Прости, спасибо и прощай.

Её нежные руки едва коснулись моей щеки, пока я спал. Она смотрела на меня с невероятным чувством вины. Укрыв меня одеялом, которое мы купили в день долгожданного переезда, в первый день нашей десятилетней совместной жизни, она оставила какой-то конверт на столике рядом с кроватью и, зачем-то прикрыв гардины, будто защищая меня от лучей солнца, которые уже начинали пробиваться, вышла из комнаты. А затем и из квартиры. И из моей жизни. Мне она не сказала ни слова, да и конверта я не заметил, а позже… его разорвала собака и.. Я выкинул его. Скажите вы, не пытался ли я разобраться в ситуации, найти её. Я пытался. Прошло 8 дней, я начал беспокоиться. Она могла пропадать днями, но никогда не больше недели без какого-либо предупреждения. О письме я и знать, не знал. Около трёх месяцев я раздавал листовки, обзванивал все больницы, полицейские участки, но тщетно. Алкоголь стал моим лучшим другом, а пёс лучшим психотерапевтом. Люди на улицах смотрели на меня с жалостью. Кажется, в этом небольшом городке меня знала каждая кошка, каждое мерзкое насекомое. Каждый день я приходил на место нашей первой встречи. Это было прекрасное место: небольшой холм, на котором располагалось пару деревьев и лавочка, рядом с которой всегда был полупустой мусорный бак. Виды в этом городке были во многом главной причиной нашего переезда сюда. Хах.. Тогда ещё и вовсе не было «мы». Ей было 23, мне 24; она училась в университете на педагога в ближайшем городе, я бросил учёбу на втором курсе экономического. Можно сказать она подобрала бездомного, беззащитного и даже безобразного котёнка. Дом у меня был… но он был пуст. Тогда, под блеклым янтарным светом заката, мы и познакомились. Она, сидев под деревом, писала картину. Был это волшебный вид на поля вдали, на яблоневый сад, на поляну, полностью покрытую ярко-зелёной травой, и на уходящее за горизонт солнце, которое будто пыталось спрятаться от людей, оставляя свои следы в небе. Я тихо подошел, на самом деле, даже не заметив её. Закурив сигарету, я присел на лавку, и она вдруг сказала: «Негоже так тихо подкрадываться к даме». Как сейчас помню, как вздрогнул тогда. Её глаза, её улыбка, которая сразу будто околдовала меня… Я мгновенно влюбился. Ещё несколько месяцев мы вот так вот встречались там, но не говорили друг другу ни слова, она всё рисовала, а порой и читала разнообразные книги. Но однажды она принесла уже законченную картину и корзинку сэндвичей, которыми угостила меня. Эта картина по сей день висит над нашей… нашей кроватью. Наверное. Я уже три года, как там не живу. Я уволился с работы и переехал в другой город, оставив при себе лишь пару фотографий. Честно, атмосфера там съедала меня, разъедала изнутри. Спустя два года с её пропажи мне позвонили из больницы. Сказали приехать подписать какие-то бумаги. Я не понял, переспросил, но меня всё просили и просили приехать. Я, не медля, сел в машину и направился туда. Там мне всё объяснили не сразу. Сначала, пытались впихнуть какую-то бумагу, затем вручили сумку.. Я всё всматривался и всматривался. Эта была та самая сумка, которую я подарил ей прямо перед тем, как она исчезла. Все те люди говорили мне какую-то несусветную чушь, и спустя небольшое количество времени я не выдержал, встал со стула, на который меня любезно усадили, и попросил объяснить мне все по-человечески. Слова врача вогнали меня в шок, в истерику. Я свалился на стул и всё мотал головой. Нет, этого не могло быть. Его слова проносились мимо ушей, он просил успокоиться, но я не слышал его. Я отказывался верить его словам. Два года назад у моей любимой жены диагностировали рак лёгких. Доктор сказал, что она должна была оставить мне письмо. После этих слов в моей голове пронеслось изображение того самый конверта, и по щекам начали неумолимо литься слёзы. Рак лёгких, письмо, её глаза, её улыбка – всё в моей памяти взъерошилось. Я не верил в настоящее, не мог принять прошлое. Меня провели в её палату. Запах медицинских препаратов, чистого постельного белья, из окна лавиной вливался свежий воздух, но тут был и её запах. Запах, который ни с чем не спутаешь. Я лишь свалился на колени и громко, очень громко, закричал. Я сидел и рыдал, вспоминая, как она просила меня о чём-то, а я порой… игнорировал её просьбы. И одна из них: она терпеть не могла, когда я курил рядом с ней, пусть спустя годы и привыкла к этому. Я делал это, как дурак, кажется, назло ей. Я винил себя и виню по сей день. Вспоминая то, что я чувствовал тогда… Я не мог поверить. Я повторял у себя в голове, что я её убийца. Я убил ту единственную, которую любил всем своим мрачным сердцем. Она была единственным лучом счастья в моей жизни. Единственным светлячком, которого я поймал и… Света в моей жизни больше не было. Сейчас уже прошло семь лет с начала этой истории. Я пишу это письмо своему другу, который позже опубликует его в своей газете. Писать его было крайне неудобно, ведь был задействован лишь столик, прикрепленный к койке, на который обычно ставится еда. В данный момент я нахожусь в больнице, из которой уже не выберусь. Сначала у меня пропала жена, которая после скончалась от рака в возрасте 36 лет, а теперь, спустя три года после её смерти у меня диагностировали, по иронии, рак лёгких. Я уже чувствую, как доживаю последние дни. Любой другой отчаявшийся человек в такой ситуации, наверное, будет глядеть на небо с мыслями о том, как скоро он встретится с дорогим его сердцу человеком и останется с ним навсегда. А я лишь хочу хоть на одно мгновенье встретиться взглядами. Я надеюсь, нет я верю, она услышит меня. Я попрошу прощения за всё, скажу, что скучал, но не это важно. Простит она меня, нет – наверное, тоже не будет иметь значения. Попрошу прощения и исчезну навсегда, растворюсь. Существует ли рай, существует ли ад, я не знаю; если так то, отправлюсь туда, где мне и место. Любой другой отчаявшийся человек Будет глядеть на небо с мыслями о том, Как скоро он встретится             с дорогим его сердцу человеком И останется с ним навсегда. А я лишь хочу Хоть на одно мгновенье встретиться взглядами И сказать: «Прости меня, дурака».