'нас' не существует

Маленькие пальчики, пухлые щечки, свободная рубашка, томный взгляд глаз-полумесяцев. Этот пацан может перестать так облизывать свои чертовски больше губы? Нет, Юнги, конечно, не залипает. Просто смотрит, а что, нельзя? У этого парня определенно есть все шансы занять последнее, седьмое, до сих пор свободное место в группе. Талантливый и красивый — ну а что тогда? Нет, ну Мин Юнги совсем не парит, попадет этот пацан в их группу или нет. Он ведь ничуть, ни капельки не переживает. И, конечно, не вспоминает по ночам этот образ милого мальчика с замашками самой последней шлюхи.

***

— Тэхен-а! — слишком хрипло и слишком нельзя-нельзя, а Пак Чимин делает. Что, спросите вы? Да чуть не стонет, обжимаясь с Ким Тэхеном. Шуга лишь смотрит на этих двоих с невозмутимым покерфейсом, а сам думает, что "юнги-хе~ён" определенно звучало бы лучше. Этот грёбаный Пак Чимин вообще быстро влился в их коллектив. Ну да, посмущался, постеснялся, построил из себя невинного рисового пирожочка, а потом как начало-ось.. Намджуну Чимин стал вообще любимым сыном. Конечно, Чимин ведь такой нежный и обходительный, такой заботливый. С ТэТэ они и до этого дружили, а сейчас делятся всеми секретами и переживаниями, как две подружки. Про других и говорить нечего — сразу попали в ловушку этой маленькой красотки. И, конечно, самое главное: этот малый тусовался со всеми. Был не прочь пообниматься, полежать рядышком, уткнуться в шею кому-нибудь, покататься на спине, полежать на коленках. Не зря всё-таки фандом называет его "шлюхой". В шутку, конечно. Это ведь действительно несерьезно, да, ЧимЧим?

Но только не для Мин Юнги.

***

Два года . Два года мин Юнги убеждает себя в том,что он бисексуален. Два года Мин Юнги думает перед сном о Пак Чимине хочет просто провалиться под землю от какого-то пиздец ужасного ощущения даже не в голове, а где-то в животе, наверное? Нет, блять, не голод. Это было похоже на "тех самых бабочек", но Мин Юнги не верил, что с ним вообще такое может случиться. Именно поэтому рэпер нещадно душил, ловил сачком и убивал тех самых бабочек, которые ему ну вот вообще не нужны были. Только это не работало. Блять. Снова эта булка лезет своими клешнями к Чон Чонгуку. Шуга был рад, очень рад, что фанаты зашипперили его именно с Чимином. Ведь это, несомненно, был просто бесплатный билетик поближе к самому лучшему, что когда-либо с рэпером происходило. Чимин опять обнимал Юнги и глупо, ну очень глупо шутил. А Мин Юнги смеялся и радовался, как малое дите. Чимин делился своим попкорном и колой. Чимин играл с ним в приставку. Чимин кусал его за ухо. Сопел в шею. А потом какого-то хера шёл к Джину и делал то же самое. Бесит.

***

— Пак Чимин, ты пьян, сука, пьян! Отвали! — Хэй, наша ледышка когда нибудь растает? В своих снах ты совсем другой, Юнги-хё~ён. — Убери. От меня. Свои. Руки. Юнги был зол, очень зол. Он ушел с танцпола, потому что больше не мог смотреть на то, как его Чимин отжигает с Чон Хосоком. Больше не мог смотреть, как Чимин пьёт и ведет себя, как самая последняя шлюха. Больше не мог даже думать обо всём этом. — Прекрати, хён. Он чувствует блядские губы Чимина на своей шее. Чувствует эти руки, блуждающие по его телу. Чувствует усмешку и несерьёзность в голосе Пака, и его это раздражает ещё больше, но он ничего не может поделать. Мин Юнги, кажется, сейчас совсем растает в руках этого парня. Ему это нужно? Нихуя. — Я знаю, какой ты. Расслабься, Юнги-я, — Чимин откинул рукой рыжие волосы и похотливо облизал губы. — Чимин, ну ты реально задолбал, — Юнги оттолкнул парня. — Если ты гей, это не значит, что я должен тебя хотеть. — Хён, не ври, — интонация Чимина стала серьезнее. —Я же слышал. Стоп, чего? Что там этот рыженький парень слышал? — Ты пьяный и несешь какую-то хрень, — рэпер попытался придать всему своему виду уверенности, но это, кажется, не помогало. — Ты меня бесишь. — Сдерживай стоны...

***

Во все последующие дни Пак Чимин вёл себя так, будто ничего не было. Не было этого клуба, этого разговора в туалете. Просто ни-че-го. А Юнги больше не мог. Сны становились всё грязнее, всё страстнее, и чувства самого рэпера разрастались с каждым днём. А в его сердце появился лучик дурацкой надежды. Как это случилось? Юнги не был удивлён своей голубой на натуре. Он знал, что ему могут нравиться парни, но не думал, что он может быть настолько осведомлённых во всяких этих вопросах. У самого Юнги был лишь один вопрос. Почему Чимин? Пак Чимин глупый и несуразный. Тот ещё ребёнок, и он бы явно лучше подошёл на роль макнэ. Живет в каком-то своём выдуманном и нереальном мире. Волшебном. Как сам Чимин. От своих собственных мыслей Юнги хотелось стонать, кричать, биться в конвульсиях и заплакать. Самую малость.

