Fix Your Shirt

1

— Не то чтобы я очень уж против, но почему именно я всегда оказываюсь в этом ужасе? — жалуется Сону, пока прячет пистолет в кобуру, закрепленную на ремне вокруг ноги, а затем опускает неприлично короткую юбку невероятно стремного платья. — Конечно, я понимаю, что мои ноги — просто бомба, но этот гребанный воск… Больше не соглашусь на это. Никогда. — Ты всегда это говоришь, а в конце поправляешь на себе парики. — Видишь ли, Даниэль, я и сам не понимаю, как выходит, что для меня все всегда заканчивается игрой в переодевания, — говорит Он и слегка поворачивается к своему напарнику, чтобы нормально застегнуть пуговицы на его рубашке. Эта привычка вырабатывается у него, потому что младший снова и снова продолжает появляться на работе в ненадлежащем виде, а Сону любит хвастаться своим идеальным помощником перед всеми остальными стажерами. Именно поэтому перфекционистские глаза старшего не могут не заметить помарку. — Кажется Джисон специально дает нам такие задания. Как думаешь, этот старик ненавидит меня? — Что ж, думаю, если бы он узнал, что ты зовешь его стариком, то точно бы возненавидел тебя, — отвечает спокойно Кан и приобнимает партнера за тонкую талию. — Но знаешь, обычно все девушки нашего отделения оказываются заняты, когда нам подворачивается дело, и к тому же… какой еще мужчина будет так естественно смотреться в платье? — с издевкой спрашивает он.       Возмущенный старший шутливо дает своему помощнику пощечину и как бы невзначай вкладывает в нее чуть больше силы, чем положено, чтобы точно проучить наглеца. А затем, как ни в чем не бывало, просто поправляет чужой воротник. — Даже не надейся, что пара жалких комплиментов покроют твой лошадиный ржач во время того, как мне наносили макияж. — Оу, моя детка злится на своего бойфренда? — смеясь, спрашивает Кан, а затем тянет Сону ближе к себе и еще крепче обнимает за талию. — Моему бойфренду нереально фартит сегодня, потому что я все еще уставший с этого задержания. В противном случае, мои руки бы уже душили тебя, пока бы ты не умолял прекратить. — Вау, кто бы знал, что ты такой фетишист, — с хитрой ухмылкой на пухлых губах заявляет младший.       Сону в ответ лишь саркастически ухмыляется, а затем плавно переходит с чужих плеч на шею, сжимая пальцы. — Ах ты маленький и бесполезный кусок гов-  — Отличная работа, детективы!       Организатор мероприятия (и по совместительству тот, кто раскрывает им преступную личность некого мистера Хона, которого они сегодня успешно задерживают) сейчас стоит напротив и аплодирует их работе с широкой улыбкой на лице. Сону все еще поражает, что Хичоль, будучи одним из самых близких людей того самого Хона, закладывает его копам без лишних раздумий. Хотя чего уж там. Сам Ким Хичоль является поражающим человеком.       Ниэль с Сону мягко кивают головами в знак уважения. — Спасибо, мистер Ким. Мы бы не смогли справиться без вашей помощи. — О, я просто дал подсказку, а все остальное было за вами. Я поражен, особенно Вами, детектив Он. Кроме самого себя, я еще не видел ни одного мужчины, кто бы так хорошо выглядел в платье, — вся небольшая компания разражается смехом, однако Кан с Оном при этом не могут не перекинуться смущенными взглядами. — Вы отлично держались сегодня, и в какой-то момент я понял, что между вами на самом деле что-то есть. Как же еще тогда объяснить эту вашу идеальную игру! — Прошу прощения, но… о чем Вы? — подает голос Ниэль. — Не волнуйтесь, я сохраню это в тайне. Тяжело служить вместе, будучи парой? — спрашивает почти шепотом Хичоль, кивая на парочку перед собой.       И только сейчас парни понимают в какой позе стоят перед своим клиентом. Дани все еще крепко обнимает Сону за талию, буквально прижимает к себе, а последний жмется к боку своего напарника, и выглядят они со стороны наверное… как настоящая пара? Плюс, Ким заходит в комнату как раз в тот самый момент, когда руки Она обвиваются вокруг чужой шеи, что тоже, скорее всего, создает странное впечатление (несмотря на то, что Сону, вообще-то просто хочет придушить засранца, что постоянно издевается над ним.)  — Мы… мы не вместе в реальной жизни, — тут же проясняет Сону и пытается отстраниться от младшего, все еще чувствуя его руку на своей талии.       Глаза Хичоля устремляются к Кану — или к его руке, если быть точнее, но Сону не поддается и не смотрит тоже. Самый старший в этой комнате смотрит на парочку еще несколько секунд, прежде чем понимающе улыбнуться. — Ах, так вот оно что.

