готов

Малия язвительная, токсичная, ядовитая — ей, кажется, суждено прокуренный воздух Саутсайда жадно иссушенными губами пить. Она как две капли воды похожа на всех предыдущих, но на вкус совсем другая, новая, не растраченная. — Прекрати пялиться, Свит Пи, просто скажи «привет», — смеётся Тони так, чтобы новенькая не услышала, в воротник друга лукавство выдыхая. — Не понимаю, о чём ты, — хмуро отзывается он, легко отшатываясь от подруги, краснея до кончиков ушей. — Зато все остальные скоро поймут, — недвусмысленно добавляет Тони. — Этот тот самый момент, когда ты начинаешь злиться на девчонку и всех собак спускать — классический Свит Пи. Он прищуривается и не отзывается на явную провокацию, которую Тони надо будет припомнить. Малия появляется из ниоткуда, и Свит Пи с радостью отправил бы её обратно, туда же, в темноту, из которой родом её взгляд и язык, острый на подколы и язвительные замечания. Но Топаз попадает в точку — он взгляда оторвать не может от её чуть сгорбленной спины, по которой рассыпаны волнами каштановые волосы — такие, к которым должны прикасаться только нежные руки холёного мальчика, а не грубые ладони байкера. — Говорят, вы друг за друга жизнь готовы отдать, — выдыхает она на уровне его ключиц и взгляд тяжёлый, свысока выдерживает. У Свит Пи все аргументы исчерпываются махом — он может сколько угодно на девчонках невинных и слишком притягательных зло срывать, но змеиная кожа священна. — Готов, — цедит он сквозь зубы почти беззвучно. — Я позвоню, если понадобится. И ни усмешки, ни самодовольства в глазах — Малия его не каблуком к обочине прижимает, а выравняться хочет. Она номер телефона на салфетке из бара протягивает — и есть в этих цифрах что-то магическое, гипнотизирующее, что Свит Пи мешкает. Малия — одна из тех девчонок, с которыми так просто, похоже, что даже страшно, не верится с первого раза вовсе. Она звонит после полуночи, и не то чтобы Свит Пи от сна отвлекают — у него в этой время только ночная жизнь начинается, — но он инстинктивно брыкается, думая, что ему поводок натягивают до предела. Он не хочет думать, что его к ноге манят, поэтому в трубку почти рычит. — Какого чёрта тебе нужно? — Вы нужны. Ты нужен. У Свит Пи что-то внутри рвётся. Голос спокойный, даже отрешённый, но он змеиной шкурой чувствует — Малия и со сквозным в боку, истекая кровью, панике не поддастся ни на йоту. Он не чувствует, как ветер рвёт с него одежду — ещё и чёртов дождь болью в лице отдаётся, но он тормозит у самого дома, который подсвечен отнюдь не заботливой рукой. Малия сидит на крыльце, пока уродливое чучело на лужайке дотлевает удушающим дымом. Послание несложно считать — на дорожке клеймо Змеев с ненавистью выведено. Никто не любит, когда с севера на юг перебегают. — Я всё правильно сделала? — спрашивает она, и Свит Пит только теперь понимает, насколько она напугана — дрожь бьёт её плечи не только из-за холода. — Я, конечно, не сказочная принцесса, но… — Переезжай в наш трейлерный парк, — не слушая окончания — он интуитивно знает, что Тейт может сказать, — говорит Свит Пи. — Любой примет тебя с распростёртыми объятиями. Ночь окрашивается в безумно-зелёный — Змеи требуют крови, а Малия почему-то выбирает его, руку сжимая сильно и уверенно. Свит Пи не может сказать, почему именно рядом с ним сильная и свободная позволяет себе стать чуточку слабее — он совершенно не разбирается в девушках. Непринцессы тоже умеют бояться, им тоже нужно чувствовать, что кто-то до безобразия преданный их руки в своих больших и мозолистых греет.