Я ждала тебя.

      Тик-так… Тик-так… Сколько дней прошло с последнего проведённого с тобой дня? Я не знаю…       Чанёль несколько дней лежит на общей кровати и нюхает подушку Т/И, которая почти перестала ей пахнуть. Он долго не ел и до сих пор не хотелось. Вставший ком в горле не давал пройти еде и воде, поэтому он лишь курил, смотря куда-то вдаль из окна и думая о чём-то. Может, как бы сложилось его будущее, будь она с ним?       Каждый день кто-то названивал, но Чан даже не смотрел в сторону телефона, зная, что звонят его друзья и родные, которые снова начнут читать нотации и говорить, что все люди умирают и скоро он найдёт другую. Им не нравились его отношения с Т/И и они не понимали, как ему сейчас больно. Для него они были лицемерами, которым лишь бы денег и подняться за счёт хороших знакомых, на чувства людей им плевать. Но Т/И была не такой. Она с самой первой встречи была добра, мила, от неё всегда веяло каки-то теплом и нежностью, хотя внутри её был твёрдый стержень, она могла постоять за себя при необходимости, а если надо — успокоить. Она всегда чувствовала, когда нужно говорить, а когда молчать. Чанёлю в ней всё это нравилось. И поэтому тот день его так сильно подкосил.       Когда-то самый весёлый человек, который мог рассмешить любого, стал самым несчастным на земле. В тот самый день. В тот день, когда потерял любовь всей своей жизни. Он не помнит всего. Наверно, Чан заключил воспоминания глубоко в сознании, чтобы не делать себе больно. Но как не чувствовать боль, если знаешь, что тебя больше никто не любит и тебе некого любить? Убери воспоминания или нет, но он помнит, что она мертва.       Лёжа на кровати, его живот заурчал, прося хоть какой-нибудь пищи. Чанёль встал и направился к окну — покурить перед едой. Вставая и доставая из куртки, в которой он лежал, сигареты с зажигалкой, Чан сел на кресло возле окна и закурил.       Раньше в этом кресле постоянно сидела его любовь. Ей нравилась осень, особенно, когда начинался дождь и можно было сидеть, укутавшись в тёплый плед с кружкой горячего чая. Любоваться на её счастливое лицо Чанёлю безумно нравилось. В момент счастья на её глазах появлялись мелкие морщинки, а губы искривлялись в самой тёплой улыбке.       Сейчас тоже осень и это не доставляет парню счастья. Он просто курит, смотря вниз, с девятого этажа на людей, которые радуются вместе со своими детьми, друзьями, не зная, что кому-то сейчас невыносимо больно. Чан вспомнил, как девушка постоянно ругалась на него из-за курения, поэтому ему пришлось бросить эту привычку. Но после её ухода, парню стало тяжело сдерживать себя и чтобы хотя как-то утихомирить боль, пришлось возобновить это.       Тут резко полил дождь и Чанёлю пришлось выбросить сигарету, закрывая окно. Сделав это, он вспомнил, что хотел есть и побрёл к холодильнику. Как ни странно, все продукты в нём были испортившимися. Чан глубоко выдохнул и открыв очередной кухонный ящик, всё-таки нашёл рамён. Хоть что-то.       Он стал заваривать его, смотря на льющуюся воду, потом убирая её. Поставив рамён на стол, Чанёль сел за него и принялся всматриваться в стоящую впереди стену, не отводя взгляда. Раз… Два… Из глаз парня потекли слёзы, которые он сдерживал все эти дни.       — Как я докатился до такой жизни? Чёрт… — смешок, — Я… Т/И, я…так скучаю по тебе… Я так скучаю! Господи, почему ты забрал её у меня?! — у Чана началась настоящая истерика, надо было выговориться кому-нибудь, но некому. Если он кого-нибудь и находил, ему говорили, что это временно и уходили, говоря, чтобы тот поскорее приходил в себя, а то без него не весело.       Тут парень задумался — а настоящие ли были все те друзья и знакомые с которыми он общался? Ведь он всегда помогал и приходил на помощь тем людям, которым это требовалось, не смотря на свою занятость и путь, который нужно было преодолеть до нужного человека. А когда ему самому требуется поддержка, помощь и опора, так называемые «друзья», просто испарились, как будто их и вовсе не существовало. От этого на душе стало ещё поганее.       Рамён заварился и Чанёль, убрав крышку с него, начал есть, захлёбываясь слезами. Лапша так и не проходила в горло, из-за этого он разозлился и швырнул тарелку на пол. Желудок всё ещё требовал еды.       — Жрать хочется?! — говорил он со своим внутренним органом, — Сейчас наешься, — Чан встал из-за стола и поплёлся обратно в спальню. Зайдя в неё, он встал на колени перед кроватью и нагнулся. Оттуда достал вино в коробках, о которых Чанёль совершенно позабыл на долгое время. Открыв одну из них, начал вливать в себя прямо из горла, усевшись на пол. — Жри!       Парень напился настолько, что еле стоял на ногах. Его качало из стороны в сторону. Он понюхал свою футболку и скривился от запаха.       — Ну и вонь, — всё что Чан смог сказать и пошёл в ванную.       Зайдя туда, он был почти полностью голый, потому что по пути сюда успел всё снять. Чанёль включил воду, даже не смотрю какую и нырнул в ванну. Его ничуть не заботило, что из крана льётся чуть ли не ледяная вода, он так же продолжал лежать с закрытыми глазами. Его расслабляла вся эта обстановка. Со временем вода набралась до краёв. Тело Чанёля медленно погружалось в воду, не сопротивляясь. Да он и сам не желал этого.       После нескольких минут без воздуха, Чан не двигался и даже не дышал. Он почувствовал мягкие и тёплые руки, которые обвили его талию. Голос этой незнакомки, как он понял по ладоням, шёптал ему размеренным и спокойным голосом:       — Я ждала тебя, Чанёль.