Донни, который любил боулинг

Я полагаю, по всему городу ходят слухи, что я всего лишь плод воображения Уолтера. Хорошо, я признаю что я не самый общительный и заметный парень; но люди в клубе должно быть видели как я разговаривал с Чуваком, охранником и другими посетителями боулинга. Несколько разговоров были немного однобокими, но я знаю, что после этих нескольких они меня признали своим. Например, как на счет того, когда Чувак поблагодарил меня, когда я сказал ему что телефон звонит? Или когда тот пидорастичный испанец послал мне воздушный поцелуй? Если я не настоящий, как вы это объясните? Ну, я думаю это можно назвать телепатией. Я видел, как Чувак делал подобное. Это так странно, говорить так долго, сколько я хочу, когда никто не говорит мне заткнуться нахуй, а я ведь почти скучаю по этому. В любом случае, я настоящий. Чувак не сразу скорешился со мной, потому что я был другом Уолтера. Вот так я попал в команду боулинга. Я встретил Уолтера в реабилитационном центре, и он так странно ко мне привязался; сказал что я напоминаю ему паренька которого он знал во Вьетнаме. (Я думаю, там люди отлично понимали, что я галлюцинация.) Мы и Чувак были далеки от наших семей. Я не буду вдаваться в подробности из-за неприкосновенности моих друзей, и для моих слушателей (да, я слышу тебя как ты говоришь мне заткнуться на хуй, но смирись с этим я уже дух или типа того, аз есмь телепат!). У всех нас были проблемы, с которыми боулинг помог нам справится; у Уолтера ПТСР, у Чувака «грибные флэшбэки» из-за чрезмерного употребления галлюциногенов, а у меня моя болезнь сердца. Многие говорили, что я должен избегать Уолтера с его характером, — и именно по этой причине. Но приступы гнева Уолтера меня не беспокоили. А его окружение меня успокаивало больше чем лекарства и терапия. Честно говоря, я понятия не имею что привело к сердечному приступу. Очевидно, тот момент когда Уолтер откусил ухо нигилиста не повлиял на это, ведь я почувствовал онемение в руках и другие симптомы уже прошлой ночью. Возможно это был звонок от мамы, несколько дней назад. Я не очень люблю с ней разговаривать. Она один из моих триггеров. Она в большей степени та самая, из-за которой мне пришлось покинуть Нью-Йорк и переехать в другую часть континента. Я никогда не любил внимание, а она любила. Много раз она проделывала это, привлекая внимание на мое «состояние». Единственное, чем она изводила меня, так это тем что переживала за меня, а затем использовала мою смерть, чтобы привлечь побольше внимания к своей персоне. Покажите эту развалюху рядом с моим открытым гробом, причитающую что она была тем единственным человеком что понимал меня, или что-то типа этой херни… Ну, я бы хотел избежать этих подробностей. Это всего то глазурь на торте, когда дело доходит до матери. И моя мать просто глазурь на торте, когда дело доходит до нашей ебанутой семьи. Когда мое тело ударилось о тротуар, чувствуя что мою грудную клетку сдавило, мой первый страх непосредственно заключался в том, что моя мать появится рядом и начнет рефлексировать. Она была в другом конце страны, но я не очень-то мыслил рационально. Вы не можете себе представить мое облегчение, когда я услышал голоса Уолтера и Чувака, и почувствовал, что Уолтер бережно обнимает меня. Я не знаю, как это описать. Люди часто говорили, что мы как братья, но Уолтер и близко не был похож на моих братьев. Я действительно не могу рассказать вам о том, что последовало за этим. Просто это было реально странновато. Я думаю, там были кегли для боулинга. И музыка Битлз. И Франсуаза — мой хорек, питомец, которого я завел в детстве. (За исключением того что она была огромной и извергала огонь из пасти.) Некоторые мои друзья в том или ином смысле, тоже были там, среди них Чувак и Уолтер. Это было похоже на некое зловещее музыкальное видео. И тогда наступила темнота. На секунду, я побоялся, что попаду в ад. Я тут же начал перебирать свои всевозможные грехи: в те времена, я пропускал церковь чтобы пойти в боулинг, в те времена вопреки существующей очередности, в боулинге, или в школе, или в церкви, мне говорили: «Заткнись на хуй, Донни!» — это было от Уолтера, профессора МакКорда или отца О’Мэлли. Я осмотрел свою тюрьму, и с своему ужасу обнаружил, что я запечатан в контейнере. Я наконец-то, буквально заткнулся на хуй! Но потом я услышал голос Уолтера. «Донни был хорошим игроком в боулинг и хорошим человеком. Он был нашим другом. Этот человек любил свежий воздух и боулинг…» И тут до меня дошло: я не в аду, а в урне! Ну, вы знаете, куда кладут прах умерших из крематория. Пахло моим любимым кофе. (Обжаренным?) Я был отправлен в рай в сопровождении моего любимого аромата кофе и любимого голоса. «… и как заядлый сёрфер, он исплавал все побережье Южной Калифорнии, от Ла Холья до Лео Каррилло и… до… Пизмо.» Погодите, серфинг? Что? Уолтер, ты че такое, блять, несешь? Помню я сказал что думаю об уроках серфинга, возможно через месяц. «Он умер как и многие юноши его поколения, он умер раньше своего времени. Всевышний Господи, забери его как взял многих цветущих молодых людей в Кхешани, в Лангдоке, и на высоте 364. Эти молодые люди отдали свои жизни.» Уолтер…ЧТОООО? «…Как и Донни. Донни, который любил боулинг.» Что ж, вот тут хоть что-то верно. «Итак, Теодор Дональд Каработсос, согласно с тем, что, могло быть твоей посмертной волей, мы предаем твои останки водам Тихого океана… который ты так любил.» И вот… кремированный пепел, смешанный с кофе в конечном итоге полетит в океан… Я бы не додумался об этом сам, и знаете что, ребята, мне это очень нравится! Мне это чертовски нравится! О, Боже, как же я вас сильно люблю, ребята, так сильно. «Спокойной ночи, милый принц.» …Чего? Затем вдруг засиял ослепительный свет, как если бы Уолтер открыл крышку банки из-под кофе. На самом деле нет слов, чтобы описать каким легким и свободным я себя чувствовал. Нет больше боли в сердце, никто больше не твердит, чтобы я заткнулся, нет больше психованных родственников… Как только я выбрался из банки, моим первым желанием было заключить своих друзей в прощальном объятии, чтобы поблагодарить их за все. Сейчас было самое хорошее время подумать что я уже горстка пепла в банке. Но это улетучилось из ума. (Прошу прощение за аллегорию.) До того как я осознал свою ошибку, я уже был на лице Чувака, бороде, рубашке и очках. Прости, Чувак. Уолтер ворчал что-то про «проклятый ветер», и они снова начали спорить. Впервые я решил не прерывать их. Я совершенно изменился и покинул скалу прямиком на встречу волнам. Серфинг. Я бы не додумался, Уолтер. Но мне нравится.