Прощайте

Стоя в зале ожидания клиники, переминаюсь с ноги на ногу и, не мигая смотрю в пол. Мимо проходят врачи, снуют медсестры и посетители, но я их не замечаю. Моззи – единственный, кто сейчас входит в поле моего зрения. В отличие от меня, он застыл на одном месте и, кажется, забывает регулярно дышать. Я рад, что он здесь. Ни один из нас не произносит ни слова, но каждый знает, что творится на душе у другого. Отряхивая с рукава невидимые пылинки, замечаю, что по-прежнему одет в рабочую униформу «пантер». Пантеры… Это дело должно было стать нашим триумфом, а обернулось страшной катастрофой. Нам ничего не остается, кроме как ждать. Мои нервы готовы лопнуть от напряжения. Ждать. Ждать. Ждать. Чем больше проходит времени, тем призрачнее становится надежда на удачный исход. Каждые несколько минут я заново уверяю себя, что все будет хорошо. Нил выживет. Собственное бессилие сводит с ума. Все. Будет. Хорошо. Заметив краем глаза белый халат, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с хирургом. Выражение его лица говорит само за себя. У меня защемляет сердце. Ищу поддержки у Моззи, но он раздавлен. Тогда собираю силу воли в кулак и заставляю себя снова смотреть на врача. - Вы хотите его видеть? Несмотря на то, что ему, скорее всего, не раз приходилось сообщать ждущим неутешительную новость, в его голосе звучит сочувствие. Ком в горле мешает мне говорить, и я лишь киваю в ответ. В полном молчании мы следует за медиком в больничный морг. Я никогда не любил этого места, но сейчас мне становится не по себе, ведь на одном из столов теперь лежит мой друг. Больше, чем друг. В глубине души я знаю, что всегда относится к Нилу как к сыну. Господи, неужели все кончено?! Переступая порог, делаю усилие, чтобы не зажмуриться, но все равно ничего не вижу. Черный мешок скрывает страшное зрелище. Приблизившись к столу, чувствую, как бешено колотится сердце. Это неправда. Кошмар. Сейчас я проснусь и от стука в дверь, и на пороге будет стоять Нил… Привычным движением врач тянет за «молнию» и открывает мешок. Я вижу бледную кожу и ранение в груди. Не хочу… не могу смотреть Нилу в лицо. Хочу запомнить его живым. - Нет. Это невозможно. Это не он, - шепчет Моззи. – Конечно, нет. Это не он. На глаза наворачиваются слезы, и я стискиваю кулаки. - Это не Нил, - продолжает убеждать себя Моззи. Я отворачиваюсь. До сих пор не могу поверить, что он умер. После всего, что мы пережили. До меня вдруг доходит, что я никогда не думал о том, что все может закончиться вот так. Даже не допускал подобной мысли. Ведь Нил не раз выходил победителем из более опасных ситуаций. Иногда – без единой царапины. А в этот раз не смог. Моззи продолжает причитать. Горе ослепило его настолько, что он уверен в том, что перед нами – двойник Нила. Подмена как в случае с Джоном Кеннеди. Неподходящее время для новых теорий заговора. Я итак на взводе и нескольких его слов хватает, чтобы окончательно выйти из себя. - Прекрати! – изо всей силы ударяю кулаком по столу. – Он умер. Все. Точка. Только произнеся вслух, до конца осознаю смысл сказанного: Нила больше нет. - Нет, нет, - настаивает Моззи. – Это ведь Нил. Он не может умереть. В ответ я лишь качаю головой. Моззи не привык быстро сдаваться, но здесь ему придется принять правду, какой бы горькой она не была. Наконец, он, кажется, понимает. Его тело сотрясается от сдерживаемых рыданий, а мой гнев уступает место сочувствию. - Моззи, это он, - мой голос звучит так, словно я обращаюсь к раненному зверю. – Посмотри сам. Он мертв. Моззи лишь всхлипывает в ответ, и я чувствую, что сам готов разрыдаться. - Его больше нет, - успеваю повторить я прежде, чем мне отказывает голос. Отвернувшись, делаю несколько шагов по направлению к выходу, но что-то удерживает меня. - Это не он, - упрямо повторяет Моззи. Собравшись с духом, разворачиваюсь и смотрю Нилу в лицо. Сложно поверить, что его сердце больше не бьется. На долю секунды мне кажется, что он просто устал и прилег отдохнуть. Но смертельная бледность напарника возвращает меня в реальность: он не проснется. - Нил умел найти выход из любой ситуации, неважно, какой безнадежной она казалась. Он всегда знал, как выбраться. Всегда. - В этот раз нет. Я не хотел этого говорить, но нужно было смотреть правде в глаза. Жестокой, обидной, несправедливой правде. Почувствовав укол в груди, я понял, что в душе что-то оборвалось. Моззи прав. Нилу всегда везло. И когда пришло время, он дорого заплатил за свою удачу. Единственное, что меня радует, это то, что я застрелил Келлера. Он больше никому не сможет причинить вред. Ни к единому человеку я раньше не испытывал столько ненависти, даже к Фаулеру. Моззи, кажется, начинает понимать, что все происходящее – правда. Его лучший друг лежит на столе в морге. И это не часть хитроумного плана, разработанного ФБР. На этот раз все по-настоящему. Боль. Слезы. Смерть. Не в силах держаться на ногах, он цепляется за ближайший стул. Помедлив, я кладу руку ему на плечо. Он не единственный, кому необходимо утешение. Больше всего в нем сейчас нуждается один человек – я.