Совет Урагана

      Гокудера бьёт наотмашь, мгновенно создавая в руке динамит и бросая его в сторону едва увернувшегося Бакугоу, что рычал от злости, но причуду так и не использовал, пусть и худо-бедно управляя своим Пламенем.       Катсуки раздражался с каждым разом лишь сильнее, стоило более опытному Урагану впечатать его мордой в землю или лениво отмахиваться от него как от мелкой, но назойливой мухи, которую убить-то хочется, но как-то лень.       Правая Рука Короля, с размаху вбивает Бакугоу в землю, создавая динамит и взрывая совсем рядом с головою своего ученика, благо тот сумел вовремя увернуться, но вторая шашка динамита может это исправить.       Яркая вспышка, и Каччан вновь валяется на вспаханной от взрывов Гокудеры, земле, яростно рыча и с трудом вставая на шаткие ноги. - Ублюдок! Я ещё не закончил!..       Губы Хаято расстянул в едва заметной и немного усталой, одобрительной усмешке, нащупывая в кармане пачку сигарет и зажигалку, - хотя бы то, что пацан явно имеет характер, его уже радовало.       Приказ Босса нужно выполнить безупречно.

***

Несколькими днями ранее. После отправки Изуку сообщения брату.

      Пламя Урагана бушевало, сжигая траву на несколько метров вокруг, шипя, не смея причинить вред Небу.       Изуку жарко, казалось, что жар Пламени Урагана взобрался ему под кожу, грея, а Каччан вот-вот потеряет сознание от той мощи и силы, что пробудилась в нём, но связь держит его на плаву.       Через некоторое время, слышится скрип колёс, и из непримечательной на вид машины, выходит Тсунаёши с двумя своими Хранителями за спиной.       Гокудеру и Ямамото, Изуку узнаёт сразу, чисто инстинктивно прижимаясь к Катсуки сильнее, появлялось странное ощущение, что он сможет защитить его от колючих, пустых глаз Дождя, безразличия Урагана и хищной улыбки брата, что с неким удовлетворением оглядел масштаб разрушения от Пламени Бакугоу, и плавной поступью двинулся в их сторону, распространяя вокруг себя ауру Неба, изучая только пробудившееся Пламя Урагана. - Такеши-кун, - один взгляд, и мечник придавливает своим Пламенем Дождя Ураган, ненадолго усыпляя, и связь между Изуку и Каччаном наконец позволила последнему упасть в объятья Морфея. - Интересно, отото, - Савада мягко поднимает Катсуки за шиворот, разглядывая его лицо, жмурясь от осадка Пламени витающего вокруг, - где ты откопал эту прелесть? И как его зовут? - Э-это... Каччан, - Изуку краснеет, сам не понимая от чего, было во взгляде брата нечто лукавое, - то есть... Бакугоу Катсуки, он мой... друг детства, только мы последнее время не общаемся... - Бакугоу Катсуки, значит? - Тсуна произносит имя медленно, смакуя, пробуя на вкус и перекатывая на языке, - Какова его причуда? - В-взрыв...       Шатен рассмеялся, качая головой, и тихо шепча: - Что же, ему это явно подходит.       Десятый делает шаги в сторону своего Урагана.       Тсуна смотрит на Гокудеру ласково, сжимая ладонью плечо Хранителя, легонько, мягко давя когтем кольца, и аккуратно отдавая молодой Ураган: - Воспитай из него достойного Урагана Одиннадцатого Вонголы.       Гокудера обыденно кивает, поднимая спящего Бакугоу на руки: - Да, Босс, - и молча идёт за своим Небом, садясь вместе с ним в одну машину с Такеши и нервно бормочущим Изуку, попутно успевая позвонить Хибари, прося выслать группу зачистки остатков Пламени.       В этот день Изуку сделал ещё один невольный шаг к своему господству над Мафией.       Осталось ещё пятеро Хранителей.

