Папины дочки выросли

Маша начала испытывать к своему отцу совсем не дочерние чувство, когда ей было тринадцать. Тогда она не понимала, почему внизу живота начало сладко тянуть, когда папа проходил рядом, или когда пахло его одеколоном, или когда он обнимал её… Маша уже знала про секс. А чуть позже, когда она вдруг обнаружила себя вдыхающей запах рабочей рубашки отца, она поняла, что любит папу совсем не так, как должна любить. В пятнадцать она начала замечать за собой, что ревнует отца к матери. Хоть их отношения уже начали катиться вниз по горе «Семейное счастье», Маша не могла не думать о том, что после работы её отец трогает её мать и шепчет ей на ухо нежности. Маша не подозревала, что секса между четой Васнецовых не было уже года два. Маша стала ненавидеть мать и желать, чтобы она ушла из их семьи. Загаданное на её шестнадцатый день рождения желание исполнилось: спустя полгода, Людмила уехала в Канаду. И Маша решает действовать. Супер короткие юбки, не закрытая дверь в ванную во время душа и случайные прикосновения стали обычным делом. Но папа просто делал замечания насчёт юбок и не замечал ни двери, ни душа. А потом к ним переехала Оксана, и Маша поняла, что папа заинтересовался этой женщиной. А ей оставалось только плакать в подушку по ночам и тихо мастурбировать в ванной, шепча только одно слово. Папочка. Меры стали серьёзней: прогуляв школу одним зимним днём, когда у отца был выходной, она, почти не скрываясь, провела в спальню своего одноклассника Серёжу и довольно громко лишилась с ним девственности. Она надеялась, просила и молила Бога, чтобы  папа услышал, но тот спал слишком крепко, чтобы услышать стоны своей старшей дочери. Вскоре после этого, Оксана, к великой радости Маши, уехала из их дома, и девушка использует шанс и снимается в мужском журнале. Она прекрасно знала, что делала. Она специально выбрала самый откровенный купальник. Получив журнал, Маша разыграла невероятное удивление и страх перед сёстрами, она знала, что впереди главная цель. Папа.