2

— Вот же пиздец, кто бы знал, как замерзла моя задница, — недовольно ноет Он, показательно дрожа всем телом, словно он осиновый лист на ветру. Джэхван лишь бросает на нытика быстрый взгляд, прежде чем вернуться к заполнению бумаг. — Не очень сильно, учитывая, что ее у тебя нет, — бормочет Ким.       Сону уже готовится набить рожу наглому коллеге и вместе с этим выпустить стресс, как со стороны раздается раздражающий смех его напарника.       Даниэль подходит к старшему чуть ближе, и если последний и бесится со всего и всех в четыре утра (особенно потому что его срочно вызывают посреди ночи, и он в спешке забывает накинуть куртку), то не может не заметить тепло, исходящее от Кана.       А все потому что на младшем большое, теплое и уютное пальто.       Ах, этот мудак, с завистью думает Он.       Сону просто надеется, что работы в их офисе закончатся с минуты на минуту, и его команда сможет приступить к своим настоящим обязанностям.  — Сону-хён, — зовет его Кан, и когда он поворачивает голову, то видит его, стоящего рядом, с мягкой улыбкой и распахнутыми краями кремового пальто.  — Ты че творишь, идиот? Немедленно закройся от ветра, иначе замерзнешь, как я.       Младший просто слабо качает головой и делает уверенный шаг в сторону хёна. Последний не знает что может учудить младший, однако он точно не ожидает, что Даниэль крепко обнимает его, закрывая своей одеждой от холода. Он ясно слышит свежий и мягкий запах чужого парфюма, смешанный с фруктовым гелем для душа и еще чем-то непонятным, но все же вкусным. Однако его уставшее сознание просто отключается и забивает на, возможно, странную позу, в которой они сейчас стоят, и Сону просто утыкается холодным носом в чужую шею. — Я все еще идиот? — с усмешкой спрашивает Кан. — Заткнись и обнимай крепче.       И, наплевав на все, Сону просто расслабляется в чужих руках, потому что он почти не спит этой ночью, а Даниэль очень кстати оказывается теплым и удобным.       Он чувствует его пристальный взгляд на себе и уже собирается открыть рот, чтобы что-то сказать, как его перебивает Хван, что прочищает горло и говорит своим смертельно невыносимым голосом: — Извиняюсь дико, что хочу разлучить вас, любовнички, но ваши обжимания должны подождать. Думаю, телу в луже крови понадобится ваше внимание.       Сону, раздраженно вздохнув, отстраняется от Ниэля и обиженно говорит: — Сколько еще раз мне нужно говорить, что- — Что вы не встречаетесь? Конечно, нет. В какой-нибудь другой вселенной, где я — главный вокалист мужской группы, — фырчит Ким. — Но это правда! — утомленно ноет Он. — Ага, а того мужчину не пять раз пырнули ножом, а убили волшебной пыльцой. — Хватит сарказма. — Хватит нагло врать самому себе, — говорит Хван, прежде чем скептически посмотреть на горе-парочку. — Вы буквально зависите друг от друга, и это уже начинает выводить из себя, потому что только вы двое не видите очевидных вещей. Даже Минхен с Джисоном не ведут себя так, а они, к слову, женаты не первый год. Вы постоянно тусуетесь вместе, я даже поговорить наедине ни с одним из вас не могу, потому что никогда и не видел вас по отдельности. Сколько раз вас заставали обнимающимися в офисе? И эта твоя тупая привычка поправлять его рубашки, кто вообще делает такое своим коллегам? Да-да, ты у нас перфекционист и эстет, но ты никогда не делал ничего похожего другим своим сотрудникам. Все знают, что вы встречаетесь, даже интерн Минхена, и о, помнишь тот момент, когда мы вернулись с задания раньше, а ты сидел на коленях Кана? Только Бог знает, что вы там творите с оружием и наручниками в наше отсутствие.       