Асилим

      Пока парни осматривали коридор третьего этажа, Майлз Стивенс услышал чьи-то вопли о помощи. Он побежал — ребята за ним.       Оказалось, эти вопли принадлежали умирающему мужчине лет тридцати двух. Он лежал без руки и ноги. Также под ним была большая кровавая лужица. Он не подавал признаков жизни.       — Охуеть... — удивлённо протянул Шелдон. — Даже в ужастиках кадры, и то не так сильно страшные...       — С Шелдоном я согласен, — бросил Майлз и осмотрелся по сторонам, не следит ли за парнями какой-нибудь левый псих.       — Народ, я тут жопой чую, что кто-то следит за нами, — говорит Ричард, рассматривая труп мужчины.       — А кто именно? — говорит Шелдон.       — Не знаю, Шелдон. Наверно, какая-нибудь левая шваль, — пафосно бросил Гейл. — Слушайте, как этот мужчина умер?       — Может, у него гангрена? — говорит Майлз.       — Гангрена? В двух местах? — изумился Максим, фыркнув. — Да ну нафиг? Не может быть такого!       — Макс, гангрена может быть не только в одном месте, но и в двух или больше местах, — говорит Шелдон.       — Это кто тебе такую хуйню в мозги внедрил? — возмутился Рудров.       — Майлз, — говорит Шелдон. — Несмотря на то, что крупный зануда, он может быть нормальным человеком. Эй, Риччи, так что с этим мужчиной?       — Думаю, что какой-то убийца отрубил ему руку и ногу, — сказал Ричард.       — А чем он отрубил? — спросил Майлз.       — Бензопилой, кажись, или топором, — говорит Ричард.       — Всё! Буду считать, что убийца отрубил ему руку и ногу с помощью бензопилы! — громко пробасил Максим.       — Да уж... — говорит Майлз. — Здесь происходят много загадочных убийств и смертей...

***

      На самой крыше "Асилима", находился чердак. Там сидел парень с накрашенными в пепельно-русый цвет волосами и карими глазами. Он был одет в длинное чёрное пальто с золотыми пуговицами, классическую белую рубашку, чёрные брюки и такие же чёрные ботинки (образ смотрите ниже, на примечании). Примечательным признаком был шрам продолговатой формы на лбу. На указательном и среднем пальце правой руки были кольца, одно было серебряным, другое золотым.       Сейчас он сидел на кровати и читал книгу "Оно" — один из наиболее известных романов Стивена Кинга. Дочитав до половины и положив на книгу закладку, он резко вскрикнул и уронил роман на пол. Потом он быстро взял книгу и сильно прижал её к себе, боязливо оглядываясь по сторонам.       — «Что со мной не так?!» — пронеслось в голове у Аврелия. — «Кажется, у меня снова назреваются приступы шизофрении...» — Парень нервно крестился.       Почему он так резко вскрикнул? О чём он думал? Ответ: о своём прошлом, тёмном и проблемном.

