Мой милый гопник

Миша сидит на уроке химии, теребя пальцами ручку, слушая учителя, а-ля «в одно ухо влетело, в другое вылетело». Все его мысли заняты парнем с той вписки. Прошла уже неделя, но у Миши до сих пор не проходят засосы, а от одной только мысли о нем возникают бабочки в животе. В конце концов, ручка падает на пол, но он не спешит ее поднимать — он сосредоточен на высоком, рыжем парне, парне со стеклянным, пробирающим до мурашек взглядом небесно-голубых глаз. Он поднимает руку, а учитель одобрительно кивает. Парень выходит из класса и идет по бесконечно-запутанным коридорам школы. Шел он быстрым шагом, смотря в пол. И, может, он и дошёл бы до туалета, сделал бы там своё грязное дельце, о котором знал бы только он... Но этому не было суждено сбыться, потому что Миша на полном ходу, со всей своей молодецкой, хоть довольно хиленькой силы, врезался в грудь какого-то человека.

***

Рыжий хулиган решил, впервые за полгода, сходить в шарагу, именуемую школой. За свои семнадцать лет он побывал в школе не так много раз, но сегодня до него дошел слушок, что его хотят отчислить, а образование, хоть и хреновенькое, нужно, поэтому Кашин взял руки в ноги (или ноги в руки), и почесал в свою колонию школьного режима. Когда он вошёл в здание, появились странные мысли. — «Либо у меня топографический кретинизм, либо я слишком редко сюда ходил, но за десять лет обучения здесь так и не запомнил расположение кабинетов». Рыжее двухметровое чудо пошло искать кабинет химии, блуждало оно по этим коридорам минут двадцать, но ровным счётом нихрена не нашло. Но тут появилась одна «маленькая» проблемка. Дане очень захотелось в домик с сердечком на двери, поэтому, поймав случайных «прохожих» и не хило их так перепугав, с горем пополам, он все-таки узнал, где туалет, и побрел по коридорам школы. И тут в него влетает какое-то человекообразное существо, которое, хоть и не сбивает его с ног, но не хило даёт ему в солнышко, так что Даня по доброй воле корчится, сворачиваясь в позу эмбриона на полу. А существо улетает на метр с небольшим в сторону.

***

Когда Кашин приходит в сознание, вокруг пахнет нашатырём, спиртом, а под ним лежит клеёнка, которая обжигает его кожу холодом. Повсюду лежат вата, градусники, в шкафах со стеклянными дверцами стоят какие-то колбочки, микстурки, обезболивающее и многое другое. За столом сидит женщина лет пятидесяти, склонная к полноте, с милыми кудрявыми волосами, а рядом с ней сидит парень с перевязанной головой.

***

Из кабинета эти два дебила вышли молча. Даня шел, слегка потирая глаз, ибо рыжик привык вставать в двенадцать, в час, а тут бац — и семь утра. А Миша шел не быстро, но теребил в руках бумажку от врача, на которой было что-то написано неразборчивым почерком.

***

К подъезду Цыркунов шел молча, с дурацкой улыбкой на лице. Когда он вошел в квартиру, на него тут же налетела мама, ведь ей уже успели позвонить и сказать, что её сын пай-мальчик, пример для подражания, круглый отличник, умудрился с кем-то «подраться». После была беседа с отцом и матерью. Странно — парень с черными, как смоль, волосами, был даже рад такому повороту событий, ведь он нашел парня, к которому его так тянуло. Затем его отправили в кровать, но по пути он зашел в душ. Сняв рубашку, Миша увидел засосы поставленные тем парнем, которые не проходили уже полторы недели. Он расстегивает ремень на брюках, спускает их, оставаясь в боксерах. Честно, у Миши не было близости ни с кем — ни с девочками, ни с «особями» мужского пола, а ему хотелось. Большую часть его снов занимали порнушки, да и историю браузера он чистил часто. Как я говорила раньше, в классе с Мишей были в основном потребительские отношения, его не воспринимали всерьез. И даже пару раз из-за его «длинного языка» били за школой. Единственная девушка, которая с ним дружила — Катя. Доброе создание, но если надо, по роже даст. Как говорится: «Милая лапочка в пушистеньких тапочках, которая может по голове настучать тапочком». Это рыжая девочка с серыми глазами и веснушками на носике. Но главной ее фишкой было то, что она рисовала ахуенные стрелки. За это её ненавидели и завидовали, а Цыркунов-младший никогда не понимал этих девочек. Катя стала его объектом обожания в девятом классе. Он и сам не заметил, как влюбился — просто много с ней общался, гулял вместе с ней и Димой. Она была единственной, кто разрешала себя обнимать. От этих воспоминаний Миша слегка морщится, потирая переносицу. После, Миша узнал, что у неё есть парень. В тот момент мир рухнул, все стало каким-то бесцветным — тогда он наглотался таблеток и пролежал в реанимации. Миша вновь морщится, и запрокидывает голову назад. Теплая вода резкой струёй бьет в лицо. Почему-то, он начинает вспоминать ту ночь. Да, он был бухой, но то наслаждение не передать словами. Он хочет повтора, да такого, чтобы... На это даже его пошлой фантазии не хватит. Он не замечает, как дотрагивается до члена — струйки воды стекают по спине, по волосам, падают на его достоинство. Он медленно ведет по нему рукой, стараясь растянуть момент наслаждения. Он уже чувствует приближение оргазма, когда дверь открывается и слышится голос его матери: — Миш, ну ты скоро?! Глаза парня резко раскрываются, а вода ему кажется жутко-холодной и обжигающей. Цыркунов еле сдерживает злобу в голосе, стараясь говорить как можно спокойнее, отвечает матери: — Да, мама, я уже выхожу, — но женщина ничего не слышит, потому что давно закрыла дверь.