Халф

λ λ λ

Уже в аэропорту, когда лента-транспортёр не выдаёт потрёпанный чёрный чемодан с первого раза, Сокджин ненавидит этот город. На деньги, что он отдаёт таксисту за путь в каких-то несколько жалких кварталов, он мог бы питаться полмесяца. Номер в мотеле, что он наспех нашёл на просторах интернета, походит на клоповник. Первое, что Сокджин предъявит Ким Намджуну, даже если тот окажется непричастным ко всему этому действу, — будет оплата счетов. И он не шутит. С работой учителя много не заработаешь, а просвещать молодые умы кому-то нужно. Мужчина заботливо кладёт все чеки в отдельный карман бумажника, чтобы потом бросить их в лицо этого потенциального придурка. Он достаёт свой лэптоп и принимается наводить справки. Распечатанный лист анкеты халфа лежит рядом и мозолит глаза. Полное осознание происходящего доходит до Сокджина медленно; подступает крадучись, нашёптывая на ухо неоспоримые факты. Он сейчас сидит в мотеле, в Бруклине, в Нью-Йорке, в США, на другом континенте! И всё из-за возможного глюка программы. Но глюк этот подкинул Сокджину не какую-нибудь Бону с соседней улицы Сеула, а Ким Намджуна — того самого, что занимается производством линз по защите от амориума, и у которого нет халфа. Сокджин бороздит поисковую систему половину ночи, пытаясь найти упоминание о халфе Намджуна, но натыкается лишь на слова «неизвестно» и «одиночка». Находит несколько статей, где говорится, что президент компании «ForEyes» Ким Намджун подкупил родителей его халфа, чтобы те убрали своего ребёнка подальше; что подкупил и самого халфа и постоянно выплачивает ему энную сумму, чтобы тот держал язык за зубами. Натыкается даже на теорию, что Намджун — гермафродит. После статьи о заказном убийстве халфа президента компании, Сокджину резко поплохело. Он откладывает лэптоп и укладывается сам, зарываясь в ворох противно пахнущих подушек. Будильник сообщит о подъёме часа через четыре, и мужчина надеется на то, что хотя бы пару из них он всё-таки проспит. * Мидтаун Манхэттен кишмя кишит клерками и белыми воротничками, что на бегу пьют кофе, перебегают улицу в неположенном месте, постоянно посматривая на часы. У Сокджина рябит перед глазами, когда все эти американцы, так рьяно пытающиеся заработать себе на хлеб, слоняются туда-сюда, не останавливаясь ни на секунду. Все лица становятся одинаковыми, строгие костюмы в палитре от светло-серых до угольно-чёрных сливаются в одно пятно, а лучи солнца блестят на прилизанных волосах. В воздухе витает отчетливый запах кофеина, выхлопов и сожжённых от напряжения мозгов. Карта указывает, что двигаться нужно в сторону небоскрёба, который выше других высоток на полголовы. Здание уходит в небо, наматывая облака на пику, как сладкую вату на палочку. Заплутав в метро, у Сокджина было время подумать над своим поведением, над практикой в английском языке и над тем, что он будет делать и говорить, когда войдёт в здание компании. Может, то корни русской прапрапрабабки просыпаются время от времени, не понятно. Иначе других оправданий на счёт: «Пойду и на месте разберусь, авось прокатит» у него нет. Мужчина не замечает людей, что толкают его плечами, ругаясь, что он встал посреди дороги и не даёт нормально пройти. Он не понимает их речь полностью и просто игнорирует. Сокджин задирает голову, когда встаёт прямо напротив массивных стеклянных дверей, и смотрит на огромную цифру «4». Логотип компании нависает над макушками работников, что снуют вокруг и внутри здания, даже не замечая его. Они привыкли, а Сокджину видеть настоящий логотип воочию приходится впервые. Осознание, что Сокджин — неотёсанный баран, приходит на ум, когда он переступает порог компании. Всячески пряча глаза от этой цифры*, что любовно прибита на стене позади ресепшен, мужчина движется прямо к стойке, где молодой человек приятной наружности, любезно болтает с какой-то женщиной. Сокджин терпеливо ждёт своей очереди, нервно притопывая начищенным до блеска ботинком, и рассматривает просторный светлый холл. Справа турникеты и пара охранников пропускают к лифтам сотрудников, слева располагаются лестницы и вход в какое-то помещение. Сокджину кажется, что там кафетерий. Уж больно приятно пахнет с той стороны. — Здравствуйте. Чем могу помочь? До Сокджина не сразу доходит, что обращение