Время не лечит

      Взгляд бы все еще уставлен на лед. Все такой же решительный, но почему-то непривычно убитый. Тренировки начались после перерыва, и Алине не терпелось окунуться в пучину работы. Но вот только ноги сегодня не слушались ее вовсе. Точнее, будто бы они были не ее.       Она проехала вперед, несильно отталкиваясь от поверхности, словно пробовала лед на вкус, хотя его привкус всегда был с ней, словно был в ее крови. Один вздох, один выдох, все как обычно, без явных различий, но только снаружи.       Алина не могла понять, что же не так, почему ее ногам больно, а в голове все мысли смешались в несвязную кашу. Вокруг катались другие девушки из команды Туберидзе, сама Этери была на льду, но на Загитову внимания почти не обращала, лишь бросила пару фраз при встрече.       "Я ей не нужна, она выполнила свой план." - подумала Алина, и ее щеки зло покраснели.        Она вновь посмотрела вниз и тяжело вздохнула. Наконец, она собралась с мыслями, решив не тратить время зря, и двинулась вперед, рассекая поверхность льда острыми лезвиями коньков. Прыжок за прыжком, идеальное исполнение, которое раньше бы заставило ее гордиться, теперь лишь удручало фигуристку, оставляя после себя осадок горечи. - Алина, где огонь? - спросила Этери, подъехав к девушке. - У нее. - ответила Алина и отъехала от тренера.       Она вновь решительно устремилась вперед, набирая скорость для очередного прыжка. Этери лишь вздохнула, глядя на ученицу. И вновь идеальное исполнение, и вновь Алина была готова разрыдаться. - Жень, не получается! - по щекам Алины текли горячие слезы, она вытирала их руками и шмыгала носом, готовая окунуться в истерику. - Так, Аль, как я тебя учила? Никаких "не получается", а только "я смогу", помнишь? - Медведева встряхнула Алину за плечи и как обычно добро-добро взглянула на нее. Загитова посмотрела в глаза подруге и улыбнулась. - Ну вот! А теперь, вперед!       Алина внезапно начала понимать, почему лед отталкивал ее сегодня от себя и не приносил никакого удовольствия. На этом льду не было той, чье сердце среди льда горело ярким пламенем, оно согревало Загитову каждый раз в своих объятиях.       Медведева вошла в ее привычку, а от привычек сложно отвыкнуть, особенно если эта привычка так нежно держала за руку в трудную минуту.       В какие-то моменты Алина забывала, что Жени нет сейчас рядом на катке, и Алине хотелось позвать ее к себе, в просьбе сыграть в догонялки, пока никто не видит. Но она каждый раз оборачивалась, чтоб позвать Женю, и каждый раз ее сердце обливалось кровью, когда глаза не могли найти знакомую фигуру. - Загитова, какая ты медленная! - смеялась Женя. - Ничего я не медленная! - буркнула в ответ Алина и наигранно отвернулась, будто бы обиделась. - Да я шучу. - сказала Медведева и развернула к себе Загитову, приобняла ее и потрепала по макушке, как обычно. - Ну эй! - рассмеялась Алина, она не любила, когда кто-то трепал ее за волосы, но Жене она могла простить все. - Девочки, хватит дурачиться, у нас тренировка! - крикнула Этери Георгиевна с другого конца ледового, и девушки послушно вернулись к занятиям, оставив забавы на потом.       Тренировка подошла к концу, и на катке осталась одна Алина. Она вновь и вновь рассекала лед, повторяла прыжки, а иногда просто смотрела куда-то вдаль. Туберидзе с трибуны наблюдала за ученицей. Ее взгляд следил за каждым движением Алины, она постепенно начала понимать, в чем же дело. Этери сошла на лед и приблизилась к фигуристке. - Алин, - начала Этери, но не успела закончить предложение, Алина прервала ее. - Почему вы отпустили ее? - она посмотрела на тренера глазами полными боли и отчаяния, Туберидзе ужаснулась при их виде и подумала, что такие глаза она видела лишь раз в своей жизни. На льду Пхенчхана, когда Медведева отыграла свою последнюю Анну Каренину. - Я не могла иначе. - голос почему-то стал хриплым, сама Этери не ожидала от себя такого. Она положила руку на плечо Алины, но та его одернула. - Аль, нужно жить и тренироваться дальше. - Не называйте меня так. - прошептала Алина, и первая слеза потекла по ее щеке, прокладывая длинную дорожку, кончавшуюся лишь у ключицы. - Я не виновата, что она бросила нас. - тон Этери приобрел окрас обиды и злости, но не злобы, не такой сильной. Алина обернулась, услышав эти слова. - Она не бросала нас, не говорите так. - ее голос дрожал. - Ей не нужен никто и ничто, кроме олимпийского золота. И ты это прекрасно знаешь. - сказала Туберидзе с сожалением. Тон вновь вернулся к привычному звуку. В глазах тренера будто собирались слезы, но она даже не вздумала бы плакать перед своей ученицей, только не сейчас.       Этери развернулась и направилась к выходу, грустно смотря себе под ноги, не имея ни одной мысли в голове, с пробитым насквозь сердцем. Но не только ее сердце кровоточило. - Тогда я стану ее олимпийским золотом! - крикнула Алина уже уверенно, и слова громким эхо раздались по зданию ледового дворца. Ее грудь вздымалась сначала вверх, потом вниз в бешеном темпе. Глаза были вдвое больше обычного, а ладони сжаты в кулаки. Ее подбородок был вздернут вверх, она словно бросала вызов в спину Туберидзе, но та лишь усмехнулась. - Не будь дурой, Алин. - она обернулась, чтоб последний раз на сегодня взглянуть на девушку. - Ты забрала у нее то золото, тогда, в Пхенчхане. Ты не можешь стать тем, что ты отняла.       Алина побледнела. Слова тренера били барабанами в ее голове, оглушая. Загитова застыла, смотря вслед уходящей Этери.       Она не знает, сколько простояла на месте, когда слезы хлынули по ее красным щекам. В ее сердце ударила вторая стрела и ударила даже сильнее предыдущей, ведь, казалось бы, Туберидзе озвучила то, чего Алина не могла бы произнести вслух, оттого становилось еще больнее.       Ее ноги подкосились, и она с громким стоном упала на лед. Она колотила кулаками поверхность, пока кровь не начала сочиться тонкими струйками по костяшкам, оставляя след на полотне льда. Алина плакала так горестно, так больно у нее было внутри, ее разрывало на мелкие кусочки.       Она так ждала, что самый родной голос окликнет ее, скажет самые добрые слова на свете, но она не слышала ничего, кроме леденящей тишины. Абсолютно ничего. Она была одна там, на катке, будто бы распятая на льду, с кровоточащими кистями рук. Теперь одна.       Истерика все набирала и набирала обороты, она задыхалась в собственных слезах. Алина была безупречно больна Женей, диагноз был высечен на ее сердце рядом с именем Медведевой.       Загитова не могла ненавидеть ее, хотя порой и хотелось. Ее сердце было разбито той, что когда-то вдохнула в него любовь. - Жень, - Алина придвинулась ближе к Медведевой и уткнулась носом в ее плечо. Они часто спали вместе, когда были на соревнованиях не в России. - А время лечит? - Конечно лечит. - уверенно ответила Медведева и приобняла Алину. - А к чему такие вопросы? - Просто... Ну а вдруг мы когда-нибудь расстанемся... - грустно ответила Алина. - Ты что, дуреха, никогда мы не расстанемся! - ответила Женя, чуть привствав, опираясь на локоть. - Обещаешь? - Обещаю.

Нет, Жень, время не лечит...