Сону в шоке давится воздухом, но ничего опровергнуть не может, а потому и поворачивается к Ниэлю, ища поддержки, однако тот просто стоит и улыбается.       Че бля лыбишься, урод. — Просто быстро закончим с делом и ляжем спать, м? — произносит Кан.       Сону хочет сказать что-нибудь тупое и саркастичное, однако холодный ветер обдает его снова и затыкает на полуслове. Вдруг Он чувствует тяжесть и теплоту чего-то очень мягкого на своих плечах, а в нос снова ударяет фруктовый аромат того самого Кан Даниэля.       Он удивленно смотрит на своего партнера, однако тот просто улыбается и шагает к офису.       Прямо за ним стоит Хван и одними губами произносит «Подкаблучник». Зарываясь носом в ворот чужой одежды, Сону думает, что не может запачкать ее кровью. В конце концов, Кима можно придушить завтра.

3

— Итак, Бан Мина, вы знаете, почему вас арестовали?       Средних лет женщина только накручивает локон своих темных волос на тонкий пальчик, хлопает ресницами и выглядит настолько невинно, что Кан бы и правда подумал, что она ни в чем не виновата, не будь все факты на лицо. Мину задерживают за крупное мошенничество в сфере банковских услуг, где она известна всем как «милая женщина, с мягким взглядом и добрым сердцем». Однако в этом и проблема, ведь благодаря именно этой своей «невинности», она и манипулирует людьми в свою пользу. — Понятия не имею… когда я говорила друзьям, что меня когда-нибудь арестуют за мою сексуальность, я и подумать не могла, что это и правда случится, — смеется она.       Сону собирает всю силу в кулак, чтобы не закатить глаза, чувствуя самую острую на свете неприязнь. Он сразу замечает, как Мина смотрит на Даниэля.  — Шутки в сторону, мисс, давайте серьезнее, — спокойно говорит Кан и кладет перед женщиной толстую папку со всеми доказательствами, что их команда долгое время собирает по всем офисам. Младший обходит женщину и становится у нее за спиной, ловя каждое движение. — Детектив, почему бы нам не поговорить о более позитивных и веселых вещах? — шепчет Мина, а затем обводит пальчиком костяшки на руках Кана, что опирается о стол. — Могу устроить тебе такое веселье, что тебе и не снилось, если понимаешь, о чем я, — влезает в диалог Он. Даниэль смотрит неверяще на своего хёна, а затем откашливается и снова обращается к подозреваемой. — Хорошая попытка, но я не по девушкам.  — А ты точно уверен? Взгляни на меня еще разок.       Сону только усмехается над жалкими попытками Мины отвести от себя тему разговора, подходит ближе к Ниэлю и тянет его от женщины подальше, слабо приобнимая за талию.  — Настоятельно прошу больше не трогать сотрудника правоохранительных органов.       Рука на талии Даниэля парням кажется очень и очень привычной, но для подозреваемой это вовсе не так. Сону совсем не замечает, как крепче сжимает пальцы на чужой талии, однако Мина это видит четко. — Ох, так вот оно что, — выдыхает разочарованно девушка, окидывая двух парней скучающим взглядом. Ни намека на былую кокетливость или невинность в глазах уже нет. — Даже я не настолько бесстыжая, чтобы флиртовать с кем-то в присутствии его парня.       Сону хмурится, желая спросить Мину о чем она говорит, как, наконец, замечает свою руку на талии младшего. Он быстро убирает ее и следом слабо потирает свое лицо, думая, что они с Ниэлем и правда слишком часто обнимаются. — Обойдемся без недопониманий, — говорит старший, — мы не пара. — О! — воодушевленно восклицает Бан, переводя взгляд на младшего. — Значит я могу приударить за этой милашкой? — Ах ты маленькая суч- — Сону-хён!

