Идиот

«Совсем нельзя?» — спрашивает Уэйд. Ванесса смотрит на него так, как может только она: укоризненно и вместе с тем понимающе. Ее тёмные брови изогнуты в немом возмущении, губы поджаты, но Уилсон видит, что она едва сдерживает улыбку. «Я же обкончаюсь до того, как скончаюсь, милая», — жалобно выдыхает Уэйд. «Ну давай он не считается», — умоляюще добавляет он. Ванесса смеется. Качает отрицательно головой и растворяется сказочным сновидением. Дэдпул резко распахивает глаза и издает стон. Нельзя так нельзя. Яйца в кулак. Терпеть, ждать. Неделя-две-месяц-два месяца. Ваннесса снится снова, и вид у нее уже не такой непоколебимый. «Любимая, я закрою глаза и буду представлять тебя», — выдает очередную глупость Уилсон. Карлайл смеется, очаровательно обнажив белоснежные зубы. Уэйд хочет ее поцеловать. А еще он безмерно хочет. Любви-ласки-тепла. Уилсон хочет секса, который она ему предоставить больше не может. Ванесса смеется, и до Уилсона не доносится ни звука. Это все сон. Ванесса ему снится, но он уперто продолжает вымаливать разрешение. Ему хочется верить, что это всё взаправду. Что она смотрит на него, он говорит с ней, и если он получит разрешение… если она позволит… «Нет, на самом деле, это будет трудно, представить тебя, когда он будет пялить меня в зад. У нас с тобой не было железного страпона, — продолжает рассуждать Уилсон в своем сновидении. — Но можно вообразить, что мы практикуем хардовые поигрульки, и ты пихаешь в меня обрез трубы» «Выбор у меня не велик, на самом деле, — признает Уилсон. — Лучше тебя нет никого. И я не могу позволить другой женщине…» Ванесса хмурится и скрещивает руки на груди, и Уэйд поспешно продолжает. «А он точно не женщина, да и мужчиной его назвать можно с натяжкой. Он мутант, железное чудовище с хромированным членом. Давай возьмем за установку, что я занимаюсь этим с секс-машиной? — Уилсон близок к успеху, он видит это по глазам Карлайл, и поэтому дожимает, отбрасывая последнюю гордость. — Меня самого недавно обозвали секс-игрушкой, представляешь, любимая? Так вот, секс-машина и секс-игрушка. Не Дэдпул и Колосс. И уж точно не Уэйд и самая лучшая женщина в мире…» Ваннеса отворачивается. Но успевает махнуть рукой, давая разрешение, за секунду до. Сновидение рассеивается. Дэдпул лежит на спине на отвратительно мягком, ничуть не семейном, неудобном, неродном диване особняка людей-икс и считает по-испански. Уже на «трэс» внутренняя волна желания побеждает, его подбрасывает на кровати, скидывает в затяжном сальто на пол, дверь отлетает в сторону, скрипнув петлями, и Уилсон скачками преодолевает коридор. Дверь Колосса не заперта. — Ванесса разрешила, трахай меня полностью, детка! — радостно возвещает Уэйд, на ходу скидывая белье и ласточкой влетая на постель к мутанту. Приземляется лбом о железную грудь и здорово ударяется о ногу Распутина низом живота. Нахер такую регенерацию, что не отменяет боль. Уэйд недовольно шипит, Пётр пытается подобрать слова. — Ты что удумал такое? — своим нравоучительным тоном выдает эта жестянка. — Одежду чего раскидал? Одевайся давай обратно, я отвернусь. Уилсон стонет от возмущения напополам с раздражением. — Как же ты достал со своей гиперправильностью, в самом деле! Сейчас вот вообще не в тему твои фразочки из лексикона юного пионера! Знаешь сколько времени я не чувствовал в себе чужой член? — Дэдпул наклоняется к самому лицу мутанта и горячо шепчет. — Никогда я его не чувствовал! Только страпон! Так что давай, сделай мой первый опыт незабываемым! — Да что же это такое! — Пётр сжимается в комок — огромный такой металлический комище! — и отползает к стене. Уилсон наступает. — Да не буду я… этим заниматься! — отказывается Распутин. — Иди к себе! — О-о-о-о, — закатывает глаза Уэйд. — Слушай, когда я шутил тогда, что в людях-икс все девственники, это правда была просто шутка! Вон даже Боевая Головка нашла себе миленькую азиаточку, с которой они занимаются миленьким сексиком! Давай, железка, я