Memento mori

Беатричи уже битый час наматывала круги по гостиной. Её волосы метались в опасной близости от деревянной мебели, а на полу уже вовсю сияли чёрные, прожённые следы. Воздух нагрелся похлеще чем прошлым летом в день с бассейном. — Остынь. — Тихо попросила Милл, всё ещё потирая ушибленный затылок. Она не выдержала и упала в обморок. Беатричи глянула на Милл таким убийственным взглядом, что даже воздух нагрелся ещё больше. Но так или иначе пыл она поумерила. Языки чёрного пламени податливо всколыхнулись и исчезли. — Что с Сайфером? — Форд поправил съехавшие очки и сложил руки в замок. У Милл заплетался язык, а Уилл так и вовсе абстрогировался от происходящего, дабы его психика не пострадала ещё сильнее. Они были в шоке и диком ужасе. Значит всё, что сделал Билл было зря? — Это Зо-золотая Ведьма постаралась. — Как демонесса не старалась, её голос предательски дрожал. — Беатрича? — Удивлённо вскинул брови Форд. — Но как она с вами связана? — Она наша мать. — Бесцветным голосом отозвался Уильям. — …Что? — Хором переспросили Пайнсы. — И её сила заставляет переживать раз за разом самый худший момент своей жизни. — Милл закрыла лицо руками и тихо всхлипнула. — Самому разорвать эту петлю времени не реально… Диппер, сидевший рядом, приобнял демонессу за плечи и та уткнулась ему в плечо. Слишком много всего произошло за один вечер. В голове Беатричи всплывает грустная улыбка Бога. Он пытался уберечь их от этого, но всё было зря. Как же девушка сейчас жалела, что её стихия Равновесие, а не Разум. — Уильям. — Пайнс дождалась пока демон обратит на неё своё внимание. — Я хочу пойти за Биллом. Сайфер очень надеялся, что он послышался. Но этот решительный взгляд… — Ты с ума сошла! — Он вмиг оказался рядом и схватил девушка за плечи, хорошенько встряхнув, будто пытался её так отговорить. — Ты хоть понимаешь на что хочешь пойти! Это не человеческий разум. Твоя душа может просто рассыпаться и ты погибнешь! — Но есть шанс спасти Билла! — Возразила Беатричи и её губ коснулась кривая усмешка. — Тем более я всего лишь подделка.

***

«Я не знаю где нахожусь. Как будто я распадаюсь на миллион кусочков. И помню только одно… Я должна спасти Билла. Темнота ослепляет похлеще мельтешащих картинок. Я вижу одно и тоже раз за разом, но я не могу ничего сделать. Я не могу сломать эту чёртову грань. Уилл оказался прав.»

***

Огромное поместье с множеством пустых окон и длинных мраморных лестниц мрачной скалой нависало над огромным, заросшим садом и небольшим прудом в его недрах. Розы и виноградные стебли оплетали мёртвой хваткой всё до чего могли дотянуться. Это место было семейным поместьем и в нём они провели своё детство. Детство? Наверное это лучший период жизни каждого, когда на тебя ещё не свалились взрослые проблемы и заботы, а мир кажется куда проще чем он есть на самом деле. В детстве Билл понял, что он хочет уничтожить этот мир.

***

Светлые волнистые волосы неприятно лезли в глаза и мешали заучивать длинный затейливый текст. Он читал в слух, раз за разом запинаясь. Язык уже заплетался и неприятно болел, а руки била мелкая дрожь. — И тог…да он… — Режущий уши звук эхом разнёсся по пустой комнате. Мальчик закусил губу, глотая выступившие слёзы и сжимая руки, пачкая всё в крови. Хорошим демонам не положено плакать. Хорошим демонам не положено возражать. Хорошим демонам не положено выражать свои чувства. Ты же хороший демон, Билл? — Бесполезный. — Холодный, до одури спокойный голос заставляет слёзы снова скатиться по щекам. Билл ненавидел себя за слабость. Ненавидел себя за то что не может рационально мыслить в момент опасности. Он ненавидел всё что хоть как-то напоминало об этом месте. Месте где он вынужден жить, подобно редкой птице в золотой клетке. Слишком слабый, чтобы сбежать и слишком наивный, чтобы принять эту реальность. Билл ненавидел и боялся, того кто стоял перед ним в строгом чёрном фраке с зализаными назад чёрными волосами. А ещё он боялся, что когда вырастет он станет таким же как и его отец.

