Счастье с привкусом чая

Шура, тяжело дыша, отстранился в поисках источника шума. Бортник же на это забил, притянув кареглазого за затылок, кусая покрасневшие губы, и тут же принялся зализывать укусы. Ему было слишком хорошо чтобы сейчас думать, где-то на подкорке он понимал, начни он сейчас анализировать и вся эйфория пройдет. Спустившись губами к горячей шее, Лева не отрываясь свел руки за талией и стянул фартук чайного продавца, ладонями залазия под футболку. Поднимая ее вверх, он смелел в своих касаниях все больше, а потом и вовсе снял футболку с Шурика. Непривычно было после этого водить по подтянутой грудной клетке и проглядывающемуся прессу, не находя мягких грудей, но заметивший замешательство Уман снова втянул в мягкий поцелуй и сомнения отошли. Мягко отстранившись, уже кареглазый принимается исследовать горячее тело, спускаясь от уголка губ к подбородку, проходя по челюсти, оставляя влажный поцелуй под ней и спускаясь к вороту свитера. Шура тихо стонет, утыкаясь носом в немного влажную шею и еще сильнее вплавляется телом в Леву, так, что даже мороз за окном и не ощущается вовсе сквозь прорехи в оконных рамах. Впутывая пальцы в светлые волосы, Лева мягко тянет голову Шуры вверх, заглядывая в пьяные глаза. Дыхание обоих сбилось, тела била дрожь, а по коже бегали мурашки. В порыве чувств голубоглазый потерся носом о нос, тут же утягивая Умана в поцелуй. В попытке скрыть предательский румянец, Лева спускается с поцелуями на шею, прихватывая кожу над ключицами.Пока он размышлял о своем решении, Шурик пролез под свитер, вслепую пытаясь расстегнуть пуговицы рубашки. Парень впервые был не рад выбору одежды, обычно зимой рубашка только в плюс, но в груди уже зудело от желания прижаться кожей к коже. Шумно втянув воздух, Бортник отстранился, снимая свитер, сразу принимаясь за пуговицы, но пальцы совершенно не слушались. Руки мягко отстранили и Шура продолжил методично расстегивать пуговицы, обжигая взглядом открывающуюся кожу. Шура водит руками по телу, опускает на попу, сжимает ягодицы. Внезапно, подхватив под попу Леву он поднимает его на руки и подносит к креслу. Аккуратно, усадив его, сам опускается перед ним, расстегивая ширинку и стягивая джинсы с бельем до колен. Рассматривая затуманенными от возбуждения глазами его тело, Шура останавливает взгляд на головке, обильно исстекающей смазкой. Не медлив, он приближается к члену и облизывает по всей длине от основания, всасывает головку, вызывая громкий стон у Левы. Удовлетворенный реакцией, начинает действовать быстрее, сильнее сжимая член, водя по нему языком, надавливая на чувствительное место, щекоча языком яйца и мошонку. У Шуры от переизбытка эмоций кружится голова, а, когда Бортник взял член полностью, у него сорвало крышу. Он схватил Леву за волосы и начал сам насаживать в удобном ему ритме. От вида слезившихся глаз и тонких ниточек слюны от члена до губ не менее сошедшего с ума парня захватывало дыхание, хотелось, большего. Шура взял голубоглазого за подбородок и жадно поцеловал, чувствуя собственный вкус. Потянув Леву за плечи, захватив теплый плед и кинув его на пол, он укладывает себя и голубоглазого. Оседлав бедра, он расстегнул рубашку дрожащими от нетерпения пальцами, восхищаясь подтянутым животом. Лева старается прикрыться, ведь никто не видел его таким доступным. Шура, заметив его залитое румянцем лицо, только перехватывает его руки и садится между его коленями, не давая уйти в себя. Не разрывая зрительного контакта, Шурик поцеловал коленку, перешел влажными поцелуями на внутреннюю сторону бедра, аккуратно раздвигая колени. Решив ещё распалить Бортника, кареглазый лизнул пупок и прикусил один сосок, зажимая второй указательным и большим пальцами. Для Левы было неожиданностью то, что действия Шуры вызовут у него настолько приятные ощущения. Наигравшись вдоволь с телом, Шура