Baby

- Малыш. – Слышит Чимин, а после чувствует такие знакомые руки, обвивающие его талию. Сегодня он снова остался у Чона дома. Хоть они и живут напротив, но очень любят проводить время друг у друга. Словно не существует квартиры Чимина и квартиры Чонгука. Словно есть только их общая. И Чимин, в который раз, готовит завтрак на них двоих. Он знает, что обычно Гук мало питается, особенно когда Пак пристально за ним не следит. Поэтому в любое удобное время старается приготовить младшему хоть что-то поесть. Тот слишком много времени тратит на что угодно, кроме еды. - Я же просил не называть меня так. Бесишь. – Совсем беззлобно бурчит Пак и ведёт плечом, чтобы брюнет скинул свою голову с него. - Прости, ничего не могу с собой поделать. Ты так мило смущаешься. – Смеётся Чонгук, а после совсем невесомо проводит длинными пальцами по животу Чимина и быстро отстраняется, чтобы занять место за столом. - Ты знаешь, что я злопамятный. – Кривится шатен и ставит перед другом тарелку с завтраком, а сам садится напротив. - Знаю. Но ты всё равно ничего мне не сделаешь. – Уверенно улыбается младший и принимается за еду. Чонгук был единственным человеком, кто называл Пака «малыш». И он был единственным, кому Чимин позволял это делать. Даже друзья говорили, что у них довольно странные отношения. Чимин не видел в этом ничего странного. Хотя они действительно в некоторых ситуациях были мало похожи на друзей. Чонгук любил объятия со спины. Он мог долго-долго прижиматься к старшему, дышать ему в затылок и совсем незаметно покачиваться в такт песне, что играла в его голове. Чимин любил чувствовать его ладони на своём животе. Будто там им и было самое место. Но были вещи, которые он любил сильнее. Он любил спать в обнимку с другом. Прижиматься так сильно, будто на свете не было ничего важнее. В такие моменты все его страхи куда-то исчезали, растворялись в тепле Чона и, казалось, переставали существовать вовсе. Он любил зарываться носом в волосы Гука и вдыхать, вдыхать, вдыхать, пока лёгкие не начнут болеть от заполнившего их воздуха. Чонгук пах домом, еле заметно табачным дымом (хотя каждый раз говорил, что не курит), любимыми духами Пака и кофе. Его запах кружил голову круче любых наркотиков. Чимин бы хотел жить в этом аромате всю жизнь. Чонгук любил держаться за руки. Не важно где: дома, за просмотром фильма; в кафе, где много людей; на улице, в магазине, в кино. Он любил вечером, когда они уже лежат в постели и готовятся ко сну, разглядывать пальцы и ладонь Чимина. Тот всегда вырывал руку и повторял, что ему не нравится эта часть тела в себе. А Чон в ответ только легко касался губами каждого пальчика и шептал, насколько они красивые и нежные. Чимин тогда только смущался сильнее и прятал лицо в чужой футболке. А их совместные утра были самыми прекрасными. Так считал Пак. Он чувствовал себя самым счастливым, когда просыпался в объятиях младшего. Неважно, холодная зима на улице или знойное лето. Чимину нравилось чувствовать тепло брюнета своим телом, нравилось ощущать дыхание в своих волосах и нежные прикосновения сквозь сон. Они просто друзья. - Чимин! – Они входят в кафе и первое, что замечает Пак, это бодрого Тэхёна, что слишком резво машет им с другого конца помещения. - Привет. – Улыбается Чимин и падает в объятия друга. Он стоит так некоторое время, пока это не надоедает Чонгуку и тот не отдирает его от Кима. - Когда ты вернулся? – Чонгук сдвинул шатена к окну, а сам уселся рядом, заняв место напротив Тэхёна. Чимин тут же нашёл его руку и переплёл их пальцы. - Вчера утром. - И как тебе в Австралии? - Мм, - улыбнулся парень, - я встретил кое-кого. Он фотограф. - Он из Австралии? - Он из Кореи. Приезжал по работе. - И как тебе? - Мы согласились встретиться на неделе. - У тебя есть его номер? – Чимин наклонился