***

У Билла был брат-близнец Уилл. Он родился вторым и ему досталась участь быть заменой. Он был слабым и нежным, подобно розам в саду и Билл всегда старался помочь брату. Но Уильяму повезло больше. Если Билл был козлом отпущения, то Уильяму доставалось лишь с горяча. И Билл был рад этому. У Билла была сестра Милл. Младшая в семье и самая везучая из всех детей. Лишь потому что она родилась девочкой на неё никогда не обращали внимания и сразу же после рождения отдали на попечительство няни. Билл видел её всего два раза: один сразу после рождения и второй в окне своей комнаты. Он помнил, как его сестра гуляла по саду вместе с няней и тянулась к диким цветам. Её лицо озоряла детская и наивная улыбка, когда маленьких ручек касались огромные бархатные лепестки. И Билл очень надеялся, что Милл никогда не станет такой же как и их мать. Он обязательно сделает всё чтобы её защитить.

***

Когда Биллу исполнилось семь, он понял, что хуже быть всё же может. За день до своего дня рождения он встретился с Милл. Впервые за долгие два года. Он знал, что его сестра умна не по годам и в то время, когда детей её возраста только учили считать и читать, она уже вовсю решала арифметические задачки и читала стихи Бродлера. Билл восхищался своей сестрой и старался во всём угодить своим родителям, но… Это было тщетно. Мальчик тихо ступал по опавшей листве, пробираясь в глубь сада. Редко, но ему всё же удавалось уличить свободную минутку (в основном когда отец в отъезде) и ненадолго сбежать в мир деревьев и высокой травы. Иногда ему казалось, что здесь его никто не найдёт, но упорные слуги раз за разом находили и докладывали отцу. И это было страшнее всего. За спиной послышался хруст и Билл испуганно обернулся. Кусты зашуршали и из них вывалилась маленькая девочка с ярко-зелёными волосами. Она большими глазами смотрела на Билла, сидя на земле и что-то старательно пряча за спиной. Милл осторожно поднялась на ноги и достала из-за спины небольшой венок из цветов вечной удачницы, которая подобно сорняку росла на всей территории особняка. — С днём рождения, братик. — Девочка улыбнулась и возложила венок на светлые волосы. Билл был ошарашен, но ему однозначно понравилось. Из-за кустов показались взволнованные слуги и Милл тут же увели подальше. Напоследок он столкнулся с её полным горечи взглядом. — Спасибо… — Почти беззвучно прошептал Билл в пустоту. С тех пор они не виделись.

***

Шли дни. Дни складывались в месяцы, а месяцы в года. И вот Биллу уже 14. А лучше не стало. Отец всё так же был недоволен абсолютно всем, даже если Билл делал всё идеально. Ах, его это особенно бесило, когда его непутёвый сын делает всё хорошо. Билла готовили стать наследником. Готовили править Бездной, этой выгребной ямой для неудачных творений Господа. Билл когда-то пытался молиться (он вычитал это в одной книге), но Бог не ответил. И мальчик потерял веру в спасение. Иногда, за ужином, он ловил на себе грустный взгляд Милл и видел еле заметные кивки Уилла. Он хотел поговорить с ними, но понимал, что так он подставить их под удах. Так что если Билл хотел их защитить, то он должен держаться от них как можно дальше. У Билла были лучшие учителя, которые старательно объясняли ему тему, но мальчик редко слушал учителей и вскоре те поняли, что кроме как силой Билла не заставить. А силу им разрешали применять. На руках белели шрамы, спина была изуродована вдоль и поперёк. Но даже так Билл оставался непокорным. Не имея поддержки и пытаясь защитить всех, он боролся со всем в одиночку. Его отец не скупился на силу, наказывая непутёвого сына, а мать лишь стояла в стороне, прячась под маской безразличия. Он ненавидел её за такую слабость, хоть и был благодарен ей за лекаря и поблажки, когда отца не было дома. В последнее время такое случалось всё реже. Билл любил музыку. Он часами играл на скрипке или фортепьяно. Играл безупречно и мастерски. Но стоило отцу узнать о единственном хобби сына, как Биллу запретили даже трогать музыкальные инструменты. И Билл злился на отца. Злился и всё никак не мог понять. У Билла остались только книги. И он стал читать. Сначала это были художественные произведения, потом труды великих учёных и вот теперь книги по магии. Билл был хорош в магии. Это было одно из немногих, что получалось просто безупречно. Билл был безумно рад, что хоть что-то у него получалось действительно хорошо. Только вот отец упорно этого не замечал.