опускается поцелуями ниже, стараясь не разрывать зрительный контакт. Мягко целует основание ствола, сразу спускаясь ниже. Сверху слышится судорожный всхлип и колени чуть размыкаются. Кареглазый сжимает крепко бедра, целует внутреннюю сторону, целует и начинает вылизывать колечко сжимающихся мышц, влажно проводя языком. Бортник вспыхивает и пытается отстраниться. Взглянув на Шуру и увидев взгляд полный желания, предназначенный ему, Лева не смел больше дёргаться. Еле сдержав стон, он ощутил мягкий плен губ, на своем стволе. Плавные движения чужого языка на чувствительных местах дурманили, вызывая стоны и томные вздохи.Впутывая пальцы в светлые волосы, Лева мягко тянет голову Шуры вверх, заглядывая в пьяные глаза. Он почти уверен, выглядит еще более разнузданно. Дыхание у него сбилось, по ощущениям, больше. Окутанный в новые необычные ощущения, Лева не заметил, как его ласкают между ягодицами. Его отрезвило, когда неожиданно он ощутил фалангу пальца. Шура, слегка проникая пальцем, старался отвлекать от неприятных ощущений, целуя везде, куда только мог дотянуться. Бортник в открытую стонал, уже сам насаживаясь, терся пахом о Шурика, выцеловывающего его шею и грудь. Уман добавил второй палец, второй ладонью обхватив конец. Пары движений хватает, чтобы довести Леву до искр в глазах, крупной дрожи во всем теле и крика. От подобного зрелища Шура и сам спустил в штаны как подросток, рыкнув в область шеи голубоглазому. Переведя дух, Шура, одевшись настолько быстро, насколько мог, помог Леве встать, привести себя в порядок, надеть куртку и, поцеловав в щеку, закрыл кофейню. Дорога до дома заняла несколько минут, которые обоим хотелось продлить, ведь они понимали, что разговор неизбежен. В итоге, молодые мужчины зашли в магазин, купив корм коту, долго выбирая между рыбой и курицей. Как только входная дверь открылась в ноги парням бросился теплый комок, который пришлось заносить в квартиру. Дома настойчиво кричал кот. — Ты его кормишь? — спросил Шура, поднимая питомца и прижимая к себе. — Теперь нет, — ответил Лева, услышав лёгкое мурчание любимца в чужих руках. С лёгкой усмешкой Шура сел на кресло. — Чай, кофе? — спросил голубоглазый, направляясь в кухню, шурша купленным недавно кормом и приманивая кота. — чай и кота, пожалуйста, — крикнул Шура. Через 10 минут две кружки с чаем стояли на небольшом столике у кресла, а двое мужчин спорили из-за того, у кого на коленях должен сидеть кот. В итоге, кот, наевшись досыта и по всей видимости желавший тишины и покоя, самостоятельно принял решение уйти незамеченным. Повисло неловкое молчание. Спустя пол кружки Шура вздохнул и на одном дыхании выдал: — Слушай, я понимаю, что для тебя это может быть не так серьёзно. Но для меня ты значишь очень многое. Если не хочешь быть со мной в романтических отношениях, давай останемся друзьями. — Шур, — нервно вздохнул Бортник, вставая с дивана и медленно подходя к креслу, — для меня это совсем ново. Я не уверен в себе и в своих чувствах, но ты мне очень дорог…давай попробуем, — приблизился Лева к Шуре, встал между раздвинутыми коленями последнего и поцеловал, едва касаясь губами. Зарывшись ладонями в длинные пряди, Лева почувствовал как его подхватили под бедра и подняли. Скрестив ноги за спиной Шурика, голубоглазый уронил его на себя, пока Уман пытался аккуратно опустить его на диван. — Лев, я так не могу. Он смотрит прямо в душу. Голубоглазый фыркнул, вылезая из-под Шурика: — Ну что, Лу, долюбовался? Все, нельзя тебе теперь в спальню, к дяде на диван нельзя будет… — продолжая сетовать на поведение кота, Бортник удалился, шлепая по паркету. Уман даже не особо вслушивался в преувеличенные сокрушения, он был слишком окрылен сегодняшним днем. — Так на чем мы остановились? — прошептал Лева, плюхаясь сверху и накрывая собой. Да, Шурик определенно считает этот день лучшим.