запротоколировано Пятницей

      — Еще не хватало, чтобы Питер случайно нас голыми застал, боже, — бухтит Стив, откидывая одело ранним утром. Ему так лень идти на пробежку, но сегодня к ним в кои-то веки присоединится Нат с Брюсом, если, конечно, последний смог унести свои ноги из лабораторной раньше прихода Старка. — Хорошо, что он развернулся и пошел обратно к себе, — бурчит Роджерс, радуясь, что Пятница еще с вечера заблокировала вход в их личный пентхаус.       Барнс жалостливо просит Пятницу прикрыть шторы, и та милосердно, подшучивая над мужчиной, скрывает комнату от солнечных прохладных лучей.       — К чему такие вопросы? Он видел почти всю нашу шайку без какой-либо детали одежды, — Баки широко улыбается, по-кошачьи выгибая спину. — Клинт недавно на кухню в одних трусах и рубашке заскочил. — Стив удивленно на него таращится. — Да брось, ты не видел? Влетает недавно на кухню, выхватывает у Старка бутерброд, у меня — кружку с кофе, а это, если не помнишь, чревато, и исчезает. Пятница даже не смогла отследить его! Вечером, конечно, приперся на ужин, — Стив припоминает, что в тот вечер он был с Тони на важном ужине одного сенатора. — Нат вообще в белье щеголяла на днях.       — Это потому что вы с Вижном перестарались, пытаясь найти его пределы и устроив, не пойми, что, и проломили в ее комнаты несущую стену, — ворчит Стив, ища ступнями носки и потирая кулаками глаза. Баки внутренне умиляется почти детской картине, вспоминая довоенное время, возвращенное вакандцами.       — Боже, неужели мой Стиви ревнует? — сильная рука перехватывает грубую ладонь и тянет на себя. Так Стив и оказывается в одной футболке на голое тело и одним носком в руке под боком Баки. — Куда-то собрался, красавчик? — шепчет он в ухо Роджерсу, и тот моментально краснеет, пытаясь выбраться из хватки. — Кто тебя такого симпатичного отпустит?       — Никто никого не ревнует, — дальше говорит себе под нос оплот чистоты и невинности, по словам Тони, и как есть, так и наклоняется под кровать в поисках носка. Который, между прочим, лежит на тумбочке (еще с того времени, когда поздним вечером Барнс припечатал мужчину к ближайшей плоскости и, зацеловывая вспотевшее за день тело, раздел, а после… что они оба творили после! Оплот невинности и чистоты, как же, ну-ну).       Пятая точка Стива так соблазнительно торчит из-под кровати, что, хохоча, Барнс шлепается животом поперек кровати и оставляет размашистый след пятерни под девчачий, совсем не супергеройский визг Кэпа.       — Твою мать, Бак, ты совсем головой поехал?! — изумляется блондин, поднимаясь на ноги и все же находя носок. Баки по-прежнему лыбится и жадным взглядом провожает излюбленную точеную фигуру, голодно облизываясь.       — Хороший видок, — комментирует он полуголого Стива в одной футболке и носках, ищущего в недрах гардеробной чистые штаны. Чистые, Баки, это не те, что были заляпаны едой или… фу, нет, даже твоей типа родной спермой, боже мой!.. вспоминает Барнс. — Хорошо, что Пити не слышит, как ты ругаешься — кто ж ему будет пример теперь подавать? Нехорошо, Стиви, ай, не хорошо-то как!       Стив находит штаны и, прыгая на одной ноге, пытается натянуть штанины на ничем не прикрытые бедра. Жаль, что засосы нельзя считать одеждой.       Барнс откидывает голову на подушки, поправляет волосы и под бегающую ходуном грудью проводит костяшками кулака, проходится по собственным ребрам, где ночью касались губы мужчины. Чувствуя подкатывающее возбуждение, он невольно обращает внимание на поджимающиеся пальцы на ногах, хватает простыни ладонями, пытаясь прогнать из головы растрепанный и жаждущий продолжения вид распластанного под ним Стиви. Он стонет беззвучно, игнорируя возмущение на лице Стива, который старательно делает вид, что не замечает ни-че-го. Стив просто елозит штаниной, край которой запутан.       Справляясь с собственной памятью, Барнс подумывает опять поддразнить мужчину. Боже, Стив такой Стив, думается ему, и он все-таки проводит указательным пальцем по выпирающим костяшкам таза, концентрируя внимание Роджерса на себе.       — Никогда не думал, что скажу это, но…       — Не смей, — предупреждает Роджерс, тыча в Баки пальцем.       — Даже не смей, Бак! — почти падает на пол рядом с кроватью он.       — …у тебя так смешно дергается член, когда ты прыгаешь в одной штанине, — Баки не успевает отвернуться, как получает в грудь смачный шлепок грязных от пота вчерашних вещей из футболки с джинсами. Пряжка от ремня оставляет слабый след на груди, и он думает, каково было бы оставить следы от ремня на теле Стива.       — Я же просил! — ноет Стив, все-таки расправляясь со штанами. — Еще раз ты что-нибудь скажешь про мой член, я тебе твой оторву, — грозится он, оглядываясь в поисках теперь уже тапочек.       — Посмотрим, как запоешь соловьем ночью, красавчик, — улыбается Баки и скидывает одежду на пол. Стив бросает в Баки стоящий на тумбочке портативный браслет, и тот, перехватывая предмет на лету, закрепляет его на запястье. — Не забудь сообщить, как закончите свою типа пробежку. Подскочу к концу вашей типа тренировки, — он манит пальцем, и Стив наклоняется к нему для поцелуя. — И забери пока из сушки наше белье, еще не хватало, чтобы Питер случайно увидел твои славные бедрышки, — шепчет он и получает в отместку подушкой.       Стив по-детски лупасит его подушкой, пока тот прикрывается левой рукой, зная, что ему все равно не нанесут повреждения. Они оба смеются, словно нет того груза ответственности, который оседает на их плечах, стоит им выйти из привычной зоны комфорта. Вдруг Баки ощущает слабые поцелуи на запястье у браслета.       — Выспись, — напоследок говорит Стив и накрывает любимого одеялом, чуть не подтыкая его.       — Ага-ага, — ворчит Баки, и спустя десять минут не замечает заходящего обратно Роджерса, несущего стопку свежей одежды.       Баки так и пропускает переодевание Стива для пробежки.       (Зато он не пропускает раздевание Стива поздно вечером.)