***

Билл как обычно гулял по огромному саду. Отец уехал почти на месяц и это давало Биллу мнимую свободу. Свежие раны постепенно заживали, а заниматься магией стало легче. Голубой огонь, как волосы его брата, играл на кончиках пальцев. Биллу нравилось подолгу вглядываться в пламя. Иногда в синиве мелькали образы, со времён Билл научился видеть их отчётлевей и всё дальше заглядывать в будущее. Он практиковал эту магию в тайне ото всех и к своему счастью преуспевал. Это помогало избегать наказаний. Не всегда, но помогало. Рядом с ногами, среди кучи пожухлой листвы, что-то зашуршало и к Биллу выкатился пушистый комочек, протяжно пискнув. Парень удивлённо уставился себе под ноги, поглядывая совсем маленький шарик с глазами-бусинами. — Луноптах. — Билл тут же подхватил совсем молодого птенца на руки и спрятал за пазухой. Он мигом миновал коридоры особняка и оказался у себя в комнате. Луноптахов держали в доме Сайферов, как ездовых птиц. Они были большими, гордыми и умными животными, правда Билла никогда к ним не потпускали. Наверное птичник счёл яйцо непригодным и выкинул. Теперь у Билла было собственное домашнее животное. — Я назову тебя Снежка. — Птенец радостно пискнул и выпрыгнул на кровать.

***

В этот же день к Биллу заглянула его сестра. Она вошла тихо и без стука и парень не успел вовремя спрятать свою находку. Милл так и замерла в проходе с застывшим от шока лицом, а у Билла перед глазами пронеслась кажется вся его жизнь. Сейчас Милл развернётся и доложет всё матери и тогда Снежку убьют или отнимут. Но вместо этого Милл лишь закрыла за собой дверь и тишо присела рядом с братом на пол. Она с интересом осмотрела комнату, захломлённую книгами и очень мрачную из-за плотных штор, а потом осторожно коснулась птенца. — Береги её. — Тихо сказала она и достала из кармана кусок хлеба. Птенец тут же потянулся к угощению и радостно проглотил хлеб. Милл всегда поражала Билла своим ледяным спокойствием и умением понимать всё с первого раза. Она совершенно не вписывалась в эту семью и Биллу было жаль, что она родилась под фамилией Сайфер. Они ещё долго просидели в полной тишине плечо к плечу и наблюдали за Луноптахой.

