Лекарство от вражды

      Сенджу Тобирама всегда старался действовать логично и своим перепроверенным расчетам верил. Но сейчас он искренне хотел надеяться, что в изысканиях где-то закралась ошибка. А лучше — десяток. Потому как в противном случае это означало, что ему срочно нужен Учиха в постель. Притом строго определенный и уже месяца два как нужен. Первые странности Тобирама заметил с полгода назад, когда чакра извечного врага неожиданно показалась не обжигающей, а просто теплой. Тогда думал — привык за столько лет. А быструю утомляемость списывал на необходимость отдыха. Что всё гораздо серьёзнее, стало ясно, когда сорвалась очередная техника и начал ухудшаться контроль.       И вот теперь, добравшись до истоков проблемы, Сенджу понимал: ему конец. Не с его теперешним состоянием провернуть подобное, а ставить в известность брата он не собирался, ведь этот идиот сразу побежит к своему, так называемому, другу и выложит все как есть, даруя Учиха шикарный рычаг для навязывания своих условий.       Тобирама склонился над столом, устало опустил голову на скрещенные руки. В висках стучала кровь, перед глазами опять все плыло.       — Отото! — встревоженный голос старшего брата доносился как сквозь толстое одеяло. — Тобирама, ты меня слышишь?!

***

      Хаширама, закусив губу, пытался привести брата в чувство, но ничего не получалось.       Чужая чакра принималась организмом нехотя. Не спасало даже то, что техника медицинская, и в исполнении полнокровного брата, чья чакра и так родственнее некуда.       — Это ведь уже не в первый раз, — пробормотал глава Сенджу, подхватывая брата на руки. — Что с тобой?       Устроив отото на постели, Хаширама ещё раз попробовал провести диагностику. Никаких травм обнаружить не удалось, вот только чакра брата словно потускнела, стала ощущаться слабее. Попытка разбудить снова не увенчалась успехом.       Тихо ругнувшись, Хаширама создал древесных клонов, которые сразу же кинулись в лабораторию. Если у Тобирамы возникли какие-то проблемы, и он решал их самостоятельно, то ответы можно было найти только там.       Прибежавший клон передал бумаги, часть из которых была смята и заляпана тушью. Последнее было удивительным: у педанта-брата даже незначительные черновики всегда были в идеальном состоянии. Ознакомиться с записями он не успел: брат открыл глаза.       — Что с тобой?! — Сенджу едва сдержался, чтобы не начать трясти братца.       — Переутомился, — тот с некоторым трудом сфокусировал на нем взгляд. — Мне нужно поспать...       — Тобирама! — из горла вырвалось, чуть ли не рычание. — Я ирьенин! И должен в это поверить?! Если у тебя какие-то проблемы, почему ты молчал?       Младший брат упрямо сжал губы, но Хаширама продолжал сверлить его взглядом.       — У меня проблема с работой очага,— наконец нехотя признался Тобирама.       — И ты, конечно, решил искать выход самостоятельно, — обреченно вздохнул Хаширама. — Что выяснил хоть?       Сенджу испытал острое желание приложиться лбом о ближайшую твердую поверхность. Глупый младший брат! И сам он идиот! Поверил в сказочку про сложные исследования, которые ну никак нельзя приостановить. Насторожился, когда увидел, как брат проглотил, чуть ли не горсть стимуляторов. Но вместо того, чтобы отловить, и тщательно проверить здоровье, решил, что братишка уже не несмышленыш и сообщит, если что-то серьезное.       — Мне нужно лечь под Учиху, — Тобирама сообщил это таким будничным тоном, что Хаширама сперва покивал, а затем, осознав услышанное, поперхнулся воздухом.       — Что-что ты сказал? Я, кажется, не так тебя понял.       — Все ты так понял. — Поморщился Тобирама. — Резонанс чакры. И подходит мне только биджев Учиха!       — Ну, если так... — глава Сенджу облегченно выдохнул: Мадару, конечно, шокирует такая просьба, он будет ругаться, долго подкалывать, возможно, приголубит гунбаем, но согласится помочь.       — Даже не думай предлагать попросить Мадару! — оборвал Тобирама. — Нужен его клятый братец!

