Тяжело - это когда плачет человек, который всех утешал

      Астрид не знала какого это — потерять всё. Она даже представить себе не могла, как пережить весть о возможной гибели близких. И тем более девушка и думать не смела о жизни дальше, зная, что в их смерти виновна именно она.

***

      Прилетев на Олух и увидев Стоика, такого храброго и мудрого вождя, сейчас на предсмертном одре, Астрид не сдержала слёз. Ей было невероятно жаль не только своего парня, но также и весь остров. Как жить дальше без его главной опоры никто не знал. Но стоило взглянуть на Иккинга, чтобы понять: это всё было невероятно мелочно и неважно. Подросток явно корил себя, возвышаясь над отцом и шепча что-то, словно безумном бреде. Его руки крепко сжимали простыню, а сам он был напряженный до предела. Астрид так хотела помочь, но ей не дали, нагло выпихнув из хижины и заявив, что сыну вождя нужно уединение.

***

Девушка практически смирилась с мыслью о том, что поговорит с парнем завтра, когда услышала тихие, едва различимые всхлипы. Кто-то явно плакал, а значит этому кому-то была нужна помощь. Подходя ближе, она уже интуитивно знала, кого увидит. Иккинг сидел на краю скалы, поджав под себя ноги. Его спина неровно подымалась и опускалась, словно подчёркивая состояние подростка. Странно, но ночной фурии нигде не было видно. Астрид хотела подойти ближе, обнять и успокоить, но ватные ноги не желали слушаться. Она столько раз видела этого храброго парня в бою, наблюдала за тем, как он легко и чутко дарит веру каждому нуждающемуся; как без лишних слов может в одну секунду поднять настроение. Сейчас видеть его таким (вовсе не жалким нет, да и не беспомощным, скорее одиноким и брошенным) было до жути тяжело и больно. Поборов подступающие слёзы, девушка подошла ближе. Её шаги не были замечены, также как и попытки поддержать — проигнорированы. Руки сами опустились на плечи подростка, пока глаза пытались столкнуться со столь любимым взглядом напротив. — Иккинг, — голос звучал так слабо и приглушённо, словно сейчас в беззвучных рыданьях содрогалась она. Девушка подсела ближе, уже полноценно обнимая брюнета и обжигающе дыша тому в шею. Правильных слов не было, хотя, казалось, они были и не нужны. Лишь одно её присутствует и размеренное дыхание, что словно коконом обволакивало сознание и дарило необходимое чувство защищённости. Лишь только это было важно. Никто не считал сколько пришло времени прежде, чем подросток отстранился и взглянул в глаза напротив. — Спасибо, — глухо прошептал он, словно боясь пошевельнуться. Его глаза проникали в самую душу, вороша что-то внутри. На благодарность девушка лишь легонько кивнула, касаясь своим лбом его. — Мы со всем справимся, — мягко проговорила она, очерчивая подушечками пальцев линии лица подростка. — Твой отец невероятно сильный, так же как и ты. Астрид не заметила дрожь, что пробежала по телу напротив, а может просто не придала ей значения. В любом случае, ей было не понять, насколько важны сказанные слова и насколько они необходимы. Когда весь мир рушиться, достаточно одного прикосновения, чтобы вновь найти в себе силы дышать. Сейчас эта девушка была его спасательным кругом, и он не намеревался её отпускать.

***

      Небо медленно теряло свои тёмные цвета, пуская в мир долгожданный день. Кто-то лишь только просыпался, а кто-то — ложился спать. Для кого-то этот день был днём первого вдоха, а для кого-то ознаменовался последним. Каждая душа встречала его по-своему, как и двое влюблённых на краю скалы. Парень сидел казалось слишком близко к обрыву, но на удивление это никого не беспокоило. Как и то, что на его щеках всё ещё виднелись дорожки недавних слёз. Девушка находилась рядом, не только сейчас, но и во время всего его длительного пути. Она продолжала крепко обнимать парня, будто боясь, что тот может исчезнуть. Её теплое дыхание едва касалось щеки подростка, но это не мешало ему зажигать огонь в сердце напротив. В эту ночь определённо произошло многое. Девушка поняла, что по-настоящему тяжело — это когда плачет человек, который всех утешал. Что по-настоящему невозможно смотреть в любимые глаза, видя в них лишь боль и отчаяние. И что по-настоящему стоит чего-то только тот момент, когда казалось рушится весь мир, но при этом на его руинах строится что-то новое. Она знала, что будет рядом с ним всегда и в боли, и в радости. Понимала, что ещё возможно не раз станет свидетелем его слёз. И была просто счастлива от того, что их сердца давно бились в унисон, а значит остальное неважно. Ведь целому миру известно, что они преодолеют всё, и пускай хоть кто-нибудь усомниться…