адресовано ему. Он вытягивает лицо в недоумении и хлопает глазами, пытаясь сообразить, что ему только что сказали. — Здравствуйте, — отвечает с акцентом и выставляет вперёд указательный палец, призывая подождать секунду. Он достаёт из кармана телефон с прозрачным корпусом и включает голосовой переводчик, кладёт его на стойку и пристраивает локти на столешнице. Юноша напротив измученно улыбается и повторяет свой вопрос. — Мне необходимо встретиться с Ким Намджуном. Это срочно, — выпаливает Сокджин на одном дыхании и поджимает искусанные губы. — У Вас назначено, мистер?.. — Ким. Ким Сокджин. И нет, мне не назначено, но это вопрос жизни и смерти. Буквально. — Простите, мистер Ким, но без записи к президенту не попасть. Оставьте Ваши контактные данные, и мы свяжемся с Вами, чтобы… — Нет, Вы не поняли. Пойдите сюда, — шепчет и наклоняется через стойку, приманивая пальцем сотрудника с именем Тэхён на бейдже. — Мне нужно увидеть президента, так как он, скорее всего, но это не точно, но с вероятностью в восемьдесят восемь процентов — мой халф. Юноша сначала внимательно следит за губами Сокджина, словно пытается понять всё без переводчика, и щурит глаза, сводя брови на переносице. Он готов уже снова кивнуть и ответить заученную фразу, но когда Сири доносит весь смысл слов до Тэхёна, он лишь тяжело вздыхает и отодвигается обратно. — Мистер Ким, — начинает он устало, но не убирает своей фирменной квадратной улыбки, — я вынужден попросить Вас покинуть это здание. — В смысле? — выпрямляется тоже и непонимающе смотрит на юношу сквозь тонкое стекло очков. — Не хочу Вас разочаровывать, но за эту неделю Вы уже четвертый. Поэтому, в связи с участившимися случаями визитов халфов, поступил приказ, позволяющий выводить оных за пределы здания. Во избежание шумихи и полиции, прошу Вас вежливо, пожалуйста… — отчеканивает и показывает рукой в сторону выхода. А у Сокджина глаза на лоб лезут, когда он дослушивает перевод. Идти без плана было глупой затеей. Да и ехать, ни в чём не разобравшись — тоже. А что, если глюк этот не только у Сокджина случился, а он как последний дурак на всех парах помчался невесть куда и к неизвестно кому? Кто придумал надежду? Кому оторвать руки? В голове крутится только одно слово: «глупо, глупо, глупо», на языке привкус горечи и собственного безрассудства. Он потратил своё время, деньги и нервы на то, чтобы ему в конечном итоге просто указали на дверь. — У меня есть это, — не сдаётся и достаёт из кармана помятый распечатанный лист анкеты Ким Намджуна. Тэхён чуть приподнимает брови, всматриваясь в непонятные для него слова на неродном языке, и отрицательно качает головой. Да, фотошоп — штука распространённая. Подделать не составит большого труда. Есть ещё один вариант, но сработает ли он — не понятно. Авось сегодня — верная спутница Сокджина, поэтому он, снимая очки, переваливается через стойку и заглядывает в глаза юноше. — Может, так? — говорит и старается не моргать. Половину времени, когда измывался над поисковиком, Сокджин искал чёткое фото Намджуна, чтобы рассмотреть его глаза. По ним-то можно определить, врёт Сокджин или нет, но главная беда заключалась в том, что на всех фото и видео Ким Намджун в тёмных очках. А те немногие, где он без них, нечеткие, в плохом качестве и сняты с большого расстояния. Юноша теряется на секунду, но затем приближается, с интересом всматриваясь в янтарную радужку. Он выставляет перед собой ладошку, чтобы прикрыть нижнюю часть лица Сокджина, и наклоняет голову вбок. От тени сомнения, что отражается на лице юноши, мужчине становится легче дышать, и искорка надежды, что всё это на самом деле правда, загорается где-то глубоко внутри. — Тэхён, — доносится со стороны турникетов, и они оба одновременно поворачивают головы. Мужчина в солидном тёмно-синем костюме с зажатой в руке рацией кивает юноше и тут же скрывается за углом. Сведя брови на переносице, Тэхён копошится за стойкой и достаёт карточку со словом «визитёр», молча протягивает Сокджину и поджимает губы. — Хорошего дня, мистер Ким Сокджин, — говорит вслед уже не таким уверенным голосом. Стеклянным взглядом он провожает удаляющуюся помятую и растерянную фигуру мужчины в начищенных до блеска ботинках и глазами, что так яро напоминают глаза президента этой компании.