Вынужденная любовь

      Каждый день, ровно два часа они вынуждены сидеть в одном помещении взявшись за руки. Уже третий месяц. Они даже научились просто молчать. Без взаимных оскорблений и тонн сарказма со стороны Марка.       Это действительно было достижением.       Каждый вечер, с шести до девяти в зелёной комнате младшей Огневой. Чаще всего она читала, а он просто сидел и нагло смотрел на нее, ухмылялся и вставлял какой-нибудь едкий комментарий по поводу её внешности, одаренности или привычек. Без этого было никак.       Когда три месяца назад на левом плече Марка расцвёл темно-синий василёк, а на правом плече Василисы появился извергающийся вулкан, они чуть ли не рвали на себе волосы. Он всего лишь толкнул её, когда она осмелилась пройти слишком близко от него. А потом скрючился от боли рядом с упавшей на землю девушкой.       И вот теперь они здесь. На этот раз она читает какую-то незнакомую Марку остальскую книжку. Парень устало выдыхает и смотрит в потолок. Вместо того, чтобы довольно приятно проводить время в компании Маришки он вынужден тратить свою жизнь на эту фейру. От досады хочется выть. Он ее не не любит, он её просто ненавидит. От одного её вида хочется вывернуться наизнанку. Фу… Просто фу.       Её ладонь тёплая и приятная. Но не для Марка. Может быть Фэш и заценил бы, но Златоключнику больше нравятся холодные бледные руки Маришки Резниковой. Алый маникюр на аккуратных, ухоженных ногтях он любит больше, чем натуральный цвет маленьких ноготков Василисы Огневой.       А её рыжие волосы? Это же просто ужасно. С самого детства Марк терпеть не мог рыжий цвет и конопатых девушек. И вот пожалуйста — его родственная душа сумела собрать в себя все ненавистные Марку качества. Ему было плевать на эту фейру. Он находился здесь только из-за своей жизни. Что бы не говорили люди, а умирать Марк не собирался. Её прикосновение дарило ему беззаботную жизнь на двадцать четыре часа. Не секундой больше. И он бессовестно тратил это время на все, что не касалось Василисы. Вот и сейчас, он следил за секундной стрелкой, чтобы как только она отмотает ещё ровно три круга, резко встать, и не прощаясь, уйти хлопнув дверью. Уйти к Маришке.       Он знал, что Василиса вздрогнет от неожиданного шума, знал, что каждый раз когда он целует Резникову, губы Черноключницы горят адским пламенем. Он знает, что ей больно. Не душевно. Нет. Только физически. Он знает, но ему плевать…       Плевать на её боль, плевать на неё саму. Ему конкретно все равно что происходит в жизни этой фейры. Его сердце не сжимается от ревности, когда Маар или Фэш целует девушку в щеку. Он только слегка морщится от лёгкого прокалывания на этом самом месте. Но рядом есть Маришка. Он снова ее целует. Это приятно.Она не чета этой глупой Огневой. А она это все видит. И отворачивается упрямо поджав губы. Как-будто говорит, что не от Маришки зависит его жизнь, а он не, от этой фейры. Ну и пусть.

***

      Когда без пяти шесть Марк подошёл к двери Василисы, то она была заперта. Златоключник ждал. Но дверь не открывалась. Голова парня разрывалась от боли. Он знал, что она чувствует то же самое. Он знал, что она сидит сейчас по другую сторону и, прислонившись к двери, сжимает виски тонкими пальцами. Марк стучал, но бесполезно. Пнув напоследок дверь, он ушёл.       А на следующее утро Марк чувствовал себя по другому. Уже по привычке, стоя возле зеркала, он взглянул на плечо. Синий василёк был едва различим на бледной коже. В душу холодной змеей заползла тревога. Тревога за Огневу.       В огромной столовой он сидел как на иголках. Каждый раз когда открывалась дверь, он резко поднимал глаза и, не увидев рыжей копны разочарованно выдыхал. Она его абсолютно не волновала. Марк только хотел выместить на ней раздражение. Накричать за то, что она вчера не открыла дверь. Заставила его мучиться.       На завтрак Василиса Огнева не пришла.       Марк снова стоял возле её двери и стучал. Плевать, что он бросил Маришку одну, не сказав куда идёт. Её холодные голубые глаза провожали его до первого поворота. Марк знал, что она обидится, но какая-нибудь дорогая побрякушка быстро замнет это маленькое недоразумение. Она не умела долго злиться.       Когда дверь открылась, Марк не смог сказать ни слова. Пустыми, поблекшими глазами на него смотрела Василиса Огнева. За одну ночь она изменилась до неузнаваемости. Под большими печальными глазами пролегли тени. Руки безвольно висели вдоль туловища. Но волосы…       Василиса Огнева была абсолютно седой       — Ты свободен, Марк. Прости, что не сказала про этот способ раньше. Я думала, что мы действительно сможем наладить отношения. Я ошиблась. Ты любишь Резникову. Глупо было пытаться что-то изменить. Мне выпал шанс быть твоей родственной душой и я постаралась его не упустить. Повела себя как эгоистка. Прости ещё раз.       Пустой, безжизненный голос, от которого по коже Марка поползли мурашки. Как непривычно было слышать такое от Василисы. Это было нереально.       Она смотрела на него такими же большими, но чужими, слишкоммертвыми глазами. Выдохнула. Потянулась к ручке, чтобы закрыть дверь, но Марк опередил её, схватив деревянный косяк.       — Как ты смогла это сделать?       Он не узнаёт свой голос. Настолько он взволнован и напряжен, но Василиса, кажется, этого не замечает.       — Я избавилась от чувств, Марк. Я лишила себя их…       Она захлопнула дверь.       Это была не вынужденная любовь. По крайней мере с её стороны. Но, как всегда, Марк понял это слишком поздно. Его ждала Маришка. И ему снова было все равно. Но теперь уже по отношению к ней.       — Прощай… И…Прости…