***

А через месяц вернулся отец и всё покатилось в Бездну. За эти дни Билл смог испытать самое настоящее счастье, будто глоток свежего воздуха. Они часто проводили время вместе с Милл и Уиллом, стали снова ближе. Они делились всем, что происходило в их жизни, помогали друг другу с учёбой. Каждый из них был хорош в чем-то своём: Милл разбиралась в исциление и ядах, Уилл хорошо владел магией иллюзий и снов, Билл видел будущее всё дальше и чужим разумом. В эти короткие мгновения Билл вновь обрёл семью. Когда же пришёл отец, то он сразу же собрал всех детей в главном зале на ужин. Билл видел этот хитрый взгляд красных глаз и внутри всё переворачивалось. Отец знал. Глупо было пытаться что-то скрыть от того, кто видит каждый уголок Бездны. Глупо и самонадеянно. Билл думал, что у него может получиться, что вместе с братом и сестрой они смогут что-то скрыть от отца. Открылись двери и слуги внесли серебряный поднос с крышкой, отделанной красивыми и дорогими камнями. Поднос поставили на стол и сняли крышку. К горлу подступил противный ком. Глупо было думать, что Луноптах выживет. На подносе, в листьях салата, лежало маленькое тельце зажаренной птички. Пустые глазницы смотрели прямо в душу и Билл не мог оторвать взгляда. Все звуки потонули в оглушающем стуке сердца. Как же Биллу хотелось вырвать этот бесполезный орган из своей груди, а затем вырвать красные глаза и подать их на блюдечке отцу. Маска ледяного спокойствия треснула и Милл мелко задрожала, не в силах выдержать этот пустой взгляд. Уильям зажал рот руками и всеми силами пытался абстрогирываться от происходящего. Билл всегда замечал такую черту за братом — когда больно и страшно, делать вид, что всё происходит не с ним. — Мясо Луноптахов очень нежное и питательное. — Начал отец. Он улыбался и переводил взгляд поочерёдно на каждого ребёнка. — Наш птичник списал это яйцо, но видимо он ошиб… Билл вскочил и стул с грохотом упал на пол. Его трясло, руки невольно сжимались в кулаки, а волосы чернели. Он никогда не показывал своей истиной формы, потому что так он был похож на своего отца, но сейчас он даже не отдавал отчёт своим действиям. Хорошие демоны не должны перечить старшим. — Сядь! — Приказ. Вмиг в руках отца оказалась плеть, а глаза почернели, лишь красный зрачок смотрел на всех. Билл продолжил стоять и испепелять взглядом стол. Руки объял голубой огонь и стол милом полетел в стену. Столовые приборы, осколки и щепки поднялись в воздух. Отец оскалился и встал с места, нависая над сыном. Казалось сам воздух горел, а комната начала искажаться от узажающей ауры. Хорошие демоны не должны перечить старшим. Плеть рассекла воздух и с пронзительным свистом устремилась на Билла. Глаза невольно закрылись. — Хватит! Это уже перебор! — Милл в одну секунду оказалась перед братом. Плеть обожгла лицо. Чёрная кровь брызнула на пол. Крик потонул в сумасшедшем смехе отца. Милл упала на пол и схватилась за лицо. Боль была невыносимой, а отец продолжал смеяться. Билл так и стоял на месте, смотрела за безвольной сестрой. Она его защитила. Она пожертвовала собой. «Господи, за что?» В тот день Билл понял, что Богу плевать. В тот день Билл возненавидел Бога.

***

Шли года. Билл проводил дни и ночи за изучением магии. Он снова отдалился от сестры и брата. Только так он мог их защитить. Билл научился скрывать свои эмоции за маской безразличия. Он молча терпел наказания, он стал идеальным во всём. Он оставил попытки завести друзей или животных, а комната так и вовсе стала походить на заброшенное логово дракона, даже цветы вяли. Когда они пересекались с Милл, Билл всё чаще замечал новые шрамы на руках, а вскоре сестра начала носить перчатки, что бы скрыть уродливые увечья. Они всё реже виделись, а у Билла разрывалось сердце. Внутри загоралась ненависть и она пожирала слабый рассудок юного Демона. Он всё чаще ловил себя на том, что боль ему начинает нравиться. А мысли всё чаще утекали в русло жестоких расправ с родителями. Когда он закрывал глаза, то отчётливо видел горящий особняк и обугленные кости отца и матери. Он ненавидел отца за жестокость и злился на мать за бездействие и молчаливую покорность. Бездна существовала вне времени и пространства и когда родился Билл его матери в реальности ещё и в планах не было. Но Беатрича была ведьмой с неимоверно силой и возможностями, а потому умело обходилаа все законы мироздания. Как же он хотел, что бы она не рождалась. Но к сожалению это был устоявшийся факт. Однажды, когда отец и мать уехали, к нему пришла Милл. — Я хочу сбежать. — Её голос был слишком тихим, едва различимым, но Билл всё же смог понять. Милл уже почти 15 и выглядела она просто прекрасно. Ярко-зелёные волосы, такого же цвета рога и глаза. Высокая, стройная, будто призрак в её тёмно-зелёном бархатном платье и чёрном дорожном плаще. У неё было много женихов: вампиров, демонов, оборотней, падших ангелов, даже сам Люцифер оказывал ей знаки внимания. Сейчас её маска безразличия осталась далеко в комнате. — Куда? — В Ад. — Милл поджала губы. — Самаэль обещал обеспечить мне защиту и кров. — Если…? — Я выйду за него замуж. — Милл отвела взгляд, было видно, что ей самой не нравится такой расклад, но выбора не было. — Он сказал, что так отец точно не сможет до меня добраться. — Тогда иди. — Билл встал из-за стола и подошёл к сестре, что бы обнять. Он был рад, что хоть один из них сможет спастись. Пусть и таким способом. — Надеюсь у тебя всё получится. — Спасибо. Билл очень хотел, что бы всё прошло, как надо. Милл всего лишь нужно добраться до врат и тогда она будет в безопасности. Только вот нехорошее предчувствие всё никак не покидало.

