Его секретное оружие

Этот пятничный вечер ничем не отличался от других таких же послерабочих вечеров Такаюки. Он сидел на высоком блестящем стуле в одном из многолюдных баров Токио и мелкими глоточками пил какой-то слоеный разноцветный коктейль, украшенный розовым зонтиком. Выглядело со стороны все так, будто он тут впервые и жутко стесняется, стреляя карими глазками то влево, то вправо на подвыпивших галдящих посетителей. На самом же деле, Такаюки был постоянным клиентом этого заведения и отстегивал немалые чаевые бармену, чтобы тот не задавал вопросов. Еженедельно миловидный молодой служащий небольшой фирмы по производству медикаментов появлялся в этом баре лишь с одной целью – потрахаться. Но так как его вкусы были весьма своеобразны, ему приходилось предпринимать небольшие ухищрения, чтобы не остаться без внимания партнеров. Такаюки любил секс. Такаюки любил быть сверху, как наездник. Но только с одним условием – чтобы в его попке обязательно присутствовал теплый, упругий и длинный член партнера. Казалось бы, чего проще – найти гея-любовника в Японии. Но Такаюки не везло, его постоянно неправильно понимали. Ему попадались либо совершенно нормальные гетеросексуальные парни, либо приставали жирные старые извращенцы. Делать нечего, нужно как-то утолять свои желания. Поэтому Такаюки придумал гениальный, как ему казалось, план. Всего-то надо было подсыпать немного афродизиака, смешанного с капелькой снотворного в стакан ничего не подозревающей жертвы и ночь блаженства, о которой изнасилованный партнер даже и не вспомнит, гарантирована. Сегодня что-то не везло – все красивые парни были уже со своей парой, поэтому Такаюки в противоречие обычного, выпил почти весь свой коктейль, показавшийся ему слишком крепким, и теперь помутневшим взором пытался разглядеть лица посетителей. Бармен что-то ему говорил, ставя перед ним стакан воды, но Такаюки слышал все словно сквозь вату, поэтому только помотал головой, отчего все вокруг закружилось, и провалился во всепоглощающую темноту. Такаюки постепенно начал все острее осознавать странные ощущения, будто он плывет на лодке и волны раскачивают ее, то вперед, то назад, медленно и плавно. Он почувствовал, что лежит с закрытыми глазами, а тело его обдувает теплый влажный ветерок, отчего мурашки бегут по спине. Он открыл глаза и увидел напротив чью-то темно-каштановую макушку, раскачивающуюся взад-вперед. Проморгавшись, Такаюки опустил взгляд ниже, осматривая голые мускулистые плечи незнакомца, его «шоколадный» пресс, завитки темных волос на лобке и упругий член с хлопками вгоняющийся в зад Такаюки. Ничего не понимая, Такаюки попытался вылезти из-под незнакомца, но ему не удалось даже пошевелится – его руки и ноги были привязаны полотенцами к основанию чужой двуспальной кровати. Незнакомец видимо понял, что его жертва пришла в сознание, и поднял голову, на мгновения прерывая томительные движения в попке Такаюки. Он посмотрел в лицо Такаюки, давая ему узнать себя, после чего продолжил, становящийся все более яростным и возбуждающим, к стыду Такаюки, половой акт. Такаюки пытался осознать все случившееся, а точнее, почему это бармен, которому он отваливал такое бабло за молчание, сейчас с упоением трахает его в незнакомой квартире. Правда, больше всего в этот момент Такаюки выводила из себя мысль – «Почему это я не сверху?» Но тут его мысли прервал неудержимый поток блаженства, отчего Такаюки беспомощно застонал. Он любил позу наездника только потому, что заветная точка удовольствия в его дырочке находилась в не совсем удобном месте, из-за чего все его пассивные позы приносили удовольствие только партнеру, но не ему. Поэтому, когда он находился сверху, он мог направлять член партнера туда куда нужно и получать разрядку, когда ему захочется. Этот бармен оказался просто невероятно искусным любовником, найдя нужную точку, он с усиленный рвением принялся тереться об нее своим пульсирующим членом, заставляя забыть Такаюки о его плачевном положении. Такое удовольствие не могло длиться вечно и, выгибаясь всем телом, насколько позволяли путы, и непрерывно постанывая, Такаюки кончил как никогда раньше, разбрызгивая свою сперму на крепкий торс бармена. Тот что-то простонал, усиленно задвигал бедрами и полностью вогнав член в подрагивающую попку Такаюки, тоже кончил. Сквозь туман усталости Такаюки наблюдал как капельки пота и спермы стекают с загорелого тела бармена, пока тот аккуратно вынимает свой член из Такаюки и нависнув над ним осторожно, будто боясь быть отвергнутым, развязывает полотенца, удерживающие руки. Не в силах справиться с одолевающей усталостью Такаюки на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их, уже ярко светило солнце и он спал в своей кровати в любимой пижаме с розовыми зайчиками. Такаюки сразу не поверил, что бывают такие правдоподобные сны, поэтому немного поерзав на кровати, окончательно убедился, что прошлая ночь была настоящей. Осторожно, так как попа очень болела и зудела, сев на край кровати, он осмотрел свои запястья и лодыжки. Как он и думал – на них остались красноватые следы от полотенец. Осмотрев комнату он не нашел ничего постороннего, что бы напоминало о присутствии в ней кого-то, кроме Такаюки. Ему даже стало немного грустно. Он надеялся, что бармен никуда не исчезнет – уж больно хотелось повторить ночной опыт. Хоть он и осознавал, что оказался на месте своих жертв и должен был вреде бы негодовать (заявить в полицию или подать в суд). Но ему хотелось только одного – еще раз оказаться привязанным и быть как следует оттраханным тем парнем. Он решил во что бы то ни стало добиться того бармена, даже если придётся раскрыть свои обманы и все дни проводить в баре, преследуя его. Размышляя таким образом, он встал с кровати и только тут заметил на подушке небольшой листок бумаги. Это была написанная от руки записка: «Такаюки, я давно наблюдаю за тобой и твоими играми. Надеюсь, мой урок не прошел даром, и ты задумаешься о своих поступках и о том, какой вред причиняешь ничего не подозревающим людям. Если же этого недостаточно, то я буду вынужден заняться тобой вплотную. Готовый помочь, Мидори Кай» – Я очень хочу твоих частных уроков, Кай. – Прижимая к груди листок, радостно прошептал Такаюки и пошел приводить себя в порядок, с трепетом ожидая сегодняшнего похода в бар.