Сущая нелепица

Оказывается, Савада Тсунаёши мало чем отличается от обычных среднестатистических девушек. Конечно, если не обращать внимания на её профессию и людей, которые её окружают. Скайрини Занзас догадывался об этом давно, но даже предположить не мог, что она — настолько отбитая (если взять во внимание, с каким дерьмом справляется каждый день) и посредственная. Когда эта сущая нелепица впервые опоздала на совещание — на которое даже он не опоздал! — из-за того, что смотрела какую-то сопливую дораму, — а не из-за урегулирования конфликта между двумя маленькими Семьями на неожиданной аудиенции, как выяснилось после собрания в тесном дру-жес-ком кругу! — он только скривился. Серьёзно, чего можно было ожидать от сопливой девчонки, которая даже не хотела становиться Боссом? Потом она вылила на его чёрные брюки кофе — с гребаными сливками и мармеладной вишенкой сверху! — в одном из кафетериев, в который после этого он не заходил, чтобы, не приведи Господь, не встретиться вновь. Ну и не возмещать владельцу наполовину разрушенное здание (ржущий сбоку Скуало раздражал его неожиданно больше, нежели недоразумение, запутавшееся в собственных ногах!). Дальше — больше. Грёбанный Аркобалено решил, что этому мусору пора научиться преодолевать свои страхи и без разрешения запихнул её в резиденцию Варии. Что примечательно: закутанную в тёплый плед, спящую и с запиской под задницей, чтобы ветром не сдуло. Какая ирония!.. О том, что девчонка под сильнодействующим снотворным, Занзас узнал от Луссурии уже после того, как вдоволь отлупил непрошенную гостью по лицу, пытаясь привести ту в чувство (как стыдно-то, ага). Вот после этого и начался Ад. Когда Скайрини звучно наебнулся с лестницы, он не знал кому выписывать пиздюлей в первую очередь: Урагану, что расскидал повсюду свои стилеты — с ебучей леской, что запуталась между противоположными перилами! — или Саваде, которая разбросала свои выпадавшие патлы по всей резиденции и теперь эта мерзость оказалась на его ладонях? Честно, лучше бы он себе шею сломал, а не вовремя сгруппировался, чтобы не знать, что касался этой дряни. И когда услышал запах паленой еды из кухни, — что пиздец как странно, потому что еду для него и офицерского состава готовят лучшие повара Сицилии, — он уже грешным делом подумал, что его долбоёбы подрались в святая-святых, нарушая негласное правило, и сейчас он добавит и от себя, — но нет! Это просто Никчёмная (именно с большой буквы) Савада решила своими кривыми руками приготовить завтрак. Потому что, чувствовала неловкость от того, что репетитор так неожиданно сплавил её Варии. Ну не идиотка ли?! Она пробыла здесь всего пять дней, а такое чувство, что её уже спухшее благодаря Луссурии лицо мелькает в доме с того момента, как он заново собрал отряд Цепных Церберов Вонголы. Так не бывает, — если только в фильмах, — но она заебала его больше, чем все Атрибуты за многие года их едва ли мирного сосуществования под одной крышей. В резиденции появились цветы. Милые такие фиалки и невинные ромашки, потому что на «брутальные» розы и каллы у Савады была аллергия («— А цветочков очень хочется, Занзас. Я — твой Босс и не могу позволить, чтобы мои люди зачахли в этом мрачном доме!»). И были они абсолютно везде! Даже в его комнате. И появлялись они там настолько часто, насколько часто он их выбрасывал или разбивал горшочки и вазы почти об голову этой неадекватной женщины (вёрткая, зараза). Мармон выставил недетский счёт своему Боссу за принесенный ущерб, что выводило из себя ещё больше. Но когда на шестой день он чуть не наступил на белоснежное мяукающее существо, — это был финиш! Потому что, — блядь, — котов он любил нереально. Но не мог себе позволить этого пушистого пиздюка из-за репутации и стопроцентных насмешек со стороны офицеров. Он мог это пережить, но нервов бы потратил кучу. А с его работой, нервы дороже ластившегося к руке комка шерсти. Небеса разошлись, пошёл снег в июле и тиранозавр задавил заебавшего отчётами Скуало, — нет, к сожалению, — когда Реборн забрал Саваду на седьмой день. И она наотрез отказалась забирать Снежка с собой в Вонголу, ссылаясь на то, что там у неё уже есть не совсем дружелюбный Натс. И незаметно подмигнула ему абсолютно