прекрасно знаю, где у тебя точка включения, которую мне нужно затронуть, и где у тебя рычаг, за который мне нужно дёрнуть, не тяни кота за яйца! Дэдпул седлает Распутина и трётся о него низом живота. Яйца скользят по железу, и это ебать сомнительное удовольствие! Уэйд кладёт руку на член Распутина. Тот приоткрывает рот, но — о счастье! — не читает больше нотации. Вместо этого он выдыхает тихий стон и предупреждает: «Ты пожалеешь об этом, Уэйд!» — Да ладно, хоть ты меня на куски разъеби, сам же и соберешь потом! — хмыкает Уилсон. — Давай уже! Колосс резким движением скидывает его с себя и вжимает в кровать. В спине Дэдпула что-то предательски хрустит. — Полегче, девочка моя! Это мой первый опыт, будь понежнее! — напоминает Уилсон, пытаясь пошевелить рукой и понимая, что Колосс перестарался и что-то там переломал: рука безвольно висит, видимо, дело в плече. Спина, однако, вроде как держится. Уэйд запрокидывает голову и чувствует, как что-то упирается ему в затылок. — Ты мне что, позвоночник вытянул, Колосочек? — интересуется Дэдпул. — Подвинул, — коротко объясняет мутант, а потом в задницу Уилсона врывается его член. На обрезок трубы это похоже мало. Дэдпул чувствует, как его тело в буквальном смысле разделяется пополам, начиная от бедер. — И ты такое ото всех прятал? — возмущается Уэйд. — Слушай, ты его что там, в трубочку скатывал, что ли? Нереально же в штанах незаметно… Уилсон болтает и болтает всякую чушь. Как обычно сыплет шутками всех видов и уровней чернушности и пошлости. Кровать пахнет кровью и много чем еще. Уэйд лежит на бурых простынях и подначивает: «Еще! Глубже! Давай, я почти почувствовал тебя сердцем!» Когда Колосс внутри него начинает трястись, Дэдпул успевает искренне обрадоваться: «Еще и режим вибрации есть?» прежде чем внутрь него выстреливает, предположительно, семя мутанта. — Это было машинное масло? — интересуется Дэдпул. — Нет, серьезно, на вкус, как оно, — сплевывает он и тут же кривится. — Фу, оно прошло сквозь меня, из-за тебя мне пришлось изведать свои самые тёмные недра, я вот этого вовсе не хотел: три из десяти за зрелищность, но по-хорошему… Колосс с чавкающим звуком вынимает из его внутренностей член и наваливается на Дэдпула сверху. — Ну вот чего ты добился? — печально вопрошает он, и Дедпул послушно уведомляет: «Вроде бы я кончил. Переверни меня, чтобы я убедился, а то мне так не видно и коснуться я себя не могу». — Идиот, — подводит итог Пётр, поднимается и переворачивает разодранного на части Уилсона. Сперва одну часть, потом другую. Вставляет на место позвоночник, вправляет руки. Дэдпул претерпевает привычные манипуляции со своим бессмертным телом, изредка хмурясь, но больше ничем не выдавая боль. Продолжает беспечно и провокационно болтать, а потом неожиданно осознает: — Ты что, ругнулся? Ты меня обругал? Ты меня что, идиотом назвал?! Мне послышалось? Повтори! Колосс, насупившись, молчит, продолжая возвращать функциональность тем частям тела, каким возможно. — Повторим, когда я достаточно регенирируюсь? — подмигивает Дэдпул. — Ты же подождешь, моя секс-машина, не проявишь себя педофилом? Колосс смотрит на него, и заветное слово готово сорваться с губ снова, вот-вот, еще секунда!.. — Когда отрастишь всё, что подобает, — сообщает Распутин, и Уэйд опускает взгляд на ту свою часть, где ноги. — Но кончить-то я успел! — уведомляет он. — Так что всё в порядке, сойдет для первого раза! Ладно уж, четыре из десяти, уговорил! Только потому, что я люблю тебя, папочка мой огромночленный! — Что с тобой ночью приключилось, придумывай сам, — бурчит Колосс. — Если кто спросит… — Удовлетворял себя обрезком трубы, — кивает Дэдпул и вздыхает. — Хотя это не то, совсем не то, я уверен… Кстати, а в тебя-то всунуть можно? Раздвинуть твои железные булки… ломом, может?.. Скрежету-то будет, весь шато де задрот перебудим!.. Колосс повторяет максимально возможно грубое для него ругательство, и Дэдпул довольно хохочет.