***
Деку слышал об этом от Тсуны. Кажется, они тогда сидели за столом из красного дерева в комнате для отдыха, и Тсуна лениво переставлял фигурки на шахматной доске, отчего-то задерживаясь на пешках и фактически не обращая никакого внимая на главенствующие фигурки. Изуку было интересно, почему, а брат всегда был проницателен настолько, что мог предугадать любой вопрос, и всегда на него отвечал, сколько бы неприятен он ни был: - Отото, ты же знаешь, что в основном всю работу исполняют именно пешки? - Да, нии-сама, - мальчик кивает, сфокусировав всё своё внимание на брате и стараясь не отвлекаться на мелькающую меж бледных пальцев пешку. - Так же и с людьми, - Тсуна ставит пешку на одну из клеток, сделав ход и напоследок проведя когтем по фигурке, - в основном они безвольны, и делают лишь то, что им приказывают... Изуку делает ответный ход, запоздало замечая, что попался в ловушку брата. - ... и иногда некоторым из них везёт, и из простых кукол они превращаются в игроков, - Тсуна бездушно ставит шах и мат, откидываясь на обитое алым бархатом спинку стула, - в то время как те, кто буквально секунду назад могли похвастаться своим преимуществом, падают на дно. Изуку всё равно ничего не понял, к чему клонит брат, хотя возможно сегодня один из тех дней, когда Тсуна разговаривает рвано, и без какой либо логической связи, или же это Деку настолько узколоб, что не может понять простейших намёков Короля Мафии. Радовало лишь одно, в такие дни Тсуна становился почти нормальным человеком, и Изуку не трясся из-за первобытного страха от одного только взгляда брата. - Но с Хранителями всё иначе, - Савада складывает руки замком у себя на животе, и младший из троюродных братьев старательно давит свой интерес, ведь такой жест в исполнении Тсуны означает "стоит ли мне рассказывать об этом, или авось он сам догадается?", - они навеки всего лишь пешки. Изуку не ожидавший подобного откровения дёргается, даже от удивления смог поднять взгляд на брата и заглянуть ему в обычные, сейчас, карие глаза. Было странно слышать такие слова от того, кто над своими Хранителями трясётся как над хрустальными вазами древнейших эпох. Тсуна же прикрывает глаза, и тихо шепчет: - Связь Хранителей и Неба настолько многогранна, что даже сам Примо не знал всего о ней, - парень задумчиво поглаживает Кольцо Неба, полностью закрыв глаза словно прислушиваясь к чему-то, стараясь увидеть нечто зыбкое, невидимое, - например, сейчас я чувствую, что Такеши-кун занимается в тренировочном зале, Кёя убил пятерых на задании, а Хаято-кун пьёт кофе в своём кабинете и работает над документами. Изуку в изумлении открыл рот, неверяще смотря на спокойное лицо брата, когда Король продолжает: - Они также могут почувствовать меня, узнать где я, с кем я и что делаю, но они никогда не смогут манипулировать моими чувствами и телом, как я ими. Они не могут ударить меня, не могут даже поднять голос, - Тсуна улыбается как-то печально, открывая глаза, - а я могу запросто приказать им покончить с собой и они это сделают без малейшего сопротивления. По щеке Изуку неожиданно для него самого скользит слеза, которую он тут же вытирает о рукав своего свитера, поспешно отводя взгляд от необычно, по-доброму, мягкого сегодня брата. Кажется, он понял о чём говорил Тсуна, почему он так трясётся над своими Хранителями и почему контролирует каждое своё слово и жест.***
Поэтому, он просто молча прижимает к себе свой Ураган и быстро, пусть и нехотя с внутренней дрожью и замиранием сердца, отправляет сообщение брату. "Я обрёл свой Ураган, и я не могу сдержать его Пламя." Изуку не хочет быть мафиози, не хочет впутывать во всё это Каччана, но Пламя только пробудившегося Урагана способно сжечь тут всё вокруг, за исключением Изуку, пожалуй. Связь не позволит навредить Небу.