***

      Мадара отставил гунбай, стянул перчатку, в два шага преодолел разделявшее их расстояние и приложил ладонь ко лбу осекшегося на полуслове Хаширамы.       — Алкоголем не пахнет. Жара вроде нет. — Задумчиво произнес Учиха, наслаждаясь выражением лица друга. — Ты не заболел? — когда к ним быстро начал приближаться сильный источник очень знакомой чакры, глава Учиха отослал соклановцев и, устроившись на большом валуне, стал ждать. Ничего нового от этого разговора он не предвидел. Но Хаширама смог удивить.       — Это у тебя жар... — растерянно пробормотал Сенджу.       — Я катонщик! — он убрал руку. — А то, что было предложено, заставляет усомниться в твоей адекватности.       — Это единственный выход. — Вздохнул Сенджу.       — А что на это сказал твой брат? — полюбопытствовал Мадара.       — Ничего. Я его вообще сегодня в чувства не смог привести!       Мадара нахмурился: шаринган сложно обмануть, друг не врал, и его явно едва не трясло от напряжения.       — Ты сможешь убедить брата?       — А вот сейчас у него и спросим! — стремительно приближающийся к ним огонек чакры принадлежал Изуне.       Выскочивший из леса младший Учиха оценил открывшуюся картину, настороженно замер. Положил ладонь на рукоять катаны, но нападать не спешил.       — Если он опять предлагает мир... — воинственно начал Изуна.       — Нет, всего лишь хочет, чтобы ты поимел Тобираму, — безмятежно заявил Мадара. И имел возможность понаблюдать непередаваемую игру эмоций на лицах окружающих.       — Ну, если коротко, то да, — вздохнул Хаширама, ожидая реакции.       Несколько долгих секунд Изуна переводил взгляд с главы одного клана на главу другого. Сделал глубокий вдох. Уголки губ младшего Учиха задрожали.       — Я должен сделать что... — вырвавшийся смех не дал закончить фразу.       Изуна катался по земле, задыхаясь от хохота и хватаясь за живот. Несколько раз Учиха пытался совладать со смехом, но тот каждый раз вновь прорывался на волю.       Мадара покачал головой: он в жизни не видел брата в таком состоянии.       — Изуна...       — Все-все, — выдохнул тот, — я все хо...аха-ха-ха! — очередной приступ смеха вновь уложил на землю второго по силе бойца клана.       Наконец Изуна смог остановиться. Отдышался, вытер выступившие слезы.       — Так, еще раз, что я должен буду сделать с Тобирамой?       — Что слышал! — усмехнулся Мадара. — Я рад, что тебя это развеселило, но не желаю видеть подобную истерику еще раз.       — Зачем? — от недавнего веселья не осталось и следа.       — У моего брата проблемы с работой очага, для стабилизации нужен шиноби, чья чакра будет входить в резонанс с его. И подходишь лишь ты.       — Я слышал о таком, — нахмурился Изуна. — Но разве для этого не нужен просто близкий контакт?       — Я проверил расчеты брата. Три-четыре месяца назад хватило бы и простого нахождения рядом, — подтвердил Сенджу. — А теперь все зашло слишком далеко.       — Так ты согласен? — Мадара слишком хорошо знал эту улыбочку брата.       — Еще бы я отказался! — возмутился младший брат. — Это же Тобирама, зараза, попортившая мне столько крови!       — Ты осознаешь, что его нельзя убивать, или калечить? — на всякий случай уточнил глава Учиха и на миг поверил обиде и возмущению в глазах младшего брата.       — Конечно, — Изуна хитро улыбнулся. — Я буду сама нежность и забота.       Подобное обещание заставило обоих старших братьев настороженно переглянуться.       — Вы хоть представляете, как он отреагирует, когда очнется? — улыбка Изуны стала неприлично-счастливой.       — Захочет убить, притом неизвестно, кого в первую очередь, тебя, меня, или брата, как поспособствовавшего. — Вздохнул Мадара.