***

- Долг Урагана, быть на острие битвы, быть мощью и опорой Семьи, защищать её в своём оке, - Хаято подправил очки, взглядом заставляя Катсуки записывать каждое своё слово, - специализация Урагана - разрушение, его атаки могут быть как голой мощью, так и утончённым, рассеянным ударом, почти невидимым, который оппонент как бы "поглощает" и разрушает его изнутри.       На этом моменте Каччан навострил уши, запоминая, и записывая всё в тетрадь: - Второй тип атаки, наиболее опасен, поскольку многие забывают, что буря - это не только сама стихия, но и затишье перед ней.       К заданию Босса Гокудера подошёл ответственно.

***

- Ну и, - Тсунаёши восседает на своём троне, за его спиной стоят Хранители и Хару, одетая в чёрное платье с кружевными перчатками, флегматично перекатывающая между изящными пальцами остро поблескивающий кинжал, - как твои успехи, Бакугоу-кун?       Коготь кольца ритмично отстукивает набатом грохочущую мелодию, голос шатена холоден, а взгляд снисходительно сверкает янтарём. - Мои успехи тебя не касаются, сраная принцесска! - парень рычит, скалится, а рядом стоящий Изуку вздрагивает, когда нечто со свистом пролетает мимо головы Каччана, оставляя кровавый след на его щеке, с глухим стуком вбиваясь в стену. - Какого!.. - договорить блондину не дал острый клинок упирающийся ему в кадык, Каччан поднял глаза, встречаясь взглядом с Хранителем Дождя, и чувствуя как медленно стекают алые капли по его щеке, а лезвие катаны ласково, не режа, холодит кожу шеи.       Хранители выступили из-за спины Тсуны, закрывая его собой и обнажая оружие. - Не стоит так говорить, с Королём Благородной Мафии, - Хару смотрит долго, пугающе, пустующие руки явно намекают на то, что именно она пустила в полёт кинжал, что сейчас торчит из стены, воткнувшийся в камень по самую рукоять, - иначе, мы даже не обратим внимания на то, что ты истинный Хранитель будущего Короля.       Сверкающие изумруды его учителя, полностью доказывают её слова, воздух отчего-то стал пахнуть чем-то резким, может быть, гарью. - Хватит, - Тсунаёши поднимается с трона, взмахом руки заставляя Хранителей отойти от Каччана, - не тратьте наше время зря.       Изуку стыдливо опустил глаза, - не сумел вовремя заткнуть свой Ураган. - Отото и остальные, вы свободны, - Савада ухмыляется, и в этой ухмылке мелькает нечто опасное, омерзительно холодное и расчётливое, - с ним я разберусь сам.       Бакугоу кажется, что ничем хорошим для него это не закончится.

***

- Давай, Каччан, - руки Тсуны мягко придерживают Ураган за плечи, но больно впивающиеся когти колец явно намекают "не смей отказывать мне, ты ведь не хочешь умирать?" - он предал Семью, он заслужил это...       Вокруг них пылающий особняк вражеской Семьи и трупы людей в чёрных одеждах, которых Тсуна убил самолично, заставляя блондина смотреть на реки крови и выпотрошенных внутренностей.       Босса этой Семьи, Дечимо приберёг для Урагана Изуку. -      Катсуки молчит, не в силах совладать с собою, шёпот Короля опаляет ухо, Пламя Неба с каждой секундой давит сильнее, становится трудно дышать...       И он послушно сжигает предателя до тла, перед этим отрезав ему язык за слив информации.       Это был его первый, настоящий урок в стиле Вонголы.

***

      После того случая, Катсуки старался вести себя тише воды и ниже травы, и если пересекался с кем-либо из приближённого круга Дечимо, смиренно отводил глаза, а с Мидорией молча как рыба и просто смотря сквозь него, лишь на тренировках на время приходя в себя.       Вновь скатываясь в апатию, после каждого урока с Королём.       От личных уроков Десятого, он отходил ещё долго.

