Прикоснуться к тебе

      То, что день спокойным не будет, Шуга понял еще с утра. Все началось довольно невинно: столкнувшись с Намджуном в дверях кухни, он попытался проскочить вперед него, но разве эту тушу так просто обойдешь? В итоге это вылилось в какой-то абсолютно дурацкий, почти детский спор а-ля «Кто быстрее добежит до кухни, тот получит конфетку», только вместо конфетки — желание. Естественно, эта каланча выиграла и с мерзкой улыбочкой загадала такое, что Юнги до сих пор удивлялся, как не прибил его на месте. Наверное, этой сдержанности поспособствовало то, что все члены группы решили свалить из дома. Спасибо удаче за это. — А где ты собираешься взять чулки? Рядом нет ни одного бельевого магазина, — поинтересовался Юнги, особо ни на что не надеясь.       Намджун хмыкнул и сделал движение рукой, означающее что-то вроде «Иди за мной». Юнги пожал плечами и неохотно поплелся за ним.       Когда показалась дверь комнаты Намджуна, Юнги удивился, когда он уверенно прошествовал внутрь и стал рыться в шкафу, Юнги занервничал, когда Намджун достал оттуда новенькую упаковку с чулками, Юнги разобрал нервный смех. Он что, серьезно, что ли? — Держи, — кинул ему найденное Намджун. — Откуда они у тебя? Неужто Джина наряжаешь? — Не язви. Одевайся. — Здесь? — Здесь. — Извращенец. — Я могу отвернуться, если ты стесняешься. — Иди к черту.       Юнги с размаху сел на кровать, одновременно с этим стягивая кроссовки, а после, не с первого раза расстегнув ремень, сбросил на пол штаны. Под взглядом Намджуна ему действительно стало неловко, руки начали дрожать, поэтому открыть упаковку получилось только после пары неудачных попыток. Эластичная ткань выскальзывала из рук, чем нервировала Юнги еще больше. Наконец, подцепив один из краев, Шуга с сомнением посмотрел на чулок. И как это надевать? — Просто собери его как длинный носок и натягивай, — посоветовал Намджун, не выдержав издевательства над вещью, которую Юнги неуверенно мусолил в руках. — Замолчи, без тебя разберусь, — огрызнулся Шуга, но совету последовал.       Что ж, выглядело это довольно мило: черные чулки подчеркивали бледные стройные ноги Юнги, делая из него этакого сексуального чертика. — Теперь ты доволен? — спросил Шуга, закидывая ногу на ногу. — Не совсем. Я буду доволен, когда ты выполнишь мое задание. — Что за задание? — раздался недовольный голос Джина, который задолбался ждать Намджуна на улице и решил поторопить его, а застал такое. — Этот изврат, — поспешил нажаловаться Шуга, — заставил меня напялить чулки и теперь хочет заставить шататься в таком виде по дому! — Тебе не стыдно? — Нет, к тому же он сам предложил спор, я его за язык не тянул.       Сокджин посмотрел на Юнги взглядом а-ля «Сам дурак», но стебать не стал. — Спор есть спор, так что от исполнения ты никуда не денешься. А мы с тобой, Намджун, — голосом выделил Джин, — пойдем прогуляемся, ибо черта с два я позволю тебе наслаждаться его проигрышем.       Намджун разочарованно вздохнул. Ну, а чего он, собственно, ожидал? Все-таки хоть Джин и не был особо ревнивым, но даже он не обладал ангельским терпением, и его эта ситуация вывела из себя. — Ладно, — Намджун подхватил Джина под локоток и повел к двери. — Развлекайся, — подмигнул он уже Юнги, а после вышел вон, не желая выслушивать возмущения парня. — Чертов Намджун, — выдохнул Юнги, вытягиваясь на его кровати.       Эластичная ткань начала раздражать, бесить и… волновать? Последнее нервировало. Юнги рывком сел на кровати. Казалось бы, чего проще — снять чулки? Но гордость не позволила этого сделать. Шуга колебался меж двух полюсов и не знал, что ему выбрать. Так ни к чему и не придя, он рухнул обратно. Рука сама потянулась к резинке чулка, поправляя, залезая пальцами под тонкое кружево, наводя на какие-то уж совсем сумасбродные мысли вроде той, что если бы это была чужая рука, было бы гораздо приятнее. Юнги со стоном перевернулся на живот. Эта комната на него плохо влияла. Видимо, здешняя аура разврата подействовала и на него, иначе он свое возбуждение объяснить не мог. Решив, что надо спасти хотя бы остатки разума, Юнги попытался подняться, но ноги, одетые в шелковистые чулки, предательски разъехались, и он грациозно скатился по кровати на колени. Наверное, это выглядело пошло. Юнги был уверен, что это выглядело пошло: полуобнаженный, возбужденный, с разведенными ногами, да еще и в чулках. Да уж, та еще картинка получалась.       