***

      — А это-то зачем? — сборы напрягали своей основательностью. Младший брат, словно на длительную миссию собирался. Спешка напрягала, но Хаширама, волнуясь за состояние здоровья брата, настаивал на встрече этим же вечером.       — Чтоб было. Не ясно, до какого состояния себя довел Сенджу и как долго придется возиться. А вот это...       — Ладно-ладно, я понял, бери, что считаешь нужным! – немного помолчав, глава Учиха задал не дающий покоя вопрос. — И ты даже не предположишь ловушку?       — У меня тоже есть шаринган. — отмахнулся Изуна. — Да и не в духе это Тобирамы. И, в конце-концов, мы всегда можем уйти обратным призывом.       — Ты серьезно не будешь убивать, или калечить своего противника? — все же уточнил Мадара, глядя, как брат перебирает многочисленные флакончики, открывает их, нюхает содержимое и отставляет выбранные. — Действительно хочешь выполнить просьбу Хаширамы?       — Я выполняю свое желание, — промурлыкал Изуна. — То, что между нами на поле боя происходит, по сути, мало чем от секса отличается. У меня уже давно мелькала мысль перевести сражение в иную плоскость.       — И что же останавливало?       — Не был уверен, что результат окупит усилия. А тут такая возможность! — брат рассмеялся.— Я еще голову ломал, чего это Тобирама так странно стал себя вести. Представляю, как его корежило от осознания, кто его лекарство. Я готов!

***

      В условленное место они прибыли заблаговременно, но Хаширама уже был там. Весело зеленеющий домик не сам собой вырос.       — Очень символично вы подошли к выбору места! — не узнать берег реки, где они когда-то встретились трое на трое, было сложно.       Изуна вошел в выращенную мокутоном постройку с некоторой опаской — видел, что старший из Сенджу творит им на поле боя.       Из обстановки была лишь постель, на которой лежал Тобирама. Он никак не ощущался сенсорикой, что при его объемах чакры было странно. Глянул на замерших неподалеку глав кланов. Мадара сделал, было, шаг к выходу, попытался увлечь за собой Сенджу, но тот не пошевелился.       — Что, вы так и будете стоять? — ехидство в голосе даже не пришлось изображать.       — Я бы не хотел уходить, — признался Хаширама.       — Сенджу все такие извращенцы?       — Как будто мне это в радость!       — Нет, Сенджу, даже не думай! — возмутился Изуна. — Ты еще за ширмой встань и зачитывай, что мне делать! И либо ты доверишься, либо мы уходим.       — Но Тобираме может стать хуже!       — И станет, если мы продолжим терять время. — Отрезал Изуна. — Ты сам регулярно твердишь о мире, подразумевающем доверие, а теперь не торопишься его демонстрировать!       Мадара со вздохом прикрыл глаза, борясь с желанием помассировать переносицу. Вот, примерно этого он и ожидал.       — Хорошо, — наконец выдохнул Хаширама, резко развернулся и буквально вылетел из постройки.       Мадара покачал головой и поспешил следом.