4

— Мам!       Пожилая женщина оборачивается на зовущий ее голос и, увидев знакомые счастливые лица, ярко улыбается. — Даниэль, ты что тут делаешь? Почему не позвонил перед приездом? — ворчит она и крепко обнимает своего сына, и в этих объятиях Сону видит столько счастья и материнской любви, что сам невольно вспоминает о своей маме. — У нас тут недалеко расследование было, так что я уговорил хёна заехать ненадолго и проведать тебя. Кстати, мам, это мой напарник — Сону-хён!       Дани жестом подзывает Она подойти к ним, и последний, немного смущаясь, делает несколько шагов в сторону своего коллеги и его мамы. Почему он сейчас чувствует смущение — он не знает, но сдерживать свое волнение у мужчины выходит с трудом. — Сону, это моя мама — второй самый прекрасный человек на свете, — гордо объявляет Кан, крепко обнимая маму, которая тут же шутливо ударяет его по плечу. — Второй, значит? И кто же тогда первый?       Он все это время просто наблюдает эту семейную сцену с чистым удовольствием и широкой улыбкой, когда Даниэль внезапно тянет его к себе и приобнимает за талию, смотря прямо в глаза. — Конечно же, это Сону.       Старший молча моргает несколько раз, ошеломленно смотря на своего напарника, а мама Ниэля серьезно смотрит на обоих мужчин и улыбается. — Ах ты подлец! Ты не сказал, что он твой парень! Конечно, старая и дряхлая женщина никогда не сможет стать конкуренткой такого красавчика, как Сону.       Это заявление, наконец, приводит Сону в чувства, прежде чем он смущенно засмеется и не начнет в шутку шлепать Ниэля по спине, выбираясь из его объятий. И пусть его сердце бьется, как сумасшедшее, Он старается это игнорировать.   — Это не так, — со смехом говорит Он, — Не понимаю, почему он вообще это сказал, но не думаю, что кто-то может быть лучше собственной мамы. — Ох, извините за это, — говорит она и переводит взгляд на своего сына, глаза которого светятся как-то по-особенному при взгляде на Сону. И в этот момент женщина все понимает; ей даже не нужны никакие материнские чувства, чтобы увидеть все, что происходит между этими двумя. — У нас уже почти готов ужин, не хотите остаться?

5

— Даниэль! — кричит Сону и буквально со скоростью света несется к очередному преступнику, держащему его напарника и приставляющего к его виску пистолет. — Ну что вы, детектив, остановитесь, если не хотите, чтобы я вышиб ему мозги, — буквально рычит злодей, двигая оружие к чужому виску еще ближе. Младший хрипит и кривится от боли, когда холодный металл плотнее прижимается к одной из его кровоточащих ран. Его ноги начинают слабеть и предательски дрожать, еле-еле удерживая вес всего тела, все его лицо в порезах, глубоких и поверхностных ранах, ссадинах, синяках и крови. И Сону едва ли удается оставаться бдительным при таком раскладе. — С-Сону…       Кан хрипит. Он буквально задыхается собственной кровью, но все настойчиво продолжает шептать старшему одними лишь губами, чтобы тот скорее уходил.       Одной рукой преступник держит оружие, а второй сжимает шею Ниэля еще сильнее, пресекая всякую возможность дышать и заставляя младшего хвататься за его руку в тщетных попытках выбраться и вдохнуть спасительный кислород. Даниэль говорит что-то, но так ничтожно тихо, что Он не может разобрать ни слова, зато преступник может. Он кидает на Кана удивленный взгляд, прежде чем приказать ему заткнуться.       