***

Мин Юнги мнется, как маленькая девочка. Кусает губы. Понимает, что он в тупике. Стучит в чиминову дверь. Снова эта неловкость. Отчаяние, неуверенность, смущенность. — Ты что-то хотел, Юнги-хён? — протяжно выдыхает Пак. — Я слушаю. Юнги проходит в комнату донсэна, садится на его кровать и вздыхает. — Ну? — Чимин, я... — Шуга чувствует, как мысли мгновенно исчезают из его головы, а мозг просто, блять, отключается, — я... В общем, прости, чувак тымнеблятьнравишьсяпростисукаянемогуэтоправда. — Блять Что? — парень неумело пытается скрыть удивление, смущение, разочарование и делает вид, что ничего не понял. — О чём ты? Мин Юнги только сейчас осознает, что он сказал и что он, вообще, дебил, наделал. Он старается не смотреть на Чимина, поэтому просто с невозмутимым спокойствием разглядывет мусорку, а через две минуты встречается с этим пустым, холодным взглядом, полным презрения. Шуга никогда не видел своего друга таким. Хотелось плакать, кричать, лезть на стену, принимая неизбежное, необратимое. — Прости, хён. Я не могу.

***

Все надежды разбились вдребезги. Их жестоко и беспощадно разбил тот самый ЧимЧим. Серые будни сменяли скучные выходные и праздники. Концерты, клипы, новый альбом, какие-то телешоу. Юнги не было никакого дела до всего этого. Рэпер просто надел свою безэмоциональную и холодную маску бесчувственного человека. Он больше ни о чем не думал, ни о чем не мечтал. Больше даже не смотрел на Пак Чимина. Только иногда вспоминал того в своих снах. Сокджин понимал самую малость. — Вы с Чимином почти не разговариваете. Ты выглядишь ужасно, честно. Вы поругались? Намджун хотел понять и, наверное, думал, что понимает, но не понимал. — Когда ты спал последний раз? Хосок развлекал, как мог. Он-то, самый лучший бро Юнги, может и понимал, но, спасибо, что не спрашивал и не говорил. Младший сам выглядел грустным и расстроенным, и, кажется, ничего вокруг себя не замечал. И только Тэхен чаще всех переводил взгляд с Чимина на Юнги, кивал в сторону рыжеволосого, когда маленькие лисьи глаза встречались с большими глазами олененка* и делал заметные и понятные одному Юнги знаки. Кто-то подбросил ему, Юнги, старенькую и потрепанную бумажку. «нас не существует» Почерк Чонгука узнать несложно. Как и подчерк Тэхёна — «Это пройдёт» — на обратной стороне.

***

Прошел ещё один год.

Мин Юнги полностью отдался работе. Погрузился в неё с головой. А по выходным напивался, снимал каких-то шлюх и забывался. Он, казалось бы, уже и не помнил о событиях прошлого года, пока те сами не решили напомнить о себе.

***

— Юнги-хён, оцени текст моей песни, пожалуйста. На лице Шуги появилась ухмылка, а в глазах — огонёк. Ему в голову пришла замечательная идея... — А что ты мне взамен? — О чём ты, хён? Чимин опять старательно делал вид, что ничего не понимает. А внутри всё горело и обжигало внутренности, подступало комом к горлу и вызывало розовый румянец на щечках. Пак Чимин не могу разобраться в себе все эти три года. Разум говорил одно, а сердце и место чуть ниже живота — совсем другое. Ему очень нравился Мин Юнги. Почему Пак оттолкнул его тогда? Он и сам не до конца понимал. Просто испугался. Не ожидал. А ночами мечтал о руках Шуги под своей футболкой, о его хриплом голосе и горячем дыхании. А на соседней кровати, почему-то, блять, сопел Ким Тэхён. Кровь, пот и слезы. Рабочая неделя, которая состояла сплошь из косых взглядов и стыда в глазах парня.

И вот сегодня он решился.

— Прости меня, хён. Так вышло. — О чем ты, Чимин-а? — Юнги действительно не понимает или же просто играет? — Ты знаешь, Юнги, черт, и ты ничего не понимаешь, — парень смотрит в глаза своего хена, надеясь увидеть там это самое понимание, — мне правда жаль. — Это ты ничего не понимаешь, — Мин буквально шипел, — ты думаешь, что все так просто? Что мне хочется этого? Сейчас? Конечно Чимин так не думает. Иначе он бы не пришел. Юнги было плевать на чувства Пака. Слишком долго он ждал, слишком долго хотел, слишком много мучался. Тем более, не он первый полез целоваться. Из невинного и осторожного поцелуй превратился в долгий, глубокий и грязный. Их языки переплетаются, дыхание сбивается, а Чимин чувствует во всем этом какой-то подвох. В этом поцелуе он чувствует улыбку Юнги. Однако тот даже не думает останавливаться. Пошло. Развратно. — Надеюсь, ты понимаешь, что просто так теперь не отделаешься, Чимин-ни. С Юнги слетает ремень. На Чимине рвется футболка. Куда-то в угол комнаты летят джинсы обоих. Резко становится очень жарко. Почему всё происходит так стремительно быстро? — Ого, наш малыш Чимин-и уже не девственник? Пак Чимин лишь хмыкает и встает на колени. Не зря же они оба так долго этого ждали. Юнги ничего больше не нужно. С утра он слышит лишь "полежим ещё, хён". Во взгляде Чимина больше нет никакого холода и презрения. И он этому просто чертовски рад.