вперёд, заинтересованно заглядывая в глаза друга. - Да, мы ещё не встречались тут, но созванивались пару раз. - Как его зовут? - Юнги. Мин Юнги. – Тэхён выглядел как влюблённый школьник. Светился изнутри и постоянно улыбался. – Чимин, - он подождал, пока шатен обратит на него внимание, - а ты как? - О чём ты? - Ну знаешь… Твоя страсть к близости и прикосновениям. – Протянул Ким. - Ты говоришь так, будто это какая-то болезнь. Тем более, - Он поднял руку, демонстрируя сцепленные их с Чоном в замок пальцы, - у меня есть Чонгук. - Вы всё ещё, - он поочерёдно указал на каждого пальцем, - живёте вместе? - Мы не живём вместе. – Вздохнул Чимин. – Просто часто ночуем друг у друга. Вот и всё. - А вы не думали встречаться? - Снова ты об этом? – Нахмурился Чимин. Ему не нравилось, когда друзья принимали их за пару. Когда прохожие говорили, как хорошо они подходят друг другу. Даже Тэхён постоянно предлагал им начать встречаться. Ему не нравилось слышать, что они стали бы прекрасной парой. Потому что Чимин знал, что этому не бывать. Потому что Чимин знал, что их не связывает ничего, кроме многолетней дружбы. Такие слова били больно и возвращали из мира грёз обратно в реальность. А падать с небес действительно болезненно. Тело не болит, болит душа и сердце. Словно его выворачивают наизнанку каждый раз, произнося «вы так хорошо смотритесь вместе». Потому что так сильно хотелось, чтобы всё это было правдой. Но Чонгук всего лишь друг. Друг, который однажды переехал в дом напротив. И в такие любимые моменты, как тёплые объятия, ласковые прикосновения и нежные слова, Пак позволял мечтать себе, будто бы они действительно вместе. Просто закрывал глаза, позволял себе тонуть в родном запахе, а Чонгуку – касаться его так, словно старший единственный для него. И всё казалось таким настоящим, таким реальным и правильным, что возвращаться было невыносимо больно. Чимин был таким человеком, которому были необходимы прикосновения. Хоть какие-нибудь: держаться за руки, обниматься, трогать чужое лицо или перебирать пушистые волосы. Хоть что-нибудь, чтобы прикоснуться к другому человеку. Давние знакомые (с которыми Мин уже не общается) считали это болезнью. Нельзя быть таким зависимым от простого чувства чужой кожи на собственных пальцах. Но Чимину нравилось. Нравилось, потому что у него никогда этого не было. Отец с матерью вечно работали, но у маленького Чимина никогда не было даже сиделки. Он недели проводил дома в полном одиночестве, засыпал и просыпался в холоде, завтракал и ужинал за пустым столом. Он мог разговаривать только сам с собой, и иногда с соседями, что встречал на лестничной площадке. Так и рос. Без тепла и любви. И хоть родители сотню раз говорили, что всё это делается лишь для него одного, лишь для его благополучного будущего – всё ложь. Он удостоился только оплаты за обучение в университете, а после о нём забыли, будто его и не существовало никогда. Будто его родили лишь для того, чтобы общество не смотрело косо на молодую пару, не хотевшую ребёнка. И всё это время они даже не любили Чимина, и просто списывали на работу и заботу о сыне. А после появился Чонгук. Такой добрый, милый и совсем не против, когда его обнимают. Руки Пака всегда неумолимо тянулись к младшему. Но он не позволял себе, отдёргивал, посильнее натягивал свитер на пальцы и прятал ладони в карманах. Они знакомы лишь несколько недель, он не может позволить себе таких вольностей. Он двигался навстречу Чону медленно, постепенно. Давал время привыкнуть к себе и сам привыкал. А после и не заметил, как начал греть замёрзшие пальцы холодной зимой в чужих тёплых карманах. Чонгук не был против. Только сжимал сильнее и ослепительно улыбался. И после такого неожиданного жеста от Чимина сам начал делать шаги вперёд. Это удивляло. Удивляло, обескураживало и смущало. Потому