***

Всё ночь Билл не мог уснуть. Милл должна была уже сбежать и чем больше времени проходило, тем больше Биллу всё это не нравилось. Он чувствовал, что что-то не так, даже будущее было слишком неясным. В силу своей неопытности он мог видеть лишь самую вероятную ветвь развития событий, но сейчас было слишком много вероятностей. А на утро вернулись родители и сразу же созвали всех в зале. Билл не помнил как дошёл до огромных дверей, но единственное что он запомнил на всегда — это полуживая Милл в центре залы, в луже чёрной крови и со сломанными рогами. Он не слышал, что говорил отец, не видел полный боли взгляд матери. Всё что было перед глазами это взгляд Милл и темнота. — Так будет с каждым, кто решит нарушить правила. — Отец издевался и упивался отчаянием своих детей. Билл не помнил как оказался рядом с Милл. Она дрожала и всё повторяла. «Прости, прости, прости, прости…» Рассудок затуманила всепожиращая ненависть. Они сами виноваты. Они сами создали монстра и теперь уж точно поплатятся за всё. Он очётливо запомнил этот страх в красных глазах, когда всё объяло синее пламя. Пол покрылся трещинами, а стены содрагнулись. Руки покрылись чернотой. Само пространство дрожало, объятое пламенем. Размеры предметов искажались, только вот виной этому был не отец. В эпицентре безумия стоял Билл и смотрел прямо в глаза отцу. Языки пламени подберались всё ближе и ближе. Впервые отец по-настоящему испугался своего сына. Впервые он понял, что все эти года лепил не просто достойного наследника, а самое настоящее чудовище. И он был рад, когда кожа на шее начала плавиться, а воздуха не хватать. Он сгорал заживо в стальной хватке Билла и упивался хрустим костей и треску плоти. Его костей и плоти. — Ты за всё ответишь, Лэшер! — Безумие. Настоящее, всепоглощающее безумие. Вот, что услышал отец перед смертью.

***

Когда Билл очнулся Бездна уже горела. Он стоял за воротами особняка и смотрел, как сгорает его дом. И смеялся. Смеялся до потери голоса и боли в горле. Смеялся, а пламя будто вторило ему, разрушая остатки здравого смысла и выгребной ямы для нейдачных творений Гооспода. И тогда, в окружение синего пламени, он увидел Бога. — И что ты скажешь на это?! А? Алксолотоль!!! Но Бог так и не ответил. «Хватит! Прекрати это! Хватит!!!» Раз за разом. Одно и тоже. Раз за разом один конец. Раз за разом Беатричи видит одно и тоже. «Сколько я уже здесь?» Ей больно смотреть на всё это. Больно смотреть, как в Билле умирают все чувства. Раз за разом. «Кто я?» Раз за разом в ней самой что-то умирает и рассыпается в пыль. Она потерялась в этом лабиринте из боли и ненависти. И на каждом повороте она забывает что-то важное. Что-то что позволяло ей быть человеком. Что-то что когда-то потерял и Билл.

«Я не хочу больше страдать! Я не хочу что бы Билл страдал!»

— Стой! И впервые за долгое время её голос достиг Билла. Впервые он посмотрел не сквозь неё, а прямо в глаза. И снова слёзы скатились по щекам, а рука снова потянулась вперёд и на этот раз она смогла ухватить Билла. На этот раз она смогла спасти его.

***

Билл резко открывает глаза и садится. Деревянный потолок, запах сосен и тонкие руки, что тут же обвивают шею. — Беатричи? — Он не верит своим глазам. — Как же я ра-рада. — Беатричи плачет и её голос звенит. Билл снова дома. Беатричи закрывает глаза и повисает безвольной куклой в руках Билла. Они наконец-то дома.