Бронтофобия

      Была ночь. На улице бушевала погода и сгущались тучи, скоро хлынет ливень. Луну заполоняли тёмные дымовые облака и окутывали во мрак всё, до чего могли достать. Света не было, было непроглядно темно. Подул ледяной ветер и стал пробираться через щели замка, залезая под тёплые одеяла и вызывая мурашки. Подземелья - самое холодное место во всём Хогвартсе, но тут было по своему тепло и уютно. С неба обрушился поток холодного, душераздирающегося дождя, что холодил кожу и туманил разум.       Драко знал, что у него фобия и сильнее кутался в одеяло, дрожа всем телом не только от страха, но и от холода. Ледяные пальцы медленно приобретали синевато-тусклый оттенок и слизеринец зябко растирал свои плечи, в попытке хоть немного согреться. Парень ворочался, а кровать под его весом предательски скрипела, но все спали и им было всё равно.       Малфой знал, что не сможет уснуть, он будет всю ночь стучать зубами и вздрагивать из-за каждого раската грома. Драко взял с собой подушку и медленно встал, босые ноги бесшумно пошлёпали по мёрзлому, кафельному полу. Быстро схватив палочку с края тумбочки, юноша замер. Среди мертвой тишины разнёсся выстрел молнии и грохот грома, эхом зазвенев в ушах. По спине пробежал холодок, забираясь под нежно-серую футболку, студёными руками проходясь по бледной спине и по выпирающим позвонкам.       Мрак окружил его, окутывая в свои тёмные сети и не пропуская ни малейшего света. Молния вспыхивала и на мгновение освещала мрачный коридор. Люмос. Кончик Малфоевской палочки загорелся ярким огоньком. Он как светлячок передвигался в коридоре. Факела не светили, а внутри парня бушевали сомнения и нарастающий страх. Он бежал, запыхаясь, но он знал куда бежать и не попасться на глаза Филчу и его драной кошке.       Вздохнув, аристократ сделал шаг вперёд и остановился. Дверь скрипнула и открылась изнутри. Чёрная макушка вынырнула из-за двери, а изумрудные глаза полуприкрыты и светились как у кошки. — Малфой? — сонно пробормотал гриффиндорец и нацепил очки.       Перед глазами сразу предстал силуэт напуганного, съёжившегося слизеринца. Свет от палочки играл на его лице тускло- голубым свечением. Зрачки были расширены уже привыкшие к темноте. В них горел огонёк люмоса и плескалась настороженность и опаска.       Блондин дышал резко, через раз, боязливо содрогаясь от каждого грохота грома. Его бил озноб, трясло всем телом — красные щёки его представляли стыд и нескрываемую панику, что омрачала разум от осознания того, что он сейчас выглядит в глазах врага посмешище.       Брюнет протирал глаза, неверяще смотрел на своего ангелочка. Выражение бледного лица не давало герою успокоиться. Он был удивлён и сметён, но открыл дверь, впуская неожиданно нарисовавшегося гостя. — Что-то не так, Драко? — прошептал Гарри, сглатывая.       Вид аристократа был таким потерянным сейчас, что Поттер не мог не успокоить его. Слизеринец постоял с минуту, по его щекам побежали невидимые дорожки слёз. Гарри развёл в стороны руки и Драко бросился в трепетные объятья, жалко всхлипывая и съёжившись в маленький комок.       Гарри знал о странном поведении аристократа во время Грозы и предусмотрел его визит сразу. Слова были попросту не нужны. Брюнет неожиданно взял Малфоя на руки и понёс в гостиную гриффиндора, там усадил аристократа на мягкий диван рядом с собой и обняв, отдавал всё своё тепло — согревая не хуже грелки. За такого хрупкого и спокойно дремавшего Драко, хотелось отдать жизнь и подарить всю вселенную. Слизеринец всё ещё вздрагивал от постороннего шума, но спокойно лежал в объятьях друга и тёрся щекой о тёплую грудь. Парень крепче прижимался к герою и тихо сопел, пока мелкие поцелуи покрывали его светлую макушку.       Гарри каждую непогоду переживал со своим хорьком, что перепуганный и озябкий приходил и прижимался к нему, привычно фыркая и пряча лицо в ладонях.       На улице барабанил дождь, а парни грелись в объятьях друг друга. Языки пламени сверкали в камине и играли на их лицах ярким светом. Гарри любил эту черту холёного аристократа и всегда рад принять его и помочь забыть о страхе, позволяя раствориться в своей любви.