***

      Когда Катсуки всё же пришёл в себя, Ураган Вонголы возобновил свои уроки.       Сегодня у них должна быть теория, но: - Тсуна... не всегда был тем, кого боятся все, - отчего-то вдруг начинает Гокудера, говоря с лёгким придыханием, словно вот-вот задохнётся, - Изуку так похож на него прежнего, такой же робкий, милый... светлый.       Хаято, шарится в карманах, нащупывая пачку сигарет, и медленно закуривает, собираясь с мыслями, а зелёные глаза обволакивает туман воспоминаний: - Он никогда не хотел быть Боссом, - шепчет тихо, смотря куда-то вглубь себя, - не хотел быть Королём, не хотел убивать и приказывать, не хотел становится таким, но ему пришлось.       Мужчина сглатывает вязкую слюну и стряхивает пепел с сигареты, провожая взглядом лепестки праха: - Знаешь, у нашего Босса была прекрасная мама, она приняла каждого из его Семьи как своих детей, даже Реборн, учитель Тсуны и сильнейший киллер на тот момент, любил её, - Гокудера моргнул, - но Мафия, это не детские сказки, где все остаются живы. - К чему ты это мне говоришь? - Каччан морщится, ему ни к чему знать всё это. От одного имени Короля Мафии, у него начинали дрожать колени, и как же хорошо, что сейчас он именно сидит.       Ураган Вонголы, не обращая внимания на вопрос, продолжил: - В тот день, Нана-сан и Киоко, сестра Реохея, отправили нас в магазин за продуктами, это был День Рождения Босса, Хару увязалась с нами и детьми, и именно это спасло её от гибели. Когда мы вернулись... Нана-сан и Киоко уже были мертвы. Изуродованы, а их кровью на стене было написано поздравление с праздником.       Хаято выдохнул, выбрасывая сигарету и сглатывая: - Тсуна отправил Хибари как дрессированного пса в погоню, а когда тот вернулся с добычей... "- Убив членов моей Семьи, - Тсунаёши ласково погладил пленника по щеке, - неужели ты думал, что сумеешь избежать кары?       На ладони шатена заплясало Пламя, оставляя на щеке палёный след, заставляя мужчину кричать от боли. - Ты... как ты посмел прикоснуться к ним?! - Небо кричит, его рёв проносится по пыточной камере эхом, огонь жжёт всё сильнее, но не убивает пленника, оставляя его в живых.       Стоящий за спиной убийцы Реохей, молча, с пустыми, безжизненными глазами, вливал в него Пламя Солнца, залечивая раны и позволяя Боссу вновь и вновь пытать того, кто лишил Реохея самого главного - сестры.       Остальные Хранители и Хару, не вмешиваясь смотрели на всё. - Кажется, у него есть беременная жена с дочерью? - Тсуна отходит от трупа, и смотрит на Хару взглядом расплавленного золота, девушка кивает: - Да, - её голос безэмоциональный, хриплый, смерть Наны-сан и Киоко, что-то, едва заметно, надломила в ней. - Убей их.       Хару с тихим цокотом каблучков выходит из пыточной, на ходу забирая из рук Ламбо пистолет: - Несомненно, Босс." - Я... дам тебе один совет, - Гокудера вздыхает, борясь с внутренним отчаянием, пытаясь прогнать образ Тсуны, со сломанной улыбкой сжигающего до тла тех, кто посмел убить его мать и подругу, - не дай своему Небу сломаться.       Бакугоу невольно вздрагивает, видя, что ещё чуть-чуть и у Хаято случится нервный срыв, растерянно смотрит на дрожащие в печальном оскале бледные губы: - Иначе сломаются все.       Вздохнув поглубже, Ураган Короля начинает говорить взахлёб.

***

      Тсуна приказал Гокудере воспитать из Катсуки достойного Хранителя для Изуку, в конце и сам внеся свою лепту в его воспитание, и Хаято кажется, что он сумел исполнить приказ.       А Бакугоу Катсуки навсегда запомнил то, с какой отчаянной нежностью, Гокудера произносил имя своего Босса, вспоминая о нём другом, ещё не сломанном.       И тихо молится, чтобы его собственное Небо никогда не разбилось.       Слишком пугающим оказался Король.