Собрав остатки благоразумия, не позволившие ему дрочить в комнате своего лидера, Юнги поднялся и на дрожащих ногах поплелся в ванную, моля всех известных богов, чтобы никого не принесло.       Дверь в ванную казалась воротами в рай, а путь к ней — адским испытанием. Войдя внутрь, Шуга от души хлопнул ею, едва не забыв закрыть замок, а после как был залез в душ и вывернул кран на полную. Одежда мгновенно намокла, и Юнги снял мешающие сейчас трусы, впрочем оставаясь в чулках и футболке. Отбросив всякое стеснение, Шуга втянул свои пальцы в рот, смачивая слюной, вынимая их и спускаясь к болезненно напряженному члену, размазывая слюну по всей длине и медленно, словно дразня, проводя самыми кончиками пальцев.       Возбужденный Юнги не заметил, как еле слышно скрипнула дверь (замок не выдержал того удара, увы), и в ванную ввалился разгоряченный после пробежки Чимин, который тут же пораженно застыл на пороге, жадно рассматривая хена, занимающегося самоудовлетворением. В чулках. В чулках, черт его дери. Все давно подавляемые желания всплыли на поверхность, погребая под собой всю сдержанность Чимина, который, не отдавая себе отчета, шагнул к Шуге. — Ты что творишь? — немного нервно выдохнул Юнги, когда сзади прижался Чимин и аккуратно положил свою руку на его член. — Ничего, я просто хочу доставить своему хену немного удовольствия. — Не много ли ты на себя берешь? — и вопреки своим словам, уперся лбом в стену, прогибаясь в спине, прижимаясь еще ближе. — Хен. — Что? — Я хочу тебя. Можно? — Делай что хочешь.       Руки Чимина скользнули на талию Юнги, и он мягко развернул его лицом к себе, внимательно посмотрел в глаза и через пару мгновений, найдя что-то во взгляде хена, коснулся его губ своими, проверяя реальность ли, не мираж, а после провел языком, чуть надавливая, проскальзывая внутрь и целуя со всей страстью, на которую только был способен, вкладывая все чувства, которые он испытывал к хену долгие годы. Юнги шумно выдохнул: это немое признание выбивало из колеи. Его руки непроизвольно вплелись в намокшие тяжелые волосы Чимина, притягивая еще ближе. Оторвавшись от губ хена, Пак провел языком по его шее, останавливаясь на ключицах и оставляя на них горящие огнем засосы.       Пока язык и губы терзали ключицы, нетерпеливые пальцы легли на сосок, довольно грубо, но вместе с тем и очень аккуратно сжимая и оттягивая его, заставляя Юнги окончательно потерять голову.       Все эти ощущения, собственные откровенные мысли, посвященные Чимину, и чулки сделали свое дело: желая, чтобы не он один сходил тут с ума, Юнги просунул колено между ног Пака и медленно провел им обратно, ощущая, как пораженно застывает Чимин, которого эти действия не оставили равнодушным. Желая разорвать контакт, чтобы позорно не кончить в штаны от одних прикосновений, Чимин опустился на колени и захватил в плен своих сильных пальцев худую лодыжку хена, облизывая выступающую косточку, свод стопы, добираясь до пальцев и втягивая их по очереди в рот, оставляя зубами зацепки на тонкой ткани чулок, заставляя Юнги судорожно шарить руками по стене в поисках опоры и жалобно всхлипывать, когда горячий язык натыкался на особо чувствительную точку. — Чимин, — протянул Юнги срывающимся от возбуждения голосом, — прекрати. Я так кончу от одних только ласк. — Но, Юнги-хен, — начал говорить Пак, выпуская лодыжку изо рта, выглядя при этом так, что Шуге пришлось уставиться в потолок, чтобы не натворить дел, — я слышал, что проникновение — это больно, а я не хочу, чтобы тебе было больно. — А меня хочешь? — поддразнил Юнги, заранее зная ответ на этот вопрос. — Хочу, но… — Так бери, только растяни получше.       