мерзко. Нелепая, неуклюжая, размазня, криворукая, тугодоходящая, неадекватная, подбирающая всякий мусор на улице, неоформившаяся фигурой, — да кому такая вообще может понравиться? Чего она ему подмигивает и улыбается после этого так широко и открыто? Там-то и от Женщины — само название! Честно, он не завидует её будущему мужу. Хотя, нормальный мужик не возьмёт в жёны это недоразумение, только чокнутый. А чокнутым завидовать — то ещё удовольствие. Так что, когда девчонка свалила, дышать стало легче. Только, отчего-то, цветы никто выбрасывать не спешил. Да и кошак прижился, правда, обзавёлся более брутальной кличкой — Арэс. Занзас как раз ехал выбрать ему Дом, — да, пиздец, как смешно, что он едет выбирать Кошкин Дом, — как встретился с Ней. Жгучая брюнетка, с яркими алыми губами и обалденными ногами. А как проникновенно она стонала от прикосновений и что вытворяла своим языком… Честно, у него уже давно такого не было. Так что, да, Арес остался без дома на неопределенное время. Ладно. На определенное. Брюнетка быстро ему надоела. Без своего яркого макияжа она перестала быть привлекательной, а быстрый минет в общественных местах он давно перерос. Кукольная блондинка тоже в топку. Эта-то оказалась заучкой, каких ещё поискать надо. Честно, слушать после секса о всех реакциях, которые сейчас происходят в организме, — дно. Шальная рыжая была хороша, но у неё аллергия на кошачью шерсть и её поимела большая половина его знакомых. Да и, откровенно, не хватало ей искренности и какой-то детской непосредственности. Азиатка оказалась зацикленной на его деньгах и ночных клубах, где частенько баловалась разнообразными порошками и пятничной марихуаной. Ему двадцать четыре и совершенно не хочется, чтобы мать его будущих детей была наркоманкой. Дерзкая афроамериканка его иногда пугала. Нет, готовила отменно, но постоянно сплёвывала мерзкую хрень от сигарет и говорила таким басом, которым не мог похвастаться даже Леви. Милая итальяночка, вся из себя цветочек, никогда бы в жизни не приняла его со всем тем дерьмом, что горой возвышалось за спиной. Даже пытаться не стоит. Такие дохнут как мухи и раскалываются на раз-два, если взять в заложники. Так что, — официально! — он потерял веру в прекрасную половину человечества на двадцать шестом году жизни. А потом случилось это. Нет, Это! Занзас встретил её в захудалом баре на окраине Сицилии, где она напивалась в компании своего бешеного Урагана. Далековато от резиденции Вонголы, но на это, видимо, и был расчёт. Со смазанным от слёз макияжем, потухшим взглядом и страшным перегаром. Если бы не угрюмый Хаято, который точно также заливал в глотку виски и был более узнаваем, он бы даже не обратил внимание. Ладно, может только, когда она особенно громко завывала и просила принести ещё выпить. Любопытство перевесило здравый смысл, а процент алкоголя в крови — чувство собственного достоинства и инстинкт самосохранения. Он подошел. Сел. Выпил за компанию. И попал в круговорот нескончаемой информации, из которой выловил, что все мужики — козлы и ублюдки. Браво, Савада! Ты — Босс Сильнейшей мафиозной Семьи Италии, у тебя в подчинении тысячи мужчин, тебе уже двадцать три (!), а дошло только что. Душераздирающую историю о том, что её бывший парень оказался бабником и изменщиком, Босс Варии благополучно отформатировал из памяти. Но запомнил другое. И вскоре согласился, что эфемерный бывший и правда мудак. Готовит, заботится, не высасывает денег, не шляется по клубам, начитанная, но не орёт об этом в рупор на каждом шагу, подточенная в вопросах экономики и политики, знает в совершенстве четыре языка, с искренней улыбкой и не наигранными слезами, вер-на-я! Даже заёбывать не будет, какой бы грязной работой не занимался, потому что у неё и у самой руки в крови по локоть. Дебил… Что ему ещё было надо? Даже плоская фигура, которую он помнит с прошлой встречи, наконец почтила своим присутствием! Небольшая, зато чертовски удобная грудь, закалённое тренировками тело и упругая попа. Тихая, но именно такие чаще всего и оказываются божественными в сексе. Вот только по-прежнему неуклюжая, хотя, ещё не ясно, она ли разбила почти полную бутылку виски или это сделал тот же виски, только в крови Десятой Вонголы. Где-то на третьей общей бутылке