Халф

λ λ λ

Девяносто восемь лет спустя.

— Ты спросишь: «Кем был ты до того, как встретился со мной?» А я отвечу: «Был бессмертным…» Класс сотрясается от смеха, а мальчишка, явно довольный такой реакцией, косится в сторону темноволосой девчонки за первой партой. Та фыркает и отворачивается к доске, продолжая вырисовывать на полях непонятные загогулины. Весенние лучи пробиваются через школьные окна и скользят по макушкам учеников. Солнце дарит своё тепло бездельникам-тринадцатилеткам, от чего они ещё больше расслабляются. Осталась пара недель до конца учёбы, и халявные деньки движутся тихой поступью. — Ха-ха, Чонгук, очень глубокомысленно, — говорит учитель Ким Сокджин и поправляет очки на переносице. — Тебе разве родители не говорили, что шутить над синхронизированными — это не культурно? У тебя всё? — Ага. Это что-то вроде хакки… — кивает мальчишка и чешет нос. — Хокку, — поправляет и поднимается со стула. — И оно пишется не совсем так, но я вижу, что ты старался и думал, наконец-таки… Поэтому, на первый раз прощаю. В следующий раз не менее восьми строк, как я и говорил в задании, ясно? — Да, учитель Ким! — улыбается и плюхается обратно за парту, давая пять своему соседу. Звенит звонок с последнего урока, и ребята, наспех поклонившись и не слушая дальнейшие окрики учителя, смахивают вещи в рюкзаки и пулей вылетают из школы навстречу выходным. Сокджин садится за свой обшарпанный учительский стол и с силой трёт глаза. Работу учителя он любит всей душой, но дети, порой, просто невыносимы. Он радуется скорому приближению каникул больше самих учеников, ведь этим летом он не будет гнуть спину в саду госпожи Мин, помогая ей с мужем окучивать клумбы, а отдохнёт по-настоящему. Билет на самолёт в эконом куплен уже месяц назад и лежит с паспортом в почти собранном стареньком чемодане, что Сокджин ухватил на блошином рынке практически за бесценок. Мужчина был и остаётся до сих пор завсегдатаем таких мест, но старьёвщиком или барахольщиком не является. Скорее, что-то вроде любителя антиквариата или коллекционера раритета. Сам себя иногда раритетом называет, успев пережить многих своих соседей по дому. Сокджин видел, как у его друзей рождались и росли дети, которые, уже будучи седовласыми, называют молодого, дышащего силой и свободой Сокджина, господином Ким или дядей Джином. Хоронить друзей и близких; наблюдать за тем, как растут и влюбляются все вокруг — не просто. А учитывая, что синхронизацию последние пару десятилетий яро пропагандируют, то осознание того, что твой халф умер ещё до твоего рождения — тяжело. Сокджин берёт свою сумку и не торопясь выходит из кабинета, минуя учительскую и не желая совать туда и нос. Среди его коллег, он — самый старший по возрасту и у него единственного нет морщин. Сложно работать в школе — месте, где учатся плоды любви двух халфов, которые несмотря ни на что воссоединились, чтобы познать все прелести отведённых им лет, чтобы наслаждаться друг другом и каждой совместной минутой, чтобы смотреть, как дети растут и влюбляются. Он выходит из здания и движется к парковке, где в ряд стоят старенькие электромобили учителей и новенький велосипед с серебристым звонком. Он перебрасывает лямку сумки через плечо и перекидывает ногу через тонкую раму, с силой сжимая кожаные ручки руля. Легонько касается дужки, и стёкла очков становятся затемнёнными: старая технология, доведённая до совершенства крупной американской компанией «ForEyes», специализирующейся на офтальмологических услугах, а также на производстве контактных линз и очков. Сокджин минует ворота школы и выезжает на проезжую часть, ловко огибая припаркованный неподалёку беспилотный грузовичок, доставляющий мелкие посылки. Мужчина едет по привычному маршруту, подставляя лицо под тёплый ветерок и жмурясь от пробивающихся сквозь очки настырных солнечных лучей. Уже больше по привычке, нежели по желанию, сворачивает за угол и крутит педали в сторону «Офиса поддержки №3», где его встретит Хосок — человек, что уже три десятка лет предоставляет людям информацию об их халфах. Сокджин паркуется возле невысокого обшарпанного здания из серого кирпича, хлопает по сидению велосипеда ладошкой, приговаривая, что скоро вернётся, и скачет вверх по ступенькам. В помещении пахнет кимчи и свининой в соусе барбекю: Сокджин почти всегда поспевает на его перекусы. — Как твои дела, дядь Хосок? — звонко здоровается Сокджин и облокачивается на стойку, подперев ладошкой подбородок. Мужчина в бледно-сером пиджаке вздрагивает и подпрыгивает, от неожиданности роняя кусочек мяса прямо себе на брюки. — Айщ, Сокджин-щи, ну ты чего! Я ж только сегодня чистые надел… — стонет и пытается смахнуть соус не менее грязной, чем брюки, салфеткой. Сокджин ухмыляется и разглядывает залысину на макушке, которая разрастается с каждым годом всё больше и больше. Серебро поглотило некогда бывшую чернявость, оставив место темноте лишь на бровях. Он помнит первый рабочий день Хосока. В первую их встречу Сокджин тоже его напугал, но тогда вместо соуса на брюках оказался чай. Мало чего поменялось с того времени. Даже улыбка, с которой Хосок встречает людей в этом небольшом офисе на краю города, всё так же сияет. Её не портят ни короткая светлая щетина, ни глубокие морщины вокруг всегда весёлых и добрых глаз. Пусть и голос огрубел, и верхние веки