что младший касался его, заострял очень много внимания на волосах (и часто говорил, что они ему нравятся), грел его своим теплом и любил спать на коленках. Это началось неожиданно, но Чимин так быстро привык к этому, что боялся однажды лишиться. Они стали намного больше времени проводить вместе, ночевать друг у друга и жить совсем как настоящая семья. Пак и не заметил, как влюбился. Осознание этого не пришло как яркий свет в конце тоннеля, как упавший на голову снег. Просто в какой-то момент он подумал, что, кажется, любить сильнее уже не может. Что с этими начавшимися между ними прикосновениями и странной для окружающих дружбой он просто начал влюбляться, пока эта симпатия не превратилась в любовь. Такую нужную и искреннюю. Он не любил говорить об их отношениях, которых в реальности не было. Он мог только мечтать об этом, и каждый раз, слыша очередные восхищения в их сторону, хотелось плакать. Хотелось рыдать и просить Чона любить его в ответ. Он не мог. Не мог потерять друга и отношения, от которых был зависим. Он треснет и рассыплется без Чонгука. Поэтому просто продолжал терпеть и улыбаться, продолжал нежиться в объятиях и обманывать себя несбывшимися надеждами. - Не хочешь выпить? – Спрашивает Чон, когда они уже идут к дому после встречи с Кимом. - Выпить? – Усмехается старший. – Этот разговор не настолько меня расстроил, чтобы пить после него. - Да я и не думал об этом. – Трёт шею брюнет, возвращая взгляд на дорогу. - Может, прогуляемся? Я не хочу идти домой. - Отлично. Эта идея будет получше. – Довольно улыбается Чонгук, целенаправленно сворачивая к школе. За ней – довольно милые улочки (те самые, что показывают в дорамах), а после – железная дорога и почти безлюдная станция. Поезда ходят там всего несколько раз в день, и Чимину в школьные времена нравилось там сидеть. Тихо, спокойно, и есть время подумать и отдохнуть. Там красиво, особенно весной. Когда цветут яблони. Он как-то показал это место Чонгуку – его убежище – и тогда младший обещал хранить этот секрет до самой смерти. Когда они ссорились (такое бывало очень редко), Пак убегал сюда в поисках одиночества. И Чон всегда находил его. Чимин не уверен, рад он был этому или нет. Но определённо чувствовал себя счастливым, когда видел младшего на горизонте. - Здесь всё ещё красиво. – Мечтательно тянет Гук, рассматривая осенний пейзаж. Рука Чимина лежит в его руке, их пальцы переплетаются. - Здесь всегда красиво. Удивительное место. – Хмыкает парень, прижимаясь ближе к другу. На улице заметно холодает. Лето уступает свои права осени, и дни становятся не такими тёплыми. Чимин любил такие времена. Потому что тогда Чонгук намного чаще пытается согреть своего хёна. - Ты снова мёрзнешь? – Чонгук чувствует, как легко подрагивает Пак, и поворачивается к тому, не выпуская ладонь из своей руки. - Как всегда. – Улыбается Мин и виновато жмёт плечами. - Иди сюда. – Каким-то севшим голосом шепчет брюнет и притягивает старшего к себе. Чимин уютно прижимается спиной к его груди, и чуть ли не урчит, когда Гук обнимает его, прикрывая своей курткой. Он чувствует тёплое дыхание, что опаляет затылок и путается в волосах. Чон глубоко дышит, словно пытается вдохнуть как можно больше запаха (исходящего от Чимина?). Он снова, совсем незаметно, покачивается в такт мысленной мелодии. Шатен не видит, но уверен, что тот улыбается. Ему всегда нравилось смотреть на закат. - Хён… - Прерывает тишину Чон. - Чонгук! Они оба синхронно поворачиваются на голос и видят девушку. Она улыбается и приветственно машет рукой. А Чимин ощущает напряжение, появившееся в теле друга. Он осторожно отстраняет Пака от себя и идёт в сторону девушки. Старший плетётся за ним, но чувствует себя лишним. - Ты что тут делаешь? – Хмурится Гук, останавливаясь на значительном расстоянии от шатенки. - У