Не друзья

      Коннор — это самый невыносимый андроид, которого только встречал за всю свою жизнь Хэнк. Он был слишком невозмутим, до дури ответственен, собран, вежлив до ужаса, а главное — совсем не выполнял требования. Когда Хэнк сказал ему сидеть в машине и не вылезать, тот его не послушался и все равно присоединился к нему; когда он сказал ему ничего не трогать, не вмешиваться и что он сам справится с этим делом, глупый андроид, проигнорировав его слова, все равно принялся изучать место преступления, путаясь под ногами. Хэнк, стараясь держать себя в руках, решил проследить за андроидом, и он не подозревал, что это будет настолько увлекательно.       Когда Коннор собрал на пальцы старую кровь, разбрызганную по полу, и положил их в рот, Хэнка просто передёрнуло.       — Какого хера ты делаешь? — рявкнул он.       Андроид, округлив глаза, будто растерявшись, но на самом деле и близко ничего такого не испытывающий, лаконично ответил:       — Я провожу анализ ДНК. Я всегда собираю образцы на месте.       Хэнк скривился.       — Ладно… Только не делай так больше!       Объяснение Коннора удовлетворило Андерсона, но, стоило ему подумать, какая, должно быть, мерзкая на вкус эта кровь, он поморщился от отвращения. Однако, повторяя это воспоминание в голове, вскоре мысли Хэнка приобрели другой характер — и теперь он просто вспоминал, как влажный язык Коннора скользит по пальцам. Это было в новинку для Хэнка — думать так, и он яростно покачал головой, избавляясь от наваждения. Вновь придя в себя, Андерсон продолжал следить за андроидом.       Коннор был на удивление смекалист и внимателен; он обнаружил девианта в тот же вечер, идеально реконструировал происшествие и в целом действовал безукоризненно. Это было похвально, и от того еще сильнее раздражало Хэнка. Он не хотел, чтобы андроиды справлялись с задачей лучше людей; он вообще не хотел, чтобы андроиды существовали. Но все же это была не единственная причина, по которой он не желал сотрудничать с Коннором. Коннор отличался. Он был другим.       Когда Коннор ждал Хэнка у его рабочего стола, последний закатил глаза, разозлился, не понимая, почему судьба свела его с этим существом, которое не может называться человеком, но которое претендует на это звание больше, чем все ему подобные. Хэнк пока не понимал, в чем Коннор отличается и почему он считает его другим, но это было — может и не фактом, — но таким ощутимым явлением, что оно просто смущало его.       — Я знаю, вы недовольны, что я буду вашим напарником, — произнес Коннор, сидя за своим столом, соседствующим с Хэнком.       Андерсон вздохнул, не зная из-за чего: то ли от раздражения, то ли от усталости, то ли еще чего-то, что пока не поддавалось объяснению.       — Я вас понимаю, — продолжал андроид, — у вас наверняка есть причины относиться ко мне с недоверием. Но я думаю, что для более эффективного сотрудничества нам стоит доверять друг другу. Как настоящие напарники. Я изучил этот вопрос и могу сказать, что вероятность положительного развития отношений выше шестидесяти процентов.       Хэнк что-то проворчал себе под нос, стараясь вникнуть в то, что отображалось у него на экране.       — Не буду утверждать, но, судя по цифрам, мы сможем быть с вами хорошими друзьями, — улыбнулся андроид.       Хэнк смотрел на него краем глаза, не желая останавливать взгляд ни на карих глазах, ни на губах. Неконтролируемо возвращаясь мыслями — скорее фантазиями — к тому, как Коннор облизывал свои пальцы. Коннор же не является секс-андроидом, но вдруг он тоже способен ублажать человека. Заложено ли у него это в программе? Хэнк не хотел думать об этом, он заставлял себя не думать об этом. Что этот невыносимый андроид с ним делает?       — А как вы думаете, лейтенант Андерсон? — спросил Коннор спокойным, как и до этого, голосом.       — Думаю о чем? — не понял Хэнк, теперь более твердо смотря в глаза андроида.       — Сможем ли мы быть друзьями?       Взгляд Коннора хоть и был полностью синтетическим, ненастоящим, вовсе неживым, — но он был таким открытым, доверчивым. Его зрачки фиксировали все вокруг, запоминали, анализировали. Хэнк и сейчас у него на блюдечке, постоянно проходящий проверку на «адекватность». Взгляд Коннора словно детский — любознательный, увлеченный всем, что для него ново. При этом он так наивен, очень наивен, но от того мил. Действительно мил. Он показался Андерсону милым и — красивым. С самой первой встречи Хэнк считал Коннора другим, и под словом «другой» он представлял все то, что не испытывал к прочим андроидам, но чувствовал по отношению к нему.       — Вы не ответили, лейтенант, — послышался голос Коннора.       А Хэнк, вспоминая тот случай, когда Коннор, не зная, чем его действия могут обернуться, облизнул свои пальцы с образцом крови, Хэнк усмехнулся.       — Вряд ли, парень. Вряд ли.       Друзьями они не будут точно, думал Хэнк, но, может быть, они станут чем-то лучше?