***

— Спасибо большое, вы замечательный доктор, — с облегчённой улыбкой прощебетала Маша и повернулась к проверяющему работу ее отца. — Как с папой поговорила! — сказала она и снова повернулась к папе. К мужчине из ее снов и фантазий. — Идите, — спокойно сказал Сергей Алексеевич. — И помните — что бы ни случилось, отец вас всегда поймёт и поддержит, — Маша очень понадеялась на это. Она с улыбкой кивнула, встала и направилась к выходу из кабинета. — Правда? — она с улыбкой обернулась, надеясь, что папа оценит её стройные ноги в таких сексуальных красных гольфах. — А если вот такую маленькую татуировочку? — широко улыбнулась она. — До свидания, — сухо сказал Сергей Алексеевич, и Маша со вздохом вышла из кабинета. Попрощавшись с Тамарой, Маша вышла в коридор и со вздохом прислонилась к стене. Затем на её лице расплылась довольная улыбка. Половина плана выполнена. Со дня фотосессии, Маша начала подсыпать отцу в утренний чай очень сильные возбуждающие препараты. Она прекрасно знала, что папа не станет ни с кем спать: он же ещё не разведён с предательницей-женой. А сегодня, к «утренней дозе», добавилась ещё и обеденная. Маша знала, что сегодня папа работает всего лишь до двенадцати. Маша убедилась, что девочек дома не будет минимум до трёх. Маша была уверена, что папа решит пересмотреть фотографии дочери в журнале. Осталось главное. Открытая входная дверь. Открытая дверь в ванную. Маша откручивает насадку душа в 12:40. Примерно столько папа добирается до дома. В 12:50, Маша очень возбуждена. Её стон сливается со стуком входной двери. — Почему дверь открыта? — слышит Маша. — Девоч… Маша?! — Маша поворачивает голову, смотрит отцу в глаза и кончает, выгибаясь дугой. — Ты… Ты… Что ты?.. — Я просто наслаждаюсь, папочка, — как ни в чем не бывало говорит Маша, прикрывая глаза. — Твоей доченьке нужны мужские руки, папочка, — глаза снова открыты и направлены на бугор на штанах Сергея Алексеевича. — Маша, — пораженно выдыхает мужчина, роняя свой портфель. Сергей Алексеевич не понимал, что ему делать: то ли просто уйти, то ли накричать на дочь, то ли… Вставший ещё на работе член не давал спокойно мыслить. А затем мысли отключились совсем. Маша, поняв, что папочка в шоке, медленно встала, ступила на пол и сделала шаг ближе. — Папочка, — прошептала Маша, подходя к отцу вплотную. Он не сделал шага назад, и девушка решила, что это хороший знак. — Папочка, — почти неслышно сказала она и коснулась губами губ отца, положив руки ему на грудь. — Помоги мне, папочка, — выдохнула Маша, медленно расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке папы и глядя ему в глаза. — Маша, — выдохнул Сергей Алексеевич. — Так нельзя, — сказал он и дернулся, когда холодные губы Маши коснулись его груди. Маша, вдохнув запах отца от него самого, а нет его одежды, словно сошла с ума. В голове появился туман, и девушка, мало соображая, судорожно начала расстегивать остальные пуговицы и целовать грудь и живот отца без остановки. Дрожащие пальцы наткнулись на ремень брюк, и Маша опустилась на колени. — Маша, — девушка подняла голову. Её папа уперся затылком в стену и тяжело дышал. Она закусила губу, и, спустя минуту, Маша смотрела на бугор на серых семейниках отца. Она ещё раз посмотрела на папу, а затем резко спустила мешающую ткань вниз. Вот он. Член, о котором Маша мечтала последние два года. Для девушки, он был просто идеальным. Она осторожно обхватила основание члена двумя пальцами, и Сергей Алексеевич судорожно выдохнул. И Маша решила действовать. Она обхватила головку губами и двинулась вперёд. Маша едва не застонала. Вкус, запах, размер — все было идеально, и Маша начала сосать. Она облизывала головку, заглатывала член и не могла остановиться. Сергей Алексеевич застонала через минуту, а его рука опустилась на затылок дочери. Его пальцы сомкнулись на волосах дочери, и он запрокинул голову, полностью отдаваясь ощущениям и отключая мозг. Но низ живота скрутило, когда в голове пронеслась мысль, что его дочь делает ему минет, и Сергей Алексеевич кончил, глухо застонав и изо всех сил сжав волосы дочери. Маша проглотила все до капли и блаженно улыбнулась. Она медленно встала с колен и снова коснулась губ отца своими. Тот медленно открыл затуманенные глаза, и Маша, улыбнувшись ему, медленно повернулась к нему спиной и наклонилась, упираясь локтями в бортик ванной. Низ живота тянуло. Она чувствовала свою собственную смазку на внутренней стороне бедер. Она медленно опустила одну руку и провела по своим половым губам указательным пальцем. Маша услышала шаг позади. Затем ещё один. А затем она почувствовала горячие руки на своих бедрах, головку члена, приставленной к её промежности, и нетерпеливо дернулась назад. Сергей Алексеевич понял намёк и резко вошёл в дочь сразу на всю длину, вызывая у той громкий стон. Маша с силой закусила губу, чтобы не потерять сознание от невероятного наслаждения или не кончить раньше времени. Это было что-то невероятное. Главная мечта жизни наконец исполнилась. Исполнялась в данный момент. И Маша горела. Горела от чувства наполненности. От горячего члена внутри себя. От сильных рук на её талии. От тихих, яростных стонов своего папочки. От того, что они стали одним целым. Оргазм не заставил себя долго ждать. Маша громко застонала, выгнулась в спине ещё сильнее и сжала бортик ванны так, что побелели костяшки. В глазах потемнело, и Маша опустила голову, все ещё чувствуя толчки внутри себя. Спустя минуту, Сергей Алексеевич быстро вышел из своей дочери и кончил ей на спину, сжимая её бедра. Маша не хотела покидать свою сказку, из которой её вывел стук двери. Она резко выпрямилась и обернулась. Папы в ванной не было. Его портфель валялся на полу открытым, и Маша заметила уголок страницы того самого журнала. Девушка опустилась на колени, подползла ближе и достала страницу. Её фото. Маша сжала страницу в руках, прислонилась к стене и устало, но хитро улыбнулась. Это не в последний раз, папочка. Не в последний.