запротоколировано Пятницей

      — Что он здесь забыл? — интересуется Баки, когда тот, кого не ждут от слова «совсем», проходит на кухню, перелистывая отобранную у прохожего на улице газету и хмурясь на кричащие о происшествиях в мире заголовки. Барнс тут же напрягается и мысленно просчитывает пути нападения — ножи в подставках, сковорода, несколько тарелок, стул с острыми ножками на мягких подушечках, кружка и… собственная рука? Сам Стив? Нет, Стиву определенно не понравится, если Баки попытается кинуть его, как щит, в противника.       — У меня ответный вопрос: как Старк и его верхушка правительства позволили тебе гулять на свободе и без ошейника? — аккуратно пережевывая блинчик, приготовленный заботливой рукой самого капитана, говорит Дэдпул. Поправляя маску на лице, он продолжает. — Правительство вообще в курсе, что ты жив и относительно здоров? — он нагло отпивает из кружки Барнса горячий, свежий кофе, за что тот заносит Уилсона в личный список потенциальный смертников на первое место. — Потому что я весьма сомневаюсь, что наше бравое руководство страны позволило бы гулять так просто самому опасному наемнику. Не считая вашего скромного покорного баловня судьбы.       Уилсон точно смертник, едва и успевает подумать Барнс, как у него вновь уводят кружку из-под носа и допивают напиток.       — Я все-таки ошибся, один из самых опасных… Я как бэ еще жив, хах?       — У тебя хоть иногда варежка закрывается? — еще сильнее хмурится Барнс, пока не видит в который раз закатывающего к потолку глаза Роджерса.       — Хэй! Я вообще-то тут гость! А с гостями надо вести себя уважительно! — крякает Уэйд.       — Но только не с тобой, — заключает Баки и пьет новый кофе из новой кружки, все так же заботливой рукой Стива приготовленный. Он жмурится, ощущая языком крупицы сахара со дна емкости и благодарно смотрит на мужчину в домашней одежде.       Уилсон закатывает глаза и, видя объект своей необъятной любви, громко кричит, как взбудораженная барышня, увидевшая впервые сцены непристойности, прижимая ладони к щекам (которые, конечно, под маской).       — Не думал, что ты такой бессердечный! Куда же ты уходишь, прелесть моя ненаглядная! Цветочек мой аленькой! Ну чего ты бровки-то хмуришь, а губки-то дуешь, чай не рад видеть меня, сердце души моей! Упаси боже тела, хах, такого счастья тебе уж точно не надо!       Барнс упорно старается не вздыхать громко.       Паркер уже хочет развернуться, но за ним идет Старк, который чуть ранее левой бровью дал понять, что парню придется со всем этим балаганом разобраться. Тони проходит мимо обнимающихся Уэйда и Питера — на самом деле, это Уэйд обнимает Питера, который лишь шипит и делает бесполезные попытки вырваться, — и произносит что-то весьма неразборчивое, когда видит спокойно завтракающих Стива и Баки.       — Как ты? — опять же заботливо протягивает Тони тарелку с блинчиками с малиновым джемом — как Тони и любит — и кружкой ромашкового чая.       — Что это? — возмущается Старк, присаживаясь на барный стул и недовольно смотрит на… э, ну не друга, как раньше, но товарища. Однозначно.       — Ромашковый чай, сэр, — спокойно докладывает Пятница. — Ранее я сообщила капитану Роджерсу, что вы не отдыхали вот уже более суток, что негативно сказывается на вашем здоровье.       — Во-первых, вы решили наконец приобщиться к современной культуре? Если да, то у меня плохие новости — «Теория большого взрыва» скатилась еще на сезоне пятом, а потому нужды готовить мне ромашковый чай — нет, — обращается мужчина сначала к Стиву, а после к ИИ. — Во-вторых, когда это тебя стало беспокоить мое здоровье?       — Капитан Роджерс? Сэр, могу я..?       — Да, Пятница, — неохотно проговаривает Стив, садясь рядом с Баки, который сочувствующе посматривает на их «общего сына», как любит говорить Нат, которого буквально душит Уилсон.       Барнс уже не скрывает громкие вздохи. И Стив понимающе проводит теплой ладонью по его колену, спрятанному за столом, на что Старк упорно старается не акцентировать внимание.       — Уровень вашего-       — Так, ладно! Чай, значит, чай! — выпучив глаза, заключает Тони и залпом выпивает кружку. — Еще, о, великий и ужасный повар моей бедной кухни. Не то чтобы она и в самом деле бедная…       Стив и Баки закатывают глаза из-за реплик.       Питер закатывает глаза из-за отсутствия воздуха в легких.       — Хей, чувак, ты мне Паучка не убей! — кричит Тони, закидывает в рот блинчик, предварительно слизав весь джем, захватывает еще одну кружку чая, приготовленную по-прежнему заботливой рукой Стива, и, проходя мимо типа обнимающих, хмыкает. — Боже мой, ну что за молодежь нынче пошла? В мое время мы хотя бы уединялись, а вот во времена Роджерса… Господи, упаси боже, оказаться в это время! — он ворчит, уже в дверях оглядывается и видит, как Уэйд и Питер стоят около барной стойки, и если первый о чем-то талдычит Баки, показывая пистолет «его зовут Ларри», то второй пытается игнорировать руку, оглаживающую левую ягодицу.       Судя по ухмылке Барнса, кислой мине Роджерса — оба в курсе происходящего.       Тони Старк хмыкает и удаляется в своих покоях. Негоже tsaryu-batyushke с огромными, как meshki kartoshki, синяками под глазами разгуливать.       (Эх, Нат, что ты наделала? Теперь все Мстители-а-Баки-в-Мстителях-помолчи-Питер-пока-взрослые-говорят если не говорят, то мало-мальски понимают русский.)