***

      Изуна опустился рядом с постелью на колени, ощущая странную нерешительность. Активировал шаринган, желая запомнить каждую деталь. Протянул руку и осторожно коснулся чужого лица, убрал со лба волосы, очертил линию скулы, провел пальцем по шраму на щеке. Отсутствие какой-либо реакции казалось диким, но додзюцу не давало усомниться в реальности. Это же Тобирама! Чтобы он и спокойно лежал под прикосновениями Учиха?! Напомнив себе, что Сенджу довел себя до бессознательного состояния, решительно откинул одеяло, развязал пояс и распахнул юкату, наконец, имея возможность рассмотреть давнего врага. Увиденное нравилось. Особенно длинный аккуратный шрам на плече — результат его стараний. Наклонившись, Изуна лизнул рубец, хищно облизнулся, чуть прикусил кожу. Вкус тоже понравился. Сильнее сжав зубы, Изуна ощутил привкус крови. Отстранился, понаблюдал, как набухают алые капельки. Чуть ли не урча, собрал их кончиком языка. Какой ему, оказывается, вкусный противник достался!       Отсутствие реакции уже не смущало. Это же его давний враг и полностью в его власти! Прихватил губами кожу на шее как раз там, где проходит сонная артерия, оставил засос. И ничего, что нельзя причинять вред. Достаточно оставить несколько отметин, которые не затянет слишком быстро даже регенерация Сенджу. Пусть Тобирама полюбуется. А потом можно будет припоминать при очередных боях, демонстрируя в иллюзии все, что сейчас сделает. Собственная одежда начала доставлять неудобства. Быстро раздевшись, стянул с Сенджу юкату и осторожно перевернул его на живот, устроил удобнее, не отказал себе в удовольствии прижаться к широкой спине, ощутить насколько собственная кожа горячее, прихватить зубами за плечо, оставляя еще одну отметину.       Щедро плеснув масло на пальцы, Изуна неспешно подготовил партнера и, приподняв за бедра, осторожно толкнулся вперед, входя полностью.

***

      Сил было еще много, а вот желание пропало. Изуна и шаринган погасил, чтобы чакру зря не тратить. Моментов, чтобы дать противнику почувствовать каким тот был беспомощным, удалось сохранить в памяти достаточно.       Учиха вздохнул, мысленно ругая упрямца-Сенджу, дотянувшего до такого состояния, и начиная жалеть, что вообще на это согласился. Шуточки про бревна в адрес лесного клана, внезапно перестали быть смешными. Если бы Тобирама сопротивлялся и ругался, или наоборот, ластился и просил еще, это бы заводило, а так никакой реакции, от ощущения, что трахаешь свежий труп спасает только то, что сердцебиение и дыхание партнера все же чувствуется.       Расслабленное выражение лица никак не вязалось с тем, что он помнил. Наводило на обманчивую мысль о доверии. Такого сонного Тобираму хотелось завернуть в одеяло, обнять и уснуть самому. Пункт "обнять" Изуна все же выполнил и потихоньку выпускал чакру: прогревая воздух вокруг, и надеясь, что так тоже получится повлиять на ситуацию. Появилось неприятное чувство, что теперь проблемы на поле боя будут уже у него. Слишком уж уютно было так лежать с извечным противником.       Бездумно перебирая светлые пряди, Учиха едва не пропустил момент, когда у невольного партнера изменилось дыхание, и чуть дрогнули веки. Чакра тоже стала ощущаться сильнее. Изуна разжал объятья и торопливо распечатал веревку.

