Солнце Белой Пустыни

***       Накануне визита Эспады, Уэко Мундо…       Интересно, почему на этом небе не видно звезды? И луна какая-то… зловещая. Словно ухмыляется, любуясь, как Пустые рвут друг друга на части от всепоглощающего голода и страха регрессии…       Тишина, разбавленная шорохом песчинок Великой Пустыни, казалась оглушающей. Это была, похоже, лучшая его идея за последнее время, уйти сегодня на купол… настроение, что ли, такое? Или просто слишком много посторонних мыслей в голове?..       Куросаки сидел, поджав под себя ногу, и слушал шепот песка. То тише, то громче, песчинки перекатываются на ветру, так было годы и века назад, и так будет и дальше… Далекий победный рык пустил отголоски по пустыне, барханы отозвались, многократно отражая эхо. Ответный рев в несколько голосов — это может быть только Джаггерджак со своей стаей. Охотятся… Октава только вчера доложил, что последний из бывших фрассьон павшего Сегунды, Баррагана Луизенбарна, был извлечен из Капсулы и помещен на «домашнее лечение» — значит, стая Сексты охотится не для себя. Лечат, кормят… — Владыка, — прервал вялотекущий поток повелительской мысли голос ЗаэльАппоро. — Вы… о, простите… — Иди сюда, — махнул рукой очнувшийся от философских мыслей Ичиго. — А то тебя за свистом ветра не слышно. — Как прикажете, — негромко пробормотал Октава, устраиваясь поблизости. — Я закончил консервацию лаборатории, Куросаки-сама. Проблем возникнуть не должно… — Что с Ичимару? — искоса глянул шинигами на явно чем-то обеспокоенного подчиненного. — Ты говорил, его восстановление должно завершиться буквально со дня на день?  — Да, Владыка. На столь… кратких сроках очень сложно спрогнозировать время выхода из стазиса. — Не трудись объяснять, я понимаю. Ты и так делаешь невозможное, Заэль… ума не приложу, как и когда ты все успеваешь. — Спасибо, — смутился арранкар, протирая очки. Ичиго с неослабевающим интересом наблюдал за этой картиной. — Я… я посмел нарушить ваше уединение, чтобы задать один вопрос, Владыка. — Слушаю тебя, — улыбнулся повелитель. — Существует вероятность того, что пробуждение Ичимару-сама произойдет в день нашего визита в Сейрейтей. Я… я хотел бы с вами посоветоваться. — Ну, зная мою удачливость, могу точно сказать — так и выйдет, — обреченно вздохнул новоявленный повелитель. — В моем случае закон Мерфи действует на все сто процентов! — Закон… Мерфи? Не слышал про такой, — в замешательстве захлопал глазами Октава. — Это ученый такой?.. — Не… это, так сказать, принцип моей жизни, Заэль. Все, что может пойти не так, обязательно пойдет не так… — Впервые слышу, — покачал головой арранкар. — Но прекрасно его понимаю. Бывают такие дни, что в лабораторию лучше вообще не заходить! — Ага. А еще лучше — из кровати не вылезать, — рассмеялся шинигами. — Как этот жизненный парадокс способен проявиться в условиях твоей лаборатории, с учетом того, что ты там творишь, даже думать не хочется! — По-разному бывает, Владыка, — уклончиво ответил ЗаэльАппоро. — Иногда везет, иногда — нет… но после пары неудачных дней никто из обитателей Лас Ночес не рискует лишний раз и без особой необходимости приближаться даже к дверям лаборатории… и правильно делают. — Могу себе представить… ладно, вернемся к нашей проблеме. Оповещение, я так понимаю, не сработает? — уточнил Куросаки, потирая затылок. — Я вижу лишь один вариант — оставить в лаборатории дежурного. — Я с вами полностью согласен, — закивал Гранц. — Вот только… что он сможет сделать, даже если определит, что пробуждение началось? — Мне прекрасно известно, Заэль, что ученых в Лас Ночес больше нет, — хмыкнул шинигами, укладываясь на гладкую поверхность купола. — И процедура выведения объекта из стазиса непроста, ее невозможно поручить кому-то другому. Вывод может быть только один. Единственое, что реально сможет сделать дежурный — это срочно вызвать тебя. Собственно, за этим ты и пришел, верно? — хитро сощурился на подчиненного Куросаки. — Можно было не разводить церемонии, а просто сказать, что нужно разрешение на возможный визит в Сейрейтей для кого-то из фракций. Заэль, может быть, хватит меня бояться?       Арранкар спрятал лицо в ладонях, собираясь с мыслями, и тихо, на грани слышимости, произнес. — Я почти уничтожил ваших друзей, Владыка. Ни быстро, ни безболезненно убивать я не умею, я слишком слаб для этого. Я чуть не запытал насмерть двоих ваших ближайших друзей… — Я знаю, — перебил кающегося Эспаду Ичиго. — Абараи Ренджи и Исида Урью не погибли в твоих руках только благодаря вмешательству Куроцучи Маюри. И?.. — Но… — изумленно распахнул глаза явно приготовившийся к мучительной смерти Октава. — Хватит, — весомо уронил Куросаки. От удара кулаком купол над башнями Лас Ночес тонко завибрировал. — Достаточно уже. Мы сражались, все со всеми. Мои друзья и я сам были изрядно потрепаны, вы же, ребята, чудовищно сильны… и хватит уже с меня бесконечных извинений. Шла война, вы выполняли приказы того, кого считали своим Владыкой. Так что никакой