обвисли, Сокджину нравится смотреть в лицо этого мужчины, что всегда излучает добро и уют. — Я тебе новые подарю. Смотреть больно на эти потасканные. Им сколько лет вообще? Почему не купишь другие? — А мне эти нравятся, понятно? Айщ… Она мне всю плешь проест теперь. Ну спасибо, хён, удружил! — Передавай привет нуне и приятного тебе аппетита. Кабинет свободен? Сокджин показывает себе за спину и сжимает губы в тонкую полосочку, невинно хлопая глазами. — Да свободен, конечно. В это время никто кроме тебя, хён, сюда не суётся. Сам знаешь, как тут всё. Иди… — отмахивается, даже не глядя на мужчину, и копается в ворохе бумаг, бубня себе под нос: — Где эти влажные салфетки? Сокджин барабанит по столешнице и кивает, пятясь назад. Он подскакивает к монитору, встроенному в стену, и, напевая себе под нос песню из далёких 20-х, стучит по экранной клавиатуре тонкими пальцами, испачканными синими чернилами. Вводит своё имя, дату рождения и адрес регистрации. — Добрый день, господин Ким Сокджин, — говорит голос из динамиков рядом с монитором, — пройдите в кабинет номер семь. — Добрый, Сири. Спасибо, — подмигивает в ответ и уходит, бросая взгляд на всё ещё оттирающего штаны Хосока. В кабинете четыре стола с прозрачными стеклянными мониторами, окружёнными невысокими перегородками. Сокджин садится за полюбившийся стол в углу и произносит своё имя. Экран озаряется светом, когда мужчина устраивается поудобнее, доставая из сумки недоеденный ланч и наполовину полную бутылку воды. — Пожалуйста, для идентификации приблизьтесь к сканеру. Спасибо, — вещает Сири нежным голосом, и он наклоняется чуть вперёд, опуская очки ниже на нос так, чтобы сканер запечатлел сетчатку глаза. — Идентификация пройдена. Визит номер семь тысяч четыреста девяносто один. Ким Сокджин. Пожалуйста, выберите: читать или слушать? — Слушать, — отвечает Сокджин, возвращая очки на место и доставая бутерброд из пластикового контейнера. — Вы выбрали: слушать. Что Вы хотите узнать, господин Ким? Выбрать: личное дело пользователя, личное дело халфа пользователя. — Личное дело халфа, пожалуйста, — говорит он с набитым ртом и вытирает губы тыльной стороной ладони. — Вы выбрали: личное дело халфа пользователя. Для удобства и сохранения конфиденциальной информации Вы можете надеть гарнитуру… — Отказать, — перебивает и стучит по груди, пробивая путь еде через пищевод. — Вы выбрали: гарнитура — отказать. Информация о халфе. С чего бы Вы хотели начать? — Давай по порядку. Имя, где родился и так далее… — говорит Сокджин севшим голосом и открывает бутылку с водой. Мужчина слышал этот рассказ более семи тысяч раз. Он знает имя своего халфа, когда тот родился, где. Кто его родители, в каком доме жил, в какую школу ходил и как умер. Он знает о нём практически всё. ВБЧ, правда, ставит ограничение на предоставление некоторой информации, ведь личное пространство никто не отменял, но мужчине не составляет особого труда нарисовать в голове образ и характер своего халфа по тем данным, что ему предоставляют. Более семи тысяч раз Сокджин приходил сюда, чтобы побыть один на один со своим халфом, чтобы рассказать ему о своём дне и просто поболтать ни о чём. Посетовать на жизнь, похвастаться успехами учеников. Мужчина множество раз слышал от других людей, видел по ТВ, читал в газетах и книгах, каково это синхронизироваться со своим халфом, почувствовать на своей шкуре, как волна неги, адреналина и спокойствия накрывает с головой и окутывает полностью. Каково это — влюбиться. Любопытство — это дар и проклятие человека. Оно заставляет делать глупости и подвиги. Оно служит катализатором познания жизни, всех её тайн и загадок. Оно является тем, что толкает человека на встречу с халфом. Каково это — лишиться права жить столько, сколько получится, но взамен обрести кого-то настолько родного и понимающего тебя, как никто другой? Каково это — ощутить покалывания от лёгкого касания, терять голову от аромата чужой кожи? Запретный плод, любопытство, глупость, отчаяние — каждый называет это по-своему, но неизменным остаётся одно: встреча с халфом меняет жизнь на сто восемьдесят градусов и возвращаться к старой тебе уже не хочется. Факт, аксиома, замысел природы — имён много, а итог один. — Халф Ким Сокджина, — начинает Сири, когда мужчина откусывает очередной кусочек от бутерброда. — Имя: Л-ли... Со… Н… — Эй, Сири, ты чего? Заболела? Ну нет, заглючила что ли? Да что такое… — разочарованно вздыхает Сокджин и легонько стучит по монитору. На экране загорается: «ОШИБКА СИСТЕМЫ. ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ, ИДЁТ ПЕРЕЗАГРУЗКА», и мужчина лишь вздыхает, откидываясь на спинку старого стула. Он смотрит на меняющиеся цифры на экране и вертит на языке кусочек хлеба вместе с именем своего халфа: Ли Сона — девочка, что родилась на одиннадцать лет раньше, чем Сокджин, но умерла в результате аварии за пару дней до своего девятилетия. — Восстановление системы через три, два, один… Загрузка. Добро пожаловать в ВБЧ, Ким Сокджин! Приступим к работе? — Да, давай уже. Не то я почти доел свой ланч, — кивает и потягивается, рассыпая крошки вокруг стула. — Информация о халфе Ким Сокджина. Имя: Ким Намджун. Местонахождение: Нью-Йорк, США. Статус: президент компании «ForEyes»... Пока Сири продолжает рассказывать о халфе, Сокджин замирает, роняя недоеденный бутерброд на пол.