Сону не знает, что делать. Он уверен, что паника и страх за жизнь напарника весьма и весьма очевидно изображаются на его лице, и что еще больше сказывается на его нервной системе — они не двигаются с места уже какое-то время, а вокруг вообще-то почти все в огне. — Брось оружие и подними руки так, чтобы я их видел! — кричит преступник, даже не пытаясь скрыть безумие в своих глазах. Сейчас никто из них не может знать наверняка, как все обернется… возможно никто из них не выживет сегодня.       Сону не сомневается ни секунды, просто бросая пистолет на землю и поднимая руки. В его голове творится просто жутчайший беспорядок, так что он не может трезво оценивать ситуацию. Все, о чем сейчас думает Он — Даниэль, которому угрожает смертельная опасность, ведь этот ублюдок может просто застрелить его, или из-за пожара может произойти взрыв, или обвалиться крыша, или еще все, что угодно, и мысли такого плана заставляют все тело старшего испуганно трястись и беспомощно смотреть на умирающего перед ним Даниэля.       Его голова жужжит из-за огромного количества мыслей, но Он твердит себе оставаться собранным и постараться задержать преступника настолько, насколько это возможно до приезда подмоги. Однако сейчас он только и думает о том, как бы спасти жизнь Ниэля, потому что в будущем существовать с мыслями о том, что младшего не станет из-за безрассудства Сону, у Она никак не выйдет.       Мужчина, держащий Ниэля, громко смеется и двигается вперед, ближе к Сону, а младший еле переставляет ноги, теряя силы с каждым новым движением.       Если бы он мог быстро поднять оружие с земли, то возможность посоревноваться с преступником бы сразу появилась. Однако чертов нарушитель законов следит за ним очень внимательно, не упуская ни единого его движения. Он ждет удачного момента, чтобы напасть, но враг, кажется, распознает его движения еще до того, как Он успевает их совершить.       Вскоре за спиной преступника что-то все же взрывается, однако, к счастью, до мужчин долетают только ничтожно мелкие осколки и куски дерева. Из-за неожиданности взрыва, преступник дергается и отпускает Даниэля, что просто падает на землю, не подавая признаков жизни. Однако Сону успевает податься вперед, совершенно не задумываясь о последствиях, и поймать напарника, вместе с ним падая на горячую землю.       Он хочет подняться и снова начать битву против третьего мужчины, как последний внезапно набрасывается на него со стороны и валит на спину. К счастью, Сону вовремя успевает среагировать и, одним резким ударом сбросить с себя чужое тело. Ни один из них не собирается сдаваться: они борются за право остаться победителем со всей силой и агрессией, что имеется, однако злодей все же оказывается сильнее. Он снова укладывает Сону на лопатки и резко бьет в солнечное сплетение, выбивая из чужих легких весь воздух. Еще секунда и Он чувствует, как к месту чуть ниже линии челюсти прижимается дуло пистолета, а в воздухе снова раздается противный смех. — Игра окончена, любовнички, — говорит он и смотрит на Сону с самым огромным отвращением в глазах. Он даже не понимает, что значит это его «любовнички», а просто ищет что-нибудь, чем можно огреть его и скинуть с себя.       Наконец, его пальцы цепляются за что-то угловатое и по ощущениям тяжелое, но чтобы схватиться получше, нужно что-то предпринять; как-то отвлечь мужчину. И у Сону есть такая идея. Он поворачивает голову и плюет в лицо чужака, и всего нескольких секунд его ступора ему вполне хватает, чтобы взять предмет получше и с размаху ударить его по голове. Однако силы его удара не хватает, чтобы нанести серьезный урон. Сону пытается ударить снова, более острым углом, однако преступник не собирается позволить этому случиться. Он выбивает кусок чего-то непонятного из рук детектива, бьет его снова и снова, не давая возможности вырваться, а затем снова приставляет к голове Она пистолет. А последний в это время думает, что не только проиграл битве с преступником, но еще и не смог спасти Даниэля.       