***

      Первым вернулось ощущение чакры. Очаг кололо мелкими иголками, приятно тянуло чакроканалы, как после хорошей тренировки. Поднапрягши память, удалось вспомнить события последних дней, вот только тех неприятных ощущений не было. Дурак, надо было сразу пойти к брату, не зря же тот лучший ирьенин, нашел какой-то выход. Нос уловил аромат каких-то душистых масел и чего-то пряного. Вернувшиеся следом тактильные ощущения поставили в тупик.       Довольное лицо Учихи — явно не то, что ожидал увидеть Тобирама, открыв глаза. Сенджу дернулся всем телом, пытаясь отодвинуться, но веревки удержали на месте.       — Ты...       — Как можно было отказаться от такого предложения? — промурлыкал Изуна. — Тебе лучше, но нам явно придется повторить.       От попытки поцеловать, Сенджу отшатнулся.       — Это вообще-то тебе нужно. — Хмыкнул Изуна. — Очаг все еще не стабилен. А я не горю желанием второй раз трахать бессознательное тело.       Прислушавшись к своим ощущениям, Сенджу понял, что никакого нового способа лечения брат не придумал. Больше удивило то, что давний враг, имея все возможности навредить, действовал бережно. Поводов для такой заботливости было немного.       — Что пообещал мой брат? — Тобирама едва сдержал рвущуюся брань. Хаширама все же обратился к Учиха, и нужно было срочно оценить масштаб катастрофы.       — Ничего.       — Я должен поверить, что ты согласился помочь просто так?! — не то чтобы он ожидал правдивого ответа, но такой даже на ложь не тянул.       — Более того, об этом никто кроме наших братьев не знает.       — Зачем ты согласился?— желание понять, в чем подвох, стало нестерпимым.       — А в то, что я давно мечтал, поверишь?       Подобное заявление вызвало лишь хриплый смех.       — Сенджу, — зло прошипел Изуна, — я действительно не поставил твоему брату никаких условий. Но если ты сейчас продолжишь сопротивляться, я просто уйду. И в следующий раз, а он будет, не сомневайся, обязательно потребую что-нибудь взамен! Например, серьезных уступок при заключении мирного договора!       Это заявление заставило заткнуться, проглотив все рвущиеся с языка колкости. Проклятый Учиха прав. Рецидив возможен, особенно если сейчас очаг не стабилизируется до конца. И брат действительно согласится на многое. Факт, что давний противник внезапно сам заговорил о мирном договоре, вызывал желание провериться на гендзюцу.       — Развяжи, — попросил Тобирама.— Я не буду делать глупости.       Вместо ответа Изуна наклонился, явно желая поцеловать. Удержать себя на месте удалось лишь усилием воли.       Прикосновение мягкое, осторожное. Дразнящее касание кончиком языка. Остается только разомкнуть губы, отвечая на поцелуй.       Отстранившись, Учиха распутал узлы на веревке, давая возможность освободиться. Подавив желание сорвать её одним движением, Тобирама пошевелился, стряхивая путы. Ситуация вызывала странную неловкость. Что теперь делать? Обнять? Или самому потянуться за поцелуем? И то и другое после стольких сражений казалось чем-то диким. Впору было пожалеть, что просьбу выполнили, теперь ведь придется как-то реагировать.       — Перевернись на живот, — голос Изуны тих, но тон, не терпящий возражений.       Подставлять открытую спину нет никакого желания, а оспаривать — сил. По коже, щекоча, растекаются теплые капли масла. Сильные пальцы легко проминают тренированные мышцы, разгоняя кровь после долгой неподвижности и веревок. От прикосновений по телу бежит приятная дрожь. Изуна устраивается сверху, прижимается, дыхание щекочет ухо.       — Вот этот самый первый, — он очерчивает пальцем шрам на предплечье. — Я тогда впервые смог пустить тебе кровь.       — Ты, что все их запоминаешь?— горячо, тело Учиха словно огнем охвачено, этот жар окутывает и его, собственный очаг полыхает в ответ.       Повинуясь уверенным движениям рук партнера, Сенджу перевернулся на спину.       — А вот этот, — Изуна взял Тобираму за руку и провел его пальцами возле своего локтя, — первая рана от тебя. Я помню их все.       Сенджу облизнул пересохшие губы. Такое вот напоминание, что фактически лежит под своей смертью. Он сейчас практически не может пользоваться чакрой. Вот только опаски такая уязвимость не вызывала, скорее дразнила, заставляла сердце биться быстрее.       — Вот здесь второй, — наклонившись, Учиха лизнул едва заметный шрам у колена любовника. — Третий, — огладил голень другой ноги. — Вот этот чуть не стал последним, — приподнявшись, коснулся губами бедра, обозначая новую отметину. Слегка прихватил кожу зубами.       Сдержать тихий вздох не получилось.       А в следующий момент Тобирама порадовался, что Учиха его развязал и есть возможность схватиться за чужие плечи. Такая ласка была неожиданной.       Поймав себя на том, что в ответ перебирает черные пряди волос, гладит горячие плечи и руки, Тобирама хотел совладать с эмоциями, напомнил себе, что перед ним вообще-то Учиха.       Закусив губу и прикрыв глаза, Сенджу постарался сдержать стон, но дыхание сбивалось, пальцы сжимались так, что ткань футона начинала потрескивать.       — Посмотри на меня, — жаркий шепот заставил открыть глаза.— Как ты хочешь?