вины за тобой нет, ЗаэльАппоро. Перед ребятами, правда, будет не лишним извиниться, но передо мной ты ни в чем не виноват. — Спасибо… спасибо, Владыка, — тихо прошептал Гранц, снова принимаясь протирать очки. — Так что, кого оставишь в лаборатории за старшего? — поспешил сменить приевшуюся за последние дни тему Куросаки. — Есть предположения, на кого можно положиться в таком непростом деле? — Как не быть, — сверкнул улыбкой успокаивающийся Заэль. — Попрошу у Гриммджо Ильфорте… — Он же твой брат, верно? — покосился на заметно оживившегося арранкара Ичиго. — Слушай, вот давно хочу спросить. Как так вышло вообще, что вы родные братья? Ведь Пустые… — Появляются в результате эволюции, вы хотели сказать? — договорил за повелителя Октава. — Все верно. Но мы с Ильфорте — редкий случай, Владыка. Для наглядности — на следующей стадии эволюции Новена Эспада, Аарониро Ауруэри, станут двумя адъюкасами, и они будут кровными родственниками. — Опа, — изумленно вытаращил глаза шинигами. — Значит вы были… — Равными по силе душами в одном теле, Владыка. Я не знаю, что бы произошло, если бы мы продолжали бой между собой, я этого просто не помню. Помню лишь, что в какой-то момент мы поняли, что пока мы выясняем, кому из нас будет принадлежать наше общее тело, нас запросто поглотят другие. Мы… если можно так выразиться, мы заключили перемирие, к которому потом просто привыкли. Только вот эволюции на наши перемирия было наплевать, да и силы мы накопили немалое количество… Так что когда настала стадия преобразования, из одного очень сильного гиллиана получилось два слабых адъюкаса. — Стоп, — протестующе замотал головой Ичиго, чувствуя, что окончательно запутался. — Ты же только что сказал, что вы много сил набрали! — Много — для одного, Куросаки-сама. Нас же было двое, и на нас двоих реяцу едва-едва хватило. А когда процесс эволюции наконец завершился, мы решили разделиться… и разошлись в разные стороны, как можно дальше друг от друга. — Голод? — понимающе усмехнулся шинигами. — Он самый, — выдохнул Заэль. — Мы провели в одном теле много лет, и не желали друг другу гибели. Вот и… обезопасили друг друга. Хотя бы от себя самих. Вновь мы увиделись уже в Лас Ночес, и Ильфорте уже был в стае и во фракции Гриммджо. Я был очень рад за него… — Вы… узнали друг друга? — Конечно! Как можно не узнать того, с кем делил одно тело и одну добычу несколько десятилетий?! Общаться, правда, мы не пытались. — Айзен? — Именно. Эспада должна быть сильной, Номера Эспады не должны иметь слабостей. А наличие кого-то близкого — это слабость, которой можно воспользоваться, Владыка. И вы это, я думаю, знаете не хуже меня. — Это точно… — Я, если совсем по-честному, очень плохой боец, Куросаки-сама, — печально вздохнул Октава. — Я не сильнее моего брата, и если оценивать именно силу, я больше похож на фрассьона, чем на Эспаду. — Вот не надо, тоже мне, слабак нашелся, — фыркнул повелитель, закидывая руки за голову. — Ренджи до сих пор при твоем упоминании за живот хватается… здорово ты их с Исидой потрепал! Твоя сила не в количестве реяцу, не в мощности иерро, и не в остроте меча. — В интеллекте, — согласно кивнул арранкар. — Мои опыты принесли плоды, чему я не могу нарадоваться. Только благодаря моим научно-исследовательским успехам я и попал в состав Эспады, Владыка. — Отнюдь… ты правда думал, что я не замечу? — Ичиго покосился одним глазом на ошарашенного подчиненного. — Вы хорошо прячетесь, ребята, но свежим взглядом со стороны, Заэль, видно очень и очень многое. Ведь в составе Эспады вас всего двое таких уникальных. — Вы… вы все-таки заметили, Куросаки-сама, — убито пробормотал Гранц, опуская голову. — Само собой, — кивнул тот. — Дальше всех в развитии продвинулись ты и Куатро, хоть и совершенно разными путями. Это при том, что шансы были у троих… Примера, если можно так выразиться, добровольно сошли с дистанции, просто волевым усилием остановив собственную эволюцию. Они ведь такими и пришли в Эспаду, верно? — Я не узнавал, Владыка, — чуть слышно произнес Октава. — Проявлять подобный интерес во времена правления Айзена было бы… неосмотрительно и недальновидно. — Как много вы не знаете о себе же, ЗаэльАппоро… — вздохнул шинигами. — Вы… как вы это выяснили, Куросаки-сама? — изумленно распахнул глаза арранкар. — А я и не выяснял. Я просто… просто знаю, понимаешь? — приподнялся на локте Ичиго. — Понятия не имею, откуда, просто — знаю. При этом я могу не иметь ни малейшего понятия, почему получилось именно так, и не имею представления, что будет дальше. Но то, что с вами происходит в данный конкретный момент, я вижу. Вы с Улькиоррой идете разными путями, он — по пути развития способностей, ты — по пути развития интеллекта. Поэтому он достиг Сегунда Этапа… а ты спокойно снимаешь маску.       В очередной раз принявшийся протирать очки Гранц застыл каменным изваянием. Медленно повернувшись к Владыке, он немного расслабился — повелитель мягко улыбался, глядя на изящную белую оправу в руках арранкара.