Он закрывает глаза, готовясь отправиться на тот свет, но выстрела не слышит.  — И вправду, все кончено, — слышит со стороны Сону. Он открывает глаза и видит рядом стоящего Даниэля, у которого в руках пистолет, приставленный к виску преступника.       И именно в этот момент прибывает их подкрепление, окружает троих мужчин и держит бандита, который в панике смотрит по сторонам в поисках возможности убежать. И, понимая, что такого исхода достичь никак не получится, мужчина встает со своего заложника, и Сону, не теряя времени, выбивает у него из рук оружие.       Пока арест идет полным ходом, Сону поворачивается к Кану, который еле может держаться на ногах. Старший тут же срывается с места и подбегает к своему партнеру, поддерживая его за плечи и осматривая его раны. Собственные ушибы и ноющая боль в теле волнуют Сону сейчас меньше всего, хотя бы потому что сейчас перед ним живой Даниэль. Раненный и еле стоящий, но живой. — Господи, ты в порядке, — судорожно выдыхает Он и мягко обхватывает лицо Ниэля руками.       Слабая, практически незаметная улыбка касается разбитых в кровь губ младшего, и из-за нее Сону готов разрыдаться, думая о том, что все могло бы обернуться по-другому и он бы больше никогда не увидел эту улыбку.       Но теперь, когда все позади, и Он точно знает, что с Ниэлем все хорошо, он просто обнимает его так крепко, как может и утыкается носом в его шею, чувствуя как глаза начинают наполняться слезами.       Дани тоже обнимает своего хёна, прижимает его к себе и мягко поглаживает по спине, утешая, будто бы это не он был при смерти несколько минут назад. Количество слез Сону, кажется, с каждой секундой только увеличивается, и парень просто молча благодарит Бога за то, что оставил ему Кана живым. Младший тоже слабо подрагивал всем телом то ли из-за слабости, то ли из-за подступающих слез. Старший хочет сказать что-нибудь, возможно даже отвесить одну из своих дурацких шуточек, однако на деле даже не может раскрыть рта, но это не особо его расстраивает. Ведь так они могут просто забить на все и наслаждаться успокаивающим теплом друг друга.       Он до сих пор не может поверить, что оказался в такой ситуации; он отстраняется слабо от младшего, смотрит на него во все глаза и снова и снова всхлипывает, чувствуя огромное счастье и невообразимое облегчение.       И пока мужчины просто стоят и пялятся друг на друга, все остальные сотрудники бегают и суетятся вокруг них, просят их разойтись, чтобы проверить их состояние, однако мужчины не отступают ни на шаг, продолжая держаться друг за друга, будто за собственную жизнь.        И именно в этот момент Сону понимает, что мысль о потере Даниэля сегодня заставила его сделать столько глупостей и забыть обо всех правилах, что его вполне могут отстранить от всех будущих дел. Однако если бы он мог вернуться в прошлое и сделать выбор снова, то он бы ничего не поменял.       Он не мог даже думать о том, чтобы оставить Даниэля; о том, чтобы не быть с ним; не видеть его улыбающееся лицо по утрам, которое заставляет его сердце биться чаще. Такие мысли кажутся слишком нереальными и пугающими, намного более ужасными, чем все то, что было у него на работе. И сейчас он точно понимает, что все их общие привычки точно выходят за рамки того, что могут себе позволить коллеги на работе.       Но Сону знает теперь наверняка: Даниэль для него значит намного больше, чем любой другой коллега.