Ураган сваливает, попросив позаботиться о Босс, если она сама будет не в состоянии. Объективно, она у ж е не в состоянии, но Занзас приятно удивляется тому, как чётко и ясно она послала какого-то бедолагу, который хотел снять девушку на её обратном пути из туалета. А потом красочно отправляет его в полёт к ближайшей стенке Пламенем Посмертной Воли. Вот только не спешит она прогнать Пламя по телу, чтобы оно выжгло алкоголь в крови. Савада Тсунаёши пока не готова трезво взглянуть на мир, и он её не осуждает. Сам пришел в этот бар не от радужной жизни. Так они провели ещё около часа, за которые их хотели склеить в общей сложности четырнадцать раз. И, как бы не прискорбно, но девять из четырнадцати — Савады. Это совсем не странно. Если бы он её не знал, то тоже склеил бы. От чистого сердца, вторая бутылка виски в организме не даст соврать. Вообще, поразительно уже то, что они могут ясно соображать и переговариваться. Обычно он уже трахает какую-то нимфоманку где-то за углом или в первом попавшемся мотеле, всё зависит от настроения. Вот только трахать Тсунаёши не хочется. Не из-за того, что не хочется в общем, а потому что не заслужила. Ей нужен нормальный мужчина, с которым она почувствует себя женщиной, а не последней идиоткой в Неаполе, которая полтора года встречалась с моральным уродом. Ещё грамм триста - и он захочет стать для неё таким мужчиной. Потому что действительно хочет видеть возле себя такую женщину: ранимую, но с тяжелой рукой; покалеченную, но не разбитую предательством; искреннюю, но изворотливую; любящую, но категоричную и принципиальную. Но он не тот мужчина. Без шуток: Скайрини Занзас начал рассказывать Саваде Тсунаёши, почему он не может быть тем мужчиной, хотя она его даже не спрашивала. Правда, слушает очень внимательно. И часто хмурится, будто раздумывая над тем, насколько сильно его ударить за эти слова в конце монолога. «Ты — та ещё заноза в моей заднице, Занзас, но ты хотя бы не подлый!» — то немногое, что сохранила его память на утро. А подозрительно смятым простыням на другой стороне кровати он не придал значения. Зато придал значения чёртов Ураган Вонголы, который позвонил ему через два с половиной месяца и предупредил, что если Тсунаёши действительно окажется беременной, то никакие офицеры не уберегут Босса Варии от жестокой смерти, последствием изощрённых пыток «made in Сумасшедший Туман Вонголы в исполнении Облака». И следовало бы задуматься, напрячь извилины, но внутри было спокойно. Савада честно признается, если ребёнок его. Она не была алчной и падкой на внимание женщиной. И если он действительно умудрился настараться на маленькое человеческое существо в пьяном угаре, то так тому и быть. Генотип у малька будет убойный и с матерью на самом деле повезет (стоит только вспомнить, как она ухаживает за всеми своими близкими и как прикрывает их задницы в любом вопросе). И раз на то пошло, то он постарается, чтобы и с отцом повезло. Ещё через пятнадцать минут выяснилось, что не срослось. Вонгольский паникёр рано начал истерить, Савада просто отравилась. И от этого «просто отравилась» неприятно засосало под ложечкой, потому что он был не против. Не против, чтобы его ребёнок был и Савады тоже. Поэтому, он честно написал это в сообщении и с чистой душой отправил. Мало ли, что могло случиться с ними в будущем, а так она хоть будет уверена, что «нежелательные последствия» — не такие уж и нежелательные. Да, любовью здесь пока и не пахнет. Только логика, личная выгода и здравый смысл. Его всё устраивает. Но, кажется, не устраивает Десятую Босс, которая быстро отошла от прошлого предательства и начала с поразительной скоростью ломать все его стены. Так что, когда через десять месяцев ему опять звонит Хаято и говорит, что Тсуну мутит уже пятые сутки, Занзас только улыбается. Потому что, папочка вас любит и очень сильно старался, чтобы ты получился самым волшебным ребенком на свете! Ещё через день Савада получает по почте бархатную коробочку с кольцом, будто у какой-то диснеевской принцессы (честное слово! Они с Занзасом на прошлой неделе устроили себе марафон мультфильмов и это была не её идея!). И со счастливой улыбкой отправляет обратно пустую коробочку, соглашаясь в будущем времени поменять фамилию…