Любовь

       По пасмурному бледному небу плывут темно-серые дождевые облака. Слегка завывающий, дышащий прохладой, ветер колебал макушки тёмных деревьев, томно раскачивая их. Его размеренные порывы периодически обдают мою кожу будто бы ледяной водой, вызывая мурашки по телу.       Я сижу, облокотившись о холодную каменную стену входа в логово, почти рядом со ступенями, обхватив колени руками. Вокруг было тихо и одиноко. Конечно! Все убежища господина Орочимару находятся в тех местах, где редко ступает нога человека.        Я смотрю далеко в холодное молочное небо и позволяю ветру унести все мои мысли и напряжение куда-то далеко-далеко... прямиком за чёрными тонкими силуэтами птиц, скользившими вдоль сгущающихся туч. Воздух стал влажным и сырым, когда на оголенные участки моего тела стали падать холодные и пока ещё редкие капельки дождя. Я закрыла глаза и медленно вдохнула полной грудью.       Поежившись от приятной, но пронзающей прохлады, я погладила себя по плечам. Но беспощадный порывистый ветер постепенно становился все грубее, пронзительнее и неприятнее. С нарастающей силой он нагло раскидывал непослушные локоны моих белокурых волос, не успею я их поправить. Да уж, непогода воистину начинала бесноваться. Эта дождливая прохлада уже была не совсем приятной. Меня вдруг сковало желание спрятаться от этих невыносимых ледяных касаний, окунуться в сухое, теплое и безветренное помещение подземельного логова.       Как вдруг где-то позади меня, справа, послышались неторопливые шаги. Глухой топот исходил из укрытия и постепенно становился все отчётливее. Я обернулась, слегка приоткрыв губы.       Змеиный Лорд двигался с плавной грацией и изяществом, свойственной только ему, несмотря на то, что большая часть его тела туго перевязана бинтами, как у мумии. Лишь один янтарный глаз и серые волосы не были покрыты материей.       Дело в том, что мужчина совсем недавно сменил тело при помощи «Реинкарнации живого трупа». Это техника, разработанная Орочимару, дабы продлить свою жизнь. «Реинкарнация живого трупа» (или просто «немёртвого») предотвращает смерть, так как душа покидает тело пользователя и вселяется в другое тело. Таким способом возможно достичь бессмертия. Эту технику можно использовать раз в три года. Но у нее также есть побочный эффект: если через три года душа не переместится в новое живое тело, она затеряется и пользователь умрет. Причина тому — тело начинает отвергать душу, так как не выдерживает огромной мощи Лорда Орочимару. На этот раз мужчина завладел телом молодого парня по имени Геньюмару...       При жизни Геньюмару был одним из узников Орочимару. Однажды Кабуто сказал, что он и другие заключённые Орочимару должны сражаться друг с другом насмерть. Победитель мог покинуть подземелье. Геньюмару удалось выжить, одержав победу над всеми остальными узниками, однако в следующее мгновение он обнаружил, что Кабуто солгал насчёт освобождения. Просто господин Орочимару искал новое сильное тело для своей души. Относительное такое получилось «освобождение».       Последним желанием Геньюмару было то, что он попросил великого Саннина дать свободу его клану. Сделал ли это Орочимару — мне неизвестно. Также, Змеиный Лорд объяснил Геньюмару, что его душа будет жить в теле Саннина даже после того, как тот поменяет тело. Он будет ощущать частичку его разума... Жутковато.       Орочимару был одет в длинное серое кимоно с чёрным поясом, заканчивающееся чуть выше стройных щиколоток, и в обыкновенные чёрные сандалии. Как всегда Лорд был безумно привлекателен в моих глазах. Наверное, любой предмет или субъект станет для меня невообразимо красивым, если я буду знать, что это Орочимару...       — Господин Орочимару? — тихо произнесла я, распахнув глаза, то ли вопрошающе, то ли констатирующе.       — Чем ты здесь занимаешься, Анастасья? — спокойно обратился ко мне мужчина своим обыкновенным хриплым голосом, поднимаясь по каменным ступеням навстречу мне. Он смотрел прямо в мои глаза и мне пришлось смущенно опустить взгляд, немного наклонив голову вниз.       Беспокойно сжимая правой рукой пальцы левой, я робко пролепетала:       — Да-а...ничем-м...— в этот момент я постаралась взять всю свою силу воли в кулак, перестать так сильно смущаться и не разговаривать как слабоумная. — Наслаждаюсь погодой.       Мужчина встал рядом со мной, скрестив руки и задумчиво смотря в серое небо, объятое тяжелыми тучами. Я оказалась сидящей у его ног, поэтому решила встать, поправляя алое кимоно. Его статная спина немного касалась каменной стены убежища. Я невольно скопировала его позу. Правда, у него она была естественной и расслабленной, а у меня скорее напряженной и скованной. Ну почему вести себя нормально в присутствии того, в кого влюблен, так сложно, черт возьми?!       По моему телу скользнул порыв ветра и я, поежившись от вибрации мурашек, просто обхватила себя руками. Холодные капли дождя падали на мое лицо и оголенные плечи, скользя вниз.       Я немножко дрожала от холода, но теперь я никуда не уйду. Хоть снег бы сейчас пошёл вместе с вьюгой, а мне с господином Орочимару будет вечно тепло.       — Замечательная погода, — с легким восхищением в глазах задумчиво говорил господин Орочимару; холодные прозрачные капли дождя впитывались в бинты на его теле. — Природа движется, меняется, функционирует... И это прекрасно. Скучно когда ничего не меняется.       Я внимательно посмотрела на мужчину, а потом печально засмотрелась на землю и листья, о которые бились настойчивые капли дождя.       — Да... — тихо согласилась я. — Было бы совсем неинтересно жить, если б ничего не менялось и не происходило. Жизнь — это бесконечное движение.       Господин Орочимару перевёл занимательный взгляд на меня.       — Верно. Без движения и роста... все это пусто и бессмысленно.       Небо постепенно засасывало черными тучами и освещение становилось тусклее, будто мир освещала одна большая старая подвальная лампочка. Холодный дождь лился сверху, словно вода из душа. Постепенно ощущение оледености стало телу почти привычным и практически незаметным. Только рефлексам не прикажешь... поэтому дрожь по-прежнему владела мышцами.       Господин Орочимару с удовольствием смотрел вдаль и снова о чем-то думал. Мы стояли и молчали, каждый в своих мыслях. Ветер уже не трепал мои волосы, так как они слиплись от дождя, но мне было все равно. Во время ливня ты видишь мир как-то по-другому... Каким-то печальным, немного таинственным и отчасти простым. Почему-то сразу в голове возникает абсолютный образ всей вселенной. Будто бы она такая маленькая и ограниченная... Как приятно и увлекательно заставать приход дождя.       Я из тех людей, которые находят успокоение души в дождливую погоду. Всегда мечтаю о дожде, и его приход вызывает у меня улыбку некой радости. Дождь... Дождь... Мелодия души. Этот стук холодных капель по стеклу и листьям деревьев... Этот ритм... Он бьется в унисон с самим сердцем, и тогда я чувствую, что дождь понимает меня. Что я не одна. Что в мир приходит он... он приходит лично ко мне, чтобы постучать в окно и исполнить прекрасную песнь о мечтах и самых-самых тайных и сладких грезах. Дождь... это та личность, которая порою плачет вместе со мной. Которая делает все в мире каким-то другим... необычным. Дождь — это моя стихия. Я люблю дождь.       Я взглянула на господина Орочимару. Одежда на нем и бинты потемнели от влаги. По той небольшой части лица, что была открыта, катились капли дождя.       — Вам разве можно мокнуть, господин Орочимару? — с обеспокоенным выражением лица спросила я, робко коснувшись пропитанной влагой ткани кимоно на его плече. Лорд Орочимару слегка опустил голову и на какое-то мгновение устало закрыл глаза, а потом твёрдо и холодно сказал:       — Хватит. Мне не нужна твоя забота и снисходительность.       