Ванна Клеопатры

      Антон уже давно все подготовил и сидит с сигаретой в руке на подоконнике, ожидая Арсения. Сигарета уже давно не используется, лишь потихоньку тлеет, и пепел падает в пепельницу. Парень улыбается, когда в голове всплывает образ улыбающегося брюнета; голубые глаза мужчины светятся, да и сам он ослепляет; мужчина взахлеб рассказывает какую-то историю, а Антон сидит за столом напротив и любуется.       На улице уже давно стемнело, включили фонари, а кто-то до сих пор не приехал с работы. Можно подумать, тут что-то не чисто, но, поверьте, все действительно отлично!       Раздается долгожданный звонок и Шастун бежит к двери, ведь он безумно соскучился. Он медленно открывает дверь, пропуская мужчину вперед.       — Привет, — Арсений улыбается, целуя парня в щеку. — Ты чего так вырядился? — он удивленно вскинул брови рассматривая темный халат на Антоне.        — Любовника, блин, ждал, а тут ты пришел, — помотал головой шатен. — Пойдем.       Антон берет ладонь Попова в свою и тянет его к ванной. Остановившись у двери, он стягивает футболку с несопротивляющегося Арсения и начинает выцеловывать его шею. Мужчина улыбается и отдает всего себя.        — Что ты задумал на этот раз? — брюнет улыбается, прижимая Антона к себе.       А парень не отвечает, дотягиваясь руками до ширинки. По тихому коридору, в котором слышно лишь тяжелое дыхание, раздается звук расстегивающейся молнии.       — Может не надо? — скулит Арсений, ощущая небольшое возбуждение.       — Да что ты ломаешься как целка?       Попов улыбается на эту реплику и припадает губами к виску Антона, начиная спускаться к губам. И вот их языки сплетаются. Шастун углубляет поцелуй на максимум, не давая мужчине вздохнуть. Он заталкивает их двоих в ванную и, разрывая поцелуй, стягивает джинсы с очень сильно удивленного Арсения.        — Это… Что? — Попов смотрит на ванную, которая полна молока.       — Это сюрприз. Клеопатра принимала такие ванные и не старела. Все для тебя…       — Очень спасибо, — улыбается Арсений, снимая халат с Антона.       Шастун стоит уже полностью обнаженным и полностью возбужденным.       — Что смотришь? — смеется Антон, толкая мужчину в сторону ванной и опуская его туда.       — Оно холодное!       Шатен не обращает внимание на претензии Арсения и залезает в ванную, устраиваясь между его ног.       — Потерпишь, — Антон снова целует Попова, чувствуя его руки на своей спине. Шастун стягивает белье своего парня и кидает его в раковину.       Они тяжело дышат от соприкосновения их горячих тел, от возбуждения, от укусов и слишком пошлых поцелуев. Казалось, для кипения молока оставалось еще чуть-чуть…       — Арс, давай, я больше не могу… — просипел Антон, готовясь насаживаться на орган.       — Ты уже готов? — удивился Попов, кладя широкие ладони на бедра Антона и сжимая их.       Шатен отвечает сладким стоном и поскуливанием, когда головка вошла полностью. Арсений двигает бедрами вверх и запрокидывает голову назад. Парень слишком узкий.       Молоко уже не такое холодное, нагревается, сука. Мужчина вбивается в Антона так, что у того голова кругом идет, а из глаз льются слезы небольшой боли и полного удовлетворения.       Арсений как специально медленно выходит из парня. Парень в ответ так стонет, что брюнет готов жизнь отдать лишь бы еще раз услышать стон и увидеть полные удовольствия глаза.       Антон утыкается носом в ключицы Попова, чувствуя вязкую жидкость внутри.       — Блять, я так тебя люблю, — стонет Арсений, кладя руку на член Антона.       Шастуну хватает пару движений, чтобы испачкать торс брюнета. Арсений целует макушку Антона и прижимает руками к себе.       — Столько молока испортил… — вздыхает мужчина.       Антону улыбается, переворачиваясь на спину и лежа между ног Арсения. А у Попова в этот момент фейерверк эмоций в голове. Он счастлив, безумно счастлив. Счастлив, как никто другой. И пускай, чтобы быть счастливым, ему пришлось потерять всех, кроме одного, друзей и переехать в другую страну. Родители же его поддерживают? Поддерживают. Любимый человек есть? Есть. Что же еще нужно для счастья? Он считает, что ничего.        — Арс, все хорошо?       — Да. Что-то не так?        — У тебя сердце так бьется… Часто.       — Устал, — усмехается брюнет.