меня выдалась свободная неделька. Я приехала в гости. - Твои родители живут в Тэгу. - Я хотела встретиться с тобой. – Она картинно поджимает губы, будто огорчена таким вопросом. - Ты решила это прямо сейчас? – Недоверчиво тянет брюнет, складывая руки на груди. - Я приехала сюда целенаправленно. - Ты же не думаешь, что я поверю в это? - Почему нет? Разве я не могу приехать к любимому человеку? Чимину на секунду показалось, что ему перекрыли кислород. Любимому? Чонгук однажды рассказывал о бывшей, но не посвящал его во все детали. Только обмолвился, что страдал после этого несколько месяцев, потому что встречались со средней школы. Это ведь не она, верно? Она ведь не хочет всё вернуть? - Серьёзно? Ты бросила меня. – Чон делает несколько шагов назад, подсознательно желая быть ближе к Паку. - Ты ведь знаешь, что это была необходимость. – Она строит полное сожаления лицо и взмахивает руками. – Я бы ни за что не бросила тебя, если бы могла. - Хватит нести эту чушь. Я наслушался этого ещё несколько лет назад. - Гуки… - Не смей называть меня так. – Морщится Чон. Слова девушки явно вызывают у него отвращение. - Чонгук… - Чимин подаёт голос, совсем тихо, чтобы слышал только младший. Он цепляется холодными пальцами за его куртку и тянет на себя. – Нам лучше уйти. - Ой, а кто это? – Шатенка обращает внимание на Пака, что стоит за спиной Гука. – Ты теперь по мальчикам, Гуки? – Она ехидно улыбается, склоняя голову. – Уж не думала, что наш разрыв так сильно повлиял на тебя. - Мы друзья. – Цедит через зубы Чон. - Да ладно тебе. Я видела, как вы обнимались. – Она складывает ладони перед лицом, пытаясь заглянуть за спину брюнету. - Тебе лучше остановиться и уехать. - Но я только приехала. Ты ведь не хочешь бросить меня на ночь глядя? – Она хлопает ресницами, играя жертву. - Именно это я и хочу сделать. – Чонгук разворачивается к ней спиной и собирается уйти, только останавливается, слыша её голос. - Я хочу вернуть всё обратно. Я скучала по тебе. Гук стоит несколько секунд не двигаясь, а после оборачивается, злобно сузив глаза. - Я ведь просил тебя заткнуться! – Чимин вздрагивает от такого Чонгука, он ни разу не видел его таким злым. - Хватит вести себя как ребёнок, Чонгук. – Вздыхает девушка. – Мы оба взрослые люди. Почему бы просто не оказать друг другу услугу. Нам ведь было хорошо вместе. - Ты шутишь? – Саркастично хмыкает младший. – Ты бросила меня, хоть я и просил остаться. - Мне надо было учиться, Гуки. Что ты предлагал мне делать? - Мои родители умерли в тот день! – Выкрикивает парень, надвигаясь на шатенку. Чимин успевает вклиниться между ним и девушкой, чтобы тот не натворил чего. Его бывшая успевает отскочить назад, прикрывая ладонью рот. - Умирают все, Чонгук. Рано или поздно. Это был лишь вопрос времени. – Безразлично чеканит та, рассматривая свои ногти. - Заткнись! – Рявкает Чимин, отталкивая от себя друга и полностью поворачиваясь к опешившей шатенке. – Закрой свой рот и проваливай! Если я увижу тебя ещё хоть раз, то не посмотрю на то, что ты девушка. – Ему кажется, что его глаза покраснели от злости. У него болит голова, и кажется, что из неё растут дьявольские рога. Чимин ведь совсем не злой, обычно он молча выслушивает всё, что ему говорят, а после улыбается и уходит. Он не может и слова против кому-то сказать, такой безобидный милый мальчик. Только вот сейчас чувствует, что не может больше сдерживаться. И он безумно рад, что Гук не связал свою жизнь с этой сукой. - Да ты псих. – Пищит девушка, разворачивается и быстро уходит в маленькое здание станции. - Чонгук?.. – Пак заглядывает в лицо друга и видит абсолютную отстранённость, которая плавно перетекает в удивление. – Ты как? - Да ты просто разорвал её в пух и прах. – Грустно хмыкает Чон, выдавливая из себя улыбку. - Знаешь, нам всё же стоит выпить.