Глаза Чимина удивленно округлились, и в голову Юнги (и когда он снова посмотрел на него? Непонятно.) закралась одна мысль, которая ему крайне не понравилась. — Чимин. — Что? — Ты хоть раз с мужчинами спал?       Пак смущенно покраснел и отрицательно помотал головой. — Вот же дернул черт связаться с натуралом, — проворчал Юнги. Смотри, показываю один раз, эксклюзивно для тебя.       Шуга развернулся и прогнулся в пояснице, опираясь грудью о стену, заставляя Чимина сходить с ума от вида столь открытого беззащитного хена, который, обильно смочив свои пальцы слюной, начал аккуратно растягивать себя, сначала негромко шипя от боли, а после, видимо, затронув простату, вскрикнув от удовольствия. — Что ты творишь?! — воскликнул Юнги, когда его пальцев коснулся язык Пака, но парень не ответил, продолжая увлеченно вылизывать напряженное колечко мышц и пальцы Юнги, с удовольствием слушая, как его стоны перерастают в несдержанные крики. — Чимин, — протянул Юнги сорванным голосом, одновременно с этим вынимая пальцы, — просто возьми меня, хватит мучить. — Как пожелаешь, хен, — ответил Пак, поднимаясь и стягивая штаны вместе с бельем, прижимаясь сзади к Юнги и кусая его в плечо, одновременно с этим входя.       Было немного больно, невероятно сладко и головокружительно хорошо. Юнги не знал, что может быть так, что может быть так хмельно, когда ты полностью отдаешься во власть партнера, забывая о всяком стеснении. Всегда оставался какой-то дискомфорт, какая-то неловкость, Юнги никогда не мог полностью расслабиться, но с Чимином все было по-другому. С Чимином…       Пак осторожно, не желая причинить лишней боли, сделал первый робкий толчок, а за ним еще несколько, выбивая из Юнги все мысли и пару тихих стонов из вконец разодранного горла.       Чимин возбужденно сглотнул, вспоминая, как Юнги может кричать, и пытаясь не сорваться на бешеный ритм, но выходило, откровенно говоря, плохо: Юнги-хен всегда был его ожившей эротической мечтой (и не только эротической, по правде говоря, но это секрет, тсс), и сейчас с лихорадочно блестящими глазами, сбитым дыханием и катящимися по спине ручейками воды, которую надо бы закрыть, но нет сил, он выглядел еще прекраснее.       Оба плавились от желания, любое промедление казалось пыткой, и Юнги, так же как и Чимин ранее, сорвался: подавшись назад, он насадился до упора, заставляя Пака нервно стиснуть его бедра, подстраиваясь под ритм.       Тесную душевую наполнили стоны двух парней. Чимин, который пытался оставаться нежным, сейчас вбивался в Юнги, вырывая из хена все более и более нескромные крики, под конец превращающиеся в хрипы.       Оба сгорали от страсти. Но долго это продолжаться не могло: Пак с последним мощным толчком кончил в Юнги, выкрикивая его имя и заполняя спермой целиком, без остатка. Ощущение абсолютной наполненности довело Шугу до предела, и он излился на стену, едва не падая из-за подогнувшихся коленок, но обнимавший его за талию Чимин не дал ему этого сделать. — Хен. — Что? — Я люблю тебя.       Юнги уткнулся лицом в ладони, приводя мысли, которые после этого признания пустились в пляс, в порядок, а Чимин занервничал, восприняв все немного иначе. Вот кто его за язык тянул?       Шуга развернулся, посмотрел на смущенного, невероятно милого Чимина и улыбнулся. — Я тебя тоже.       Чимин удивленно приоткрыл рот, явно собираясь что-то сказать, но Юнги, не удержавшись, вновь поцеловал его, пресекая любые расспросы, которые непременно испортили бы момент.       Весь их мир сузился до этого поцелуя, поэтому они не заметили шокированно застывшего на пороге Намджуна и тихо матерящегося Джина, оттаскивающего его оттуда и просящего не мешать деткам.       Чимину и Юнги было сейчас плевать на всех и все, кроме друг друга.