***

      В теле чувствовалась приятная истома, а на душе царил покой. Даже мысль о перемирии не вызывала больше отторжения.       — Хаширама опять предложит мир. — Кто бы сомневался, что Сенджу не сможет долго лежать спокойно.       — Значит, потребуем у братьев черновики договора. – Сонно промурлыкал Изуна. — Или лучше сразу заняться этим самим? А то они понапишут…       — Ты, вроде, был против. — Прищурился Тобирама, приподнявшись на локте, чтобы лучше видеть выражение лица любовника.       — А теперь у меня есть дополнительные гарантии. — Улыбка Учиха стала коварной. — Ты. Чакра-то у тебя стабилизировалась, но в любой момент вновь могут пойти отклонения. Тем более, пытаться убить друг друга, с перерывами на секс опять же друг с другом как-то глупо.       Изуна потянулся за сброшенной одеждой, перетряхнул её, нашел приготовленный свиток и распечатал низенький столик, бумагу и писчий набор. То, что Тобирама не дернулся на такие действия, порадовало. Впрочем, он и на распечатанное ранее бенто отреагировал спокойно и даже не отказался перекусить. Так что Учиха начал подозревать, что кто-то смел в обход его, на его же противнике использовать какие-то ментальные воздействия.       — Ты бы проверился на ментальные воздействия, — озвучил Изуна свои опасения. — А то такой спокойный, что мне как-то не по себе.       — Обязательно проверюсь, — серьезно кивнул Сенджу. — А вообще не обольщайся, сейчас приду в себя, и обычная подозрительность вернётся.       — Ну, пока ты такой доверчивый, я хочу попробовать ещё кое-что. Рискнешь позволить завязать глаза?       — И связать себя дам.       В ответ на такое многообещающее заявление, Изуна потянулся за веревкой, попутно сметя со столика все лишнее. Обсуждение основных пунктов договора подождет, а этот предмет мебели они сперва по-другому используют.

***

      Когда они выбрались из домика, уже совсем рассвело. Сенджу твердо решил последовать совету Изуны и обратиться к менталистам. Потому как факт того, что он сам, добровольно и с удовольствием согласился на подобные игры, шокировал. Ведь даже скользящее по коже лезвие не вызывало опаски. Предположение, что всё это произошло под влиянием момента, опровергалось тем, что мысль повторить вызывала сладкое предвкушение.       Вид пьяных старших братьев поставил в тупик. Тобирама знал, сколько нужно выпить Хашираме, чтобы опьянеть. И подозревал, что Мадаре нужно не меньше. Так что было неясно, где они смогли найти столько алкоголя, чтобы дойти до такого состояния. Изуна поморщился от запаха, а затем ткнул обоим главам кланов под нос исписанные листки.       — Черновик мирного договора, самые основные моменты.       — Ты что намешал? — совершенно трезвым голосом поинтересовался Мадара у собутыльника. — У меня уже глюки начались!       — Ничего, — пробормотал Хаширама. — Отото, ты в порядке?       — Да не съел он меня, только понадкусывал! — в то, насколько это определение правдиво, Тобирама углубляться не стал. Следы от укусов уже посветлели, но ещё напоминали о себе. — Нужно договориться о новой встрече и идти, пока нас в кланах не потеряли.       От такого заявления оба шиноби стремительно начали трезветь.       — Наши братья извращенцы, — вздохнул глава Учиха, — простого секса им мало, надо же ещё и договора в процессе составлять.       — Там ещё нужно внести кучу правок, — глубокомысленно подхватил глава Сенджу.       Тихий смешок Изуны заставил подумывать о возможной мести. Ночи длинные. Интересно, согласится ли сам Учиха на связывание?