***

Голова кружится, тело будто сделано из ваты, а руки и ноги не слушаются. Чимин валится в сторону, опирается о плечо Чона и вливает в себя ещё полбутылки соджу. Они выпили уже порядком десяти бутылок соджу, а в пакете ещё лежит какой-то дешёвый ликёр и такой же дешёвый коньяк. На душе уже не так грустно, Чонгук обещал не париться по поводу этой стервы и полностью забыть о её существовании. Он выпил чуть больше старшего, но Пак не сказал ни слова. Сегодня ему позволено быть просто в хламину, потому что по-другому нельзя. Чон заваливается назад, утягивая за собой шатена, чуть не ударяется головой о диван и разваливается на полу. Мин заползает на него сверху, удобнее устраиваясь на младшем и укладывая свою голову тому на грудь. Он слышит быстрое сердцебиение парня и, кажется, готов заснуть под этот звук. Он тихо мурчит, ощущая любимые пальцы в своих волосах. Гук перебирает его пряди, мягко гладит по голове. Вторая рука покоится на талии Чимина и от этого ему так тепло, что хочется пребывать в таком состоянии как можно дольше. - Хён?.. - М? – Пак поднимает голову, опираясь подбородком о грудь Чона, и заглядывает тому в глаза. Чонгук скользит пальцами по волосам старшего, спускается ниже, совсем невесомо касается уха и переходит на лицо. Брови, глаза, скулы, нос, подбородок, губы. Останавливается, задерживая внимание на пухлых, чуть искусанных губах, и ловко перемещает пальцы на шею шатена. - Хён… Я не хочу быть твоим другом. – Он чертит пальцами какие-то узоры на коже Чимина, легко, совсем невесомо, царапает ногтями, и касается так нежно, будто бы он рассыплется, если надавить чуть сильнее. – Я хочу целовать твою шею. Чимин вздрагивает. Затуманенный разум кричит, пытается понять: реальность или сон. В жар бросает мгновенно, кажется, даже лицо начинает пылать от таких слов. И он не знает, от чего именно такая реакция: от предвкушения происходящего или страха, что всё забудется наутро. Он сам приподнимается, приближается к такому любимому лицу (замечая, что даже заплывшие от алкоголя глаза и запах перегара не портят его) и шепчет в самые губы. - Так целуй. Всё случается как-то быстро и сумбурно. Чонгук подаётся вперёд, совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы столкнуться губами с хёном. Чимин, почему-то сладкий, хоть и выпил почти столько же, сколько и сам Чон. А Пак ощущает на языке привкус табака (Чонгук выходил на балкон минут на 15, Мин подозревал, что он курит, но сегодня ему было позволено многое) и соджу. Чонгук слишком умелый, слишком знает, как всё надо делать. Такой горячий, напористый и нежный. Его язык обжигает изнутри, заставляет захлёбываться собственными стонами, таять от возбуждения и извиваться в чужих руках, как змея. - Хён… - Выдыхает, задыхаясь, младший. Его дыхание совсем сбито, зрение расфокусировано, а перед глазами пелена возбуждения. – Хён… Чимин разворачивается, падая на пол и больно ударяясь лопатками. Чонгук нависает над ним, вдавливает в деревянную поверхность сильнее и целует так глубоко, что шатену кажется, будто он умирает. Чон целуется как Бог, и Пак ни за что в жизни не откажется от этих слов. Мин тяжело дышит, пытается отдышаться, пока младший скользит губами по подбородку и спускается к шее. Оставляет после себя мокрую дорожку и несколько отметин. Чимина кроет от ощущения таких желанных губ на своей коже, от языка, от пальцев, что исследуют каждую клеточку его тела. Он даже не знает, захочет ли останавливаться на этом. Он может серьёзно пожалеть об этом на завтра, но единственное, что он может делать сейчас, это стонать «Гуки», обвивая его шею руками.