final

      Даниэль жует очередную порцию мармеладных мишек, пока сидит напротив Сону и заполняет какие-то документы.       С того случая в горящем здании проходит уже несколько недель, и парни понемногу приходят в себя. Не самое лучшее, что с ними случается, однако Он напоминает себе, что все могло кончиться хуже, намного хуже. Кто-то из них, если не оба, мог бы быть уже мертв, а не сидеть и скучать в офисе.       Сегодня первый день Кана после недель отпуска на восстановление, и хоть Сону и рад видеть его живым и невредимым, общее ниэлево состояние все еще было на уровне «помятый».       Последние несколько часов у Она уходят на скучную документацию и созерцание Даниэля за такой же бумажной работой — единственной, к которой его допускают. Однако младший даже не жалуется на количество макулатуры, а просто молча перебирает ее, даже не поднимая головы.       Что ж, Сону, конечно, не дает ему никаких причин посмотреть на него, потому что тоже сидит тихо и пялится на своего напарника: на его сосредоточенную работу и мармеладных мишек, что один за другим летят в рот младшего.       Иногда Кан нетерпеливо вплетает пальцы в свои волосы или недовольно дуется, когда ему не нравятся документы, над которыми его заставляют потеть, и как раз в такие моменты Сону хочет отвлечь его от бумаг. Хочет, но никогда этого не сделает и даже не признает.       После того случая Сону понимает многое. Кроме одного, конечно же. Как он мог быть таким слепым придурком и не видеть собственных чувств? Возвращаясь ко всем их совместным моментам, Он понимает, что никогда не чувствовал ничего подобного к остальным сотрудникам или даже друзьям. Почему он позволял Даниэлю заходить так далеко? Обнимать его при всех посреди улицы? Кого угодно другого он бы послал на три буквы, неважно насколько замерзшим он был. Все ситуации такого рода, пусть даже самые незначительные, должны были заставить его все понять. Понять, что он давным давно влюблен в своего партнера. И если так подумать, то есть маленькая, крошечная возможность того, что он тоже нравится Даниэлю. — Пытаешься дыру во мне просмотреть?       Внезапные слова Ниэля вырывают старшего из его мыслей. Последний тут же понимает, что его поймали с поличным, из-за чего он смущенно моргает и закусывает губу. — Просто наслаждаюсь видом. — Видом, значит? Тебе нравится смотреть как я страдаю в куче документов? Вах. А я ведь думал, что мы напарники, — наигранно всхлипывает Кан и сжимает свою рубашку на месте у сердца.       Обычно Сону бы закатил глаза и сказал Кану заткнуться, однако в этот раз все, что он может сделать — хмыкнуть и снисходительно улыбнуться.       Он поднимается со своего места и уверенным шагом идет к Ниэлю, который все это время увлеченно наблюдает за ним. Старший шумно выдыхает, в одну секунду хватает младшего за рубашку и тянет на себя, заставляя подняться и оказаться глазами к глазам друг друга. Он не думает ни мгновения, а просто накрывает чужие губы своими собственными горячим поцелуем, из-за которого Кан только и может, что удивленно что-то промычать. Глаза обоих уже через несколько секунд закатываются от удовольствия, а поцелуй продолжается до тех пор, пока в их легких остается воздух.       Первым отстраняется Сону. Он тяжело дышит и смущенно прокашливается, и как только Ниэль хочет открыть рот и что-то спросить, старший его перебивает: — Просто… хотел поправить твою рубашку. Будь хорошим примером для новичков, — бормочет сбивчиво Сону, пока разглаживает рубашку на чужих плечах и застегивает пуговицы.       Он делает шаг назад, чтобы снова сбежать за свой стол, однако Ниэль реагирует быстрее: он хватает хёна за руку и с тихим смехом усаживается на свой стул, заставляя Она упасть к нему на колени. Первой реакцией последнего является попытка выбраться, однако Ниэль продуманнее. Он крепко обхватывает чужую талию и утыкается носом в шею Сону. — Эй, нельзя просто так поцеловать меня и попытаться свалить. — Не понимаю о чем ты. — Да? — спрашивает Ниэль с самой милой и теплой улыбкой. — Тогда мне стоит объяснить?       Кан тянется к губам своего вредного напарника и тут же впивается в них своими собственными, как на пороге их кабинета появляется новый интерн Минхена. — Ой! Извините, просто дверь была открыта… я не хотел прерывать такую милую пару, я лучше попозже зайду!       На этот раз никто из детективов не собирается оправдываться. Хотя бы потому что целовать друг друга куда интереснее.