Диппер, я хочу тебя...

Бешеный стук сердца преглушает окружающие звуки, отдалбливая свой ритм где-то в висках. Окружающий мир смешивается в сплошной перелив разноцветных красок. Тело становится ватным, ноги подкашиваются от страха и безмерного волнения. Кровь приливает к лицу, создавая заметный румянец на щеках. Рассудок мутнеет, мысли сплетаются в один запутанный клубок. Сквозь жуткое волнение, улавливаю нарастающие звуки бьющихся о кафель водных потоков, мгновенно возвративших меня в реальность происходящего. В ванной комнате витал терпкий запах мяты и шоколада, белый пар наполовину заполнял помещение, окно и зеркала запотели. Повернув голову вправо, задерживаю неуверенный, но возбужденный взгляд на теле брата. Невыносимый жар окутал тело с ног до головы, внизу живота приятно кольнуло, дыхание сбилось, руки затряслись. Боже, Диппер, как же я хочу тебя… Он стоял ко мне спиной, слегка сутулясь. Диппер божественно красив, строен, умен и сексуален. Я не вижу в нем недостатков, он идеален. Он мой родной брат, но я люблю его не как братишку. Я перешла границу, позволила себе думать о нем, мечтать о нем. Я люблю Диппера. Я хочу Диппера. Хочу чтобы он трахнул меня жестко, нежно, неважно. Я хочу этого, и плевать, как аморально это будет для других людей, они не узнают, никто не узнает. И плевать, что он мне брат, что это неправильно, что это может плохо кончится, плевать. Плевать, плевать, плевать! Набравшись решительности, с легкостью выпускаю белое полотенце из рук, оставаясь совершенно нагой. Руки сами потянулись к желанному телу, выводя мокрой ладонью каждый изгиб, чувствуя, как вздрагивает Диппер, и повернувшись, смотрит на меня своими кофейными глазами, выражавшими шок, недоумение и смущение. — Мэйбл? Что ты тут делаешь? Почему ты гола… Черт! Взгляд Диппера всего на мгновение задержался на моем теле, любопытно разглядывая, но тут же отвернулся обратно. — Мэйбл, уходи! Это неправильно, мы брат и сестра! — выкрикнул он, опустив голову. Диппер, я не уйду… — Это всегда будет неправильным, Диппер. Но я не могу больше так, сдерживать себя, те слова, эмоции, чувства к тебе. Я люблю тебя, Дип! — кричала в ответ, прижавшись всем телом к его спине, чувствуя, как напряглось тело брата. Трясущимися руками обнимаю его, целуя плечи, шею, мочку уха. Чувствую, как возбуждение нарастает с каждым прикосновением. — Диппер, я хочу тебя… Пожалуйста, братик, сделай это. — умоляла я, крепче сжимая того в объятиях. Я вновь вижу его лицо, повзрослевшее, вытянутое, но все еще родное, а теперь и любимое. — Мы еще пожалеем об этом, — предупредил, нежно касаясь своими губами кожи на шее. Из груди вырывается приглушенный стон, оперевшись брату о грудь нетерпеливо целую его, показывая все свое невыносимое желание. Диппер подхватывает меня за ягодицы, прижимая к стене с силой, углубляя поцелуй, проникая языком в рот, проводит по небу, ряду зубов, сплетаясь в диком танце с моим. Его тело пробирает мелкая дрожь, руки затряслись, а кожа погаречела. Его тело хочет того же, что и я. Диппер хочет меня, а я его. Руки впиваются в мокрые волосы Диппера, сжимаю и тяну на себя, чтобы вдохнуть этот аромат. С губ Диппера срывается полустон. Не сдерживаю блаженный стон, как только язык братика касается груди, играя с розовыми бусинками, то посасывая, то покусывая их. — Тш-ш-ш, Мэйбл… Нас могут услышать, — предупреждает он. — Прости… Руки Диппера все еще покоились на моих бедрах, сильно сжимая, пока одна рука не опустилась к промежности, нежно поглаживая. Я застонала брату прямо в губы, когда почувствовала внутри себя его пальцы, сначала один, потом второй. Он двигал ими равномерно, постепенно расширяя стенки влагалища. Из груди то и дело вырываются несдержаные стоны, эхом отскакивая от стен помещения. — Мэй, я все еще могу остановиться, только скажи, — тяжело дыша, говорит братик. — Пока это возможно, Мэйбл, просто скажи. Целую Диппера за ухом. — Не останавливайся, Дип… Я хочу этого, пожалуйста… Братик обреченно выдыхает, целует меня, я углубляю поцелуй. Диппер резко входит в меня до конца, разрывая девственную плеву, острая боль пронзает низ живота, из глаз потекли слезы, а мой приглушенный вскрик остался на губах брата. — Прости, Мэй… Потерпи, это скоро пройдет. Диппер стал медленно двигаться внутри меня, слизывая соленые слезы с щек, целуя, успокаивая. Я впилась ногтями в плечи брата, пытаясь перетерпеть эту боль. Выступившие испарины и пот тут же смывались теплой водой. Движения становились более резкими, более страстными и нежными в одно время. Боль ушла на второй план, уступая роль приятным ощущениям, которые окутали меня, забирая силы с каждым толчком. Темп превратился в бешеный, мы уже не сдерживаем стонов, было глубоко плевать, кто мог нас услышать. Сейчас существовали только мы двое и никто больше. Издав тихий рык Диппер излился внутрь меня, тяжело дыша, и что-то бормоча себе под нос. Из последних сил я нежно коснулась своими губами губ брата и обессиленно упала тому в объятия. — Я люблю тебя, Мэй… — прошептал Диппер над ухом, прежде чем веки налились свинцом. Спустя месяц, вот уже третью ночь подряд я пробывала в ванной, обнимая унитаз, потому что мне плохо. Взволнованный, растерянный и злой Диппер держал мои волосы и успокаивал. Это действительно плохо кончилось…