***

Он действительно пожалел наутро. О том, что они выпили так много (голова трещала, а горло высыхало) и о том, что выпили недостаточно (он помнил всё, абсолютно всё, произошедшее ночью). А эти воспоминания дополнял совершенно голый Чонгук под одеялом, что жался к старшему, словно кошка. Потому что, на самом деле, они забыли закрыть окно, и в комнате был настоящий дубарь. Пак боялся пошевелиться. Ему было слишком неловко будить Чона, слишком неловко встречаться с вчерашними последствиями лицом к лицу. Гук спал как младенец, поэтому Мин (предельно осторожно) выбрался из объятий младшего, надел нижнее бельё и рубашку, что оказалась ближе всего – Чонгука. Словно кошка, он проследовал на кухню, постанывая и охая от боли в пояснице, заднице и ногах. Всё тело ныло, а ноги иногда подкашивались, вспоминая бурную ночь. Ещё в коридоре он заметил шею, что превратилась в один огромный синяк от многочисленных засосов и укусов. А когда одевался, заметил точно такие же отметины на ногах и животе. Поздно краснеть, но Чимин всё равно сделал это, стоя у плиты и готовя завтрак. - Малыш. – Хриплый голос на ухо и тёплые руки вокруг талии. – Тебе идут мои вещи. Пак вздрагивает. Чонгук не любит делиться своей одеждой с посторонними. Он даже не может дать полотенце, которым сам пользуется. Для гостей у него есть отдельная стопочка белья, которую они могут брать в пользование. Чимин был исключением. Он всегда таскал с его шкафа футболки и байки, потому что они были больше и теплее. Чимин любит большие вещи. - Я же просил не называть меня так. – Смущённо бормочет Пак, выключая огонь. - Я имею на это полное право. – Недовольно говорит брюнет, разворачивая Мина к себе лицом. - Кто тебе сказал такое? – Хмурится старший и отводит глаза. - Ты, этой ночью. – Довольно улыбается Чонгук, скользя пальцами по голому бедру парня. - Мы были пьяны. – Он не уверен, значит ли это что-то. Поменяются ли от этого их отношения, взаимны ли их чувства. Чимину в жизни всегда нужна гарантия, он не любит догадок. - Мне всё равно. – Качает головой Гук, вжимая Пака в плиту. – Мы оба хотели этого, разве я не прав? Чимин молчит. Должен ли он сказать правду? Хочет ли? Может, он всё ещё стыдится своих чувств? - Хён? Я прав? - Да. – Совсем тихо, опустив голову как можно ниже. - Тогда в чём проблема? – Он приподнимает голову старшего за подбородок и заглядывает в шоколадные глаза. – Я люблю тебя, хён. Давно люблю. - Насколько давно? – Неверие, отрицание. - С того дня, как ты начал греть свои руки в моих карманах. Слишком давно. Слишком много времени прошло. Неужели он был так ослеплён своим страхом попасться, что не замечал взглядов Чонгука в свою сторону? - Почему не сказал раньше? - Наверное, по той же причине, что и ты. – Он улыбается, а после легко целует в шею. – Кажется, я немного переборщил вчера. – Виноватая улыбка и нежные пальцы на отметинах. - Всё в порядке. – Тушуется шатен, но улыбку не скрывает. - Так тебе это нравится? – Поднимает бровь Гук, ухмыляясь. - Заткнись. – Он отталкивает младшего от себя и быстро перекладывает содержимое сковородки на тарелки. – Завтрак подан.

***

- Так что? – Тэхён играет бровями, поглядывая на друзей. – Всё ещё друзья? - Заткнись. – Фыркает Чонгук, отворачиваясь к окну. Его пальцы сжимают тёплую ладонь хёна, а сам Чимин греется в его куртке. Вечер выдался холодным. - А я говорил. Давно пора. – Машет рукой Ким, широко улыбаясь кому-то за спиной парней. Чонгук поворачивает голову и видит невысокого блондина с сигаретой в зубах. Он выглядит словно гангстер, сбежавший с очередной драки или сделки, по добыче наркотиков. Такой серьёзный, и с уставшими от жизни глазами. - Хён! – Зажмуривается Тэхён, когда блондин подходит к нему совсем близко. - Прости. Давно ждёшь? – Парень немного шепелявит, и его голос пробирает до мурашек. А когда взгляд падает на Кима, то вся усталость куда-то пропадает. Остаётся только нежность и тепло. - Нет. Не волнуйся. – Он поворачивает голову к затихшим Чонгуку и Чимину и кивает в их сторону. – Это мои друзья. Я говорил тебе о них. Чимин и Чонгук. Блондин протягивает свою руку с длинными пальцами, выкидывая сигарету куда-то в траву. - Мин Юнги. Чимин отмирает первый, тепло улыбается, и тянет свою ладонь в ответ, крепко пожимая. - Приятно познакомиться. Тэхён много рассказывал о тебе. - Правда? – Юнги польщёно улыбается и прижимает младшего к себе ближе, коротко целуя за ухом. – Я думал он будет прятать меня от всего мира. - Я это сделаю, если ты не прекратишь. – Краснеет Ким, смущённо отворачиваясь. - Я тоже это сделаю, если ты продолжишь так ему улыбаться. – Шепчет на ухо Чонгук, сильнее сжимая чужую ладонь в своей. - А что, если я хочу этого? – Улыбается ему в ответ Пак.