Я медленно и опечаленно убрала руку, отчаянно опустив голову. Капли дождя приземлялись и покрывали собою всё вокруг с влажным звуком.       — Я ведь люблю Вас...— вдруг вырвалось у меня.       Сердце болезненно сжалось, а глаза зажгли подступающие слёзы... Мурашки пленили тело. Уже не от холода. До этого я ещё никогда не говорила Змеиному Лорду о своих любовных страстях, испытываемых к нему. Да, это было откровенно видно по моему поведению и по тому, что я постоянно стремлюсь помочь ему в чем-то. Я обнимала его по ночам, притворяясь, что делаю это во сне. Он знал это изначально. Но я никогда не решалась сказать об этом. И сейчас меня даже удивили собственные слова, будто бы они были произнесены вовсе не мною. Словно кто-то вымолвил их за меня, подло раскрыв все карты и сокровенные мысли.       Гениальный Саннин хмуро глядел вдаль, сквозь мешающий дождь, создающий в глазах помехи. Как можно было ожидать, он совсем не удивлен. Ни одна мышца не дрогнула на его лице.       — Меня никогда не интересовала любовь и все то, что с ней связано, Анастасья, — сухо произнёс он. — Я считал и буду считать это глупой вещью, которая недостойна моего внимания.       Неожиданно сверкнула молния, лишь на миг озарив все вокруг, словно вспышка громадного фотоаппарата. Змеиный Лорд слабо усмехнулся.       — Любовь делает человека слабым, — невозмутимо и холодно продолжал мужчина. — Поэтому я никогда не позволял себе любить и быть любимым. Этому я предпочитаю власть.       Вдруг тяжело и нарастающе прозвучал гром. Я не знала что на это ответить. Ведь отчасти Орочимару был прав. Как я могу противоречить тому, что любовь делает человека слабым? Если я живой пример тому, как любовь сломала все мои предыдущие принципы и разрушила мою прошлую жизнь, заставив поступить очень безнравственно...       — Любовь — это вовсе не слабость... — все же решила возразить я. — Это светлое чувство, которое делает тебя лучше... которое побуждает тебя созидать, не позволяет тебе быть эгоистичным. Это счастье, радость, надежды и мечты... бескорыстная забота и помощь, — робко продолжала я, все также смотря вниз. Я почувствовала как жар смущения прилил к щекам. — Всё в мире строится на любви к чему-то или к кому-то. Любовь заставляет душу человека расцветать... И она даёт мотивацию и силы покорить весь мир, — я беспокойно сглотнула, почувствовав как дрожат и подгибаются мои колени, но речь моя была уже увереннее.       Лицо господина Орочимару было слегка трагично, пусто и непроницаемо в сером и тусклом свете неба. Он был как всегда бесчувственным, холодным, рассудительным и спокойным. Я не почувствовала, что моих аргументов достаточно, чтобы пересилить его аргументы... Но ничего дельного больше на ум не приходило.       — Довольно забивать свою голову глупыми иллюзиями, Анастасья. Миром всегда правила власть и военная мощь. Все остальное — глупый бред, который придумали для себя люди.       Слова Орочимару отозвались в моём сердце ядовитым и болезненным уколом, от которого стало дышать тяжелее, чем прежде. Но я постаралась собраться, взять себя в руки.       — Это означает... что Вы хотите власти над всем миром, господин Орочимару? — я тяжело выдохнула, отчаянно стараясь не добивать себя собственными мыслями.       Мужчина взглянул на меня краем глаза, таинственно и негромко захихикав:       — Может быть...— протяжно и слегка зловеще произнёс он, затем снова поглядел перед собой и повернулся ко мне. — Что ж, думаю, самое время возвратиться в убежище.       — Да...       Я опустила глаза с ещё застывшими слезами, которым моя сила воли не дала показаться. Лорд Орочимару не спеша стал спускаться по ступеням и я покорно последовала за ним.