себя страдальца, он её оттолкнул. Бросил, если говорить проще. Не смог победить гордость. Конечно, ведь он же Марк! Золотой мальчик всея Эфлары. Золотой во всех смыслах этого слова. Куда ей, простой фейре, Василисе Огневой до него. Он её не любит. Зачем она придумала себе эту красивую жизнь с Марком? Зачем тешит себя напрасными мечтами? Видимо это как-то особая форма мазохизма — прокручивать в голове всевозможные сценарии их возвращения.       Если бы он просто улыбнулся, взял её за руку и ввёл в портал. Если бы, подхватив на руки, закружил и шептал ей на ухо, что действительно её никогда не бросит, что любит её.       Если бы…       Падаю на подушки. Смотрю на белый потолок. Мысли опять бредут не в ту степь.       Закрываю глаза. Сознание медленно уплывает. Последнее, о чем я думаю, так это о том, что в комнате Марка наверняка такой же потолок.       Белый — белый…       Как снег…

***

      А потолок действительно белый. Марк смотрит на него. Уже который час. Давным — давно уснувшая совесть решила напомнить о себе. Она раздирает все его существо изнутри, воспроизводя на корке воспаленного мозга картины его позорного побега.       Хочется выть.       Кричать до хрипоты, до боли, до полной потери голоса.       Он заслужил.       Марк впивается ногтями в руку каждый раз, когда видит кого-нибудь из друзей Василисы. Его Василисы. Хотя… вряд ли он имеет право её так называть. Он его потерял ровно в тот момент, когда оттолкнул ее.       Марк чувствует себя как никогда паршиво. И некого винить на этот раз.       Сам виноват.       Они все наивно верят, что она скоро очнется. Придёт в себя, улыбнется такой до боли родной улыбкой, снова будет живой…       Настоящей…       Такой, какой была тогда с ним. Но этого не будет. Хочется схватить этого Фэша, впечатать его в стену и, выбив весь воздух из лёгких, кричать в его наивно-верящее лицо, срывая голос, что этого не будет. Не будет по вине Марка. Пусть он изобьет его, искалечит или зачасует.       Уже все равно.       Плевать.

***

      По крыше замка барабанит дождь. Настоящий ливень. Марк стоит под холодными струями и пустым, невидящим взглядом смотрит вдаль. Каждая капля, словно расплавленная сталь, обжигает тело. Мокрая белая рубашка, как вторая кожа облепляет торс. Он замёрз. Хотя…       Может ли лёд замерзнуть?..       Врятли…       Они бегали под таким же дождём. Смеялись, брызгались. А потом насквозь промокшие и замерзшие вернулись в замок. Она вытирала его волосы белым махровым полотенцем и отпаивала горячим кофе. Он до сих пор не мог понять, как она узнала, что он любит именно такой. Крепкий, с двумя ложками сгущенки, без сахара. И как не странно, ни один повар Черновода не мог повторить этот вкус.       Ему было почти физически больно стоять под этим дождём. Но он же любит причинять себе боль. Себе и другим. Он нуждается в ней. Нуждается как никогда. Хочет страдать. Надеется, что физические муки хоть немного отвлекут от душевных.       Наивный       А она танцует…       На крыше огромного замка. Она танцует.       Танцует под дождем.       Намокшие рыжие волосы, собранные в высокий хвост, облепляют лицо. Её глаза закрыты. Она наслаждается этим.       Она живёт.       А он не верит…       Смотрит и не верит. Бежит по винтовым лестницам и все ещё не верит. Вероятнее всего, что он уже совсем съехал с катушек. Помешался на Огневой. Скорее всего так. Но тем не менее, он распахивает чердачное окно и вылезает на крышу.       Она там…       Красные, намокшие крылья, такиедоболиродные крылья, бесформенной грудой лежат за её спиной. Какой же надо быть глупой, чтобы вызвать крылья в дождь.       В самый настоящий ливень!       А Марк все ещё не верит. Шагает навстречу, обнимает и не верит. Не верит, потому что это не может быть реальным.       Он этого не достоин       — Мне больно, Марк… Забери её обратно       -Что?       — Забери ту память, что ты мне дал. Забери себя… Прошу       — Нет. Я тебя теперь не брошу. Теперь никогда. Обещаю…       Теперь навсегда…