Flashback

       — Ты учишься хуже всех в классе, Аврелий! — строгим голосом произнёс Александр Маркович Софьев, отец Аврелия, грозно смотря на своего семнадцатилетнего сына. — Я, по-моему, уже говорил, чтобы ты учился только на хорошие оценки?! А ты как написал контрольную работу по физике? На тройку! Поэтому ты будешь отжиматься двести раз, не останавливаясь! Даже я в твоём возрасте учился чисто на пятёрки! А у меня кто растёт?! Бездельник, бездарь, конченый неудачник, и полное чмо! Быстро отжиматься двести раз!       — Я не буду столько отжиматься, папа! — закричал Аврелий. — И так я много отжимаюсь каждый Божий день! Всё, я отжиматься больше не собираюсь! Я устал! С меня хватит!       — Это что за неповиновение старшим?! — возмутился Александр Маркович. — Татьяна, живо принеси ремень, я сейчас накажу этого выблядка!       — А может, это ты выблядок?! — отвечает Аврелий. — Нельзя так воспитать детей! Это некрасиво! Нет, не то, что некрасиво — это некультурно и незаконно!       Татьяна Сергеевна Софьева, мать Аврелия, принесла ремень Александру Марковичу.       — Слушай меня внимательно, мелкий ублюдок, — злобно прошипел Александр Маркович своему сыну. — Я повелеваю тебе отжиматься двести раз, не останавливаясь. Если ты не сделаешь это или сделаешь меньше — ты наказан! Понятно?       — Саш, давай так, — вмешалась Татьяна Сергеевна. — Сначала Аврелий отжимается, а потом пусть идёт к себе в спальню и пусть он там будет думать над собою! И чтобы ни слова там о всяких моралях, понятно, Аврелий?!       — Понятно, мам, — тяжело вздохнул Аврелий и начал отжиматься.       Прошёл год, Аврелий успешно окончил старшую школу в Якутске, где он жил, рос и учился. Потом был вечер, а Аврелий и его любимая подруга, Таисия Викторовна Павлова, сидели в молодёжном уличном кафе и мило болтали между собой.       — Хорошо, что ты в мае подтянулся на все предметы, — говорит Таисия.       — Да, я знаю, — нервно усмехнулся Аврелий. — Только... Мне очень хочется показать свой табель с оценками за четвёртую четверть. Пусть обрадуются моим стараниям хотя бы один раз, а то они мне, знаешь, насколько знатно выебали мне все соки?       — Да, все одноклассники знают, что твоя жизнь — далеко не сахар, — сказала Таисия. — Ничего, пойдёшь домой, покажешь табель...       — Хорошо.       Они ужинали тихо и молча, изредка обмениваясь репликами. Потом к ним пришёл американец Марк Сиумин — самый лучший друг Аврелия и самый старший ученик в классе. Сам он был круглолицым шатеном, а одевался в светло-серую толстовку с капюшоном, под которой была красная рубашка, и чёрные джинсы. Также на ногах были бело-синие кеды.       — Добрый вечер, ребят! — поздоровался Марк и присел к Аврелию и Таисии.       — Рад тебя видеть, Сюмин, — улыбнулся Аврелий; а Марка он прозвал "Сюмином" из-за его фамилии и круглого лица.       — Привет, Марк, — Таисия пожала руку Марку.       Вскоре Аврелий и Таисия заметили тревогу в лице их старшего товарища.       — Марк? Что-то случилось? — осторожно спросил Аврелий.       — Да, Аврелий, случилось... — тихим голосом сказал Сиумин.       — Но что же?       — Аврелий... Твои родители... Их арестовали, засудили на суде и лишили родительских прав, — рассказывал Сиумин.       — То есть? — нахмурился Аврелий. — Пока меня не было, полиция обыскивала мой дом и нашли в спальне моих родителей наркотики?!       — Да, — говорит Сиумин. — К счастью, я был твоим соседом, и всё рассказал полицейским.       — Они поверили? — спросила Таисия.       — Да, поверили, — ответил Марк. — Я видел, как полицейские арестовали родителей Аврелия и лишили родительских прав на суде.       — То есть? — удивлённо поднял брови Аврелий. — Ты был на суде?       — Да, как свидетель, — ответил Марк. — Потом, десять недель спустя, я смотрел новости и узнал, что подвыпитые сокамерники убили твоих родителей.       Повисло гробовое молчание. Потом Аврелий произнёс холодным голосом:       — Вот и хорошо, что они умерли. Они заслужили этого. Я не выношу таких людей, они токсичны и опасны для моего же ментального здоровья.       — Что?! — Марк и Таисия были шокированы. Люди, сидевшие в кафе, начали прислушиваться к Аврелию.       — Да, все вы знаете, что мои родители наркоманы, — рассказывает Аврелий. — Они постоянно угрожали мне, обесценивали мои увлечения и заставляли делать самую тяжёлую работу: готовить, убирать, стирать, мыть, отжиматься... — На этом моменте пожилые люди удивлённо ахали и начали перешёптываться между собой о том, какое время сейчас пошло. — Я, по-вашему, кто? Золушка? Нет, блять! У меня почти не было никаких увлечений — родители всё отняли у меня. Я долго ждал свободы! Слышите?! Я долго ждал того дня, когда эти конченый ублюдок и его левая шлюха сдохнут от передоза наркотиков! Я всегда знал, что взрослые — самые настоящие монстры в этом гнилом и паршивом мире! Они навязывают своим детям социальные и гендерные стереотипы, лишают их личной свободы, и всю работу взваливают именно на них! Жить по правилам нельзя! ЭТО КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО! Так нельзя, понимаете?!       Окружающие люди, невольно слушая речь Аврелия, очень жалели его. А пожилые люди шептали между собою: «Этот юноша значительно может изменить наш мир...», «Он был прав — его родители — самые настоящие монстры. Они хуже всякой Божьей твари...», «Как так можно с детьми обращаться?!», «Правильно сказал Сенека, что человек — животное общественное...», «Этот юноша — злой человек... Это не его вина, это всё его родители!..».       — Но, Аврелий... — начала Таисия.       — Молчи, Таисия, — бросил Аврелий, но уже спокойным голосом. — Морали ваши мне не нужны! На дворе двадцать первый век, для людей Новейшего времени не сушествует такого понятия, как «мораль»! Современные люди теперь не знают, что такое стыд и совесть! Им важна всего лишь наша физическая оболочка, деньги!.. Наше ментальное здоровье их совершенно не волнует!       Под громкий шёпот пожилых людей, Аврелий расплатился за заказ и ушёл домой.

The end of Flashback

      Вспомнив это, парень невольно выпустил слёзы и, откладывая роман Стивена Кинга на тумбчоку, начал плакать в подушку. Ему действительно было стыдно за свои слова, которые он произнёс при разговоре со сверстниками.       — Прости меня, Марк... Прости меня, Таисия... Простите меня, мои дорогие одноклассники, — хрипло произнёс Аврелий. — Я не смог сделать то, чего я сам хотел, и того, чего вы сами хотели...

***

      — Эй, Макс, ты знаешь, что находится в этих ящиках? — спросил Майлз у Максима.       — Слушай, Майлз, в этих ящиках находится много человеческих органов! Понимаешь?! — Рудров начал возмущаться. — Я, по-твоему, сколько раз должен повторять, что в этих ящиках находятся только человеческие органы?!       — Эй, Макс, чё ты разорался? — крикнул Шелдон. — Там, в первой палате, есть старый цветной телевизор! Пошли, посмотрим!       — О-о-о-о! — воскликнул Майлз.       — Айсав! — восклицал Максим. — Всегда мечтал смотреть старый цветной телек вместо своей плазмы! Риччи, Майлз, идём!       Четвёрка зашла в первую палату третьего этажа. Там как раз и находился тот самый старый цветной телевизор, который стоял на маленьком стеклянном столике, в полтора метра от кровати. Также над телевизором лежали DVD-проигрыватель, который, что удивительно, всё ещё работал, и пульт.       Пока парни осматривали первую палату третьего этажа, Майлз произнёс следующее:       — Возле телевизора находится пятнадцать видеокассет. Можно будет врубать любую.       — Пятнадцать?! — воскликнул Ричард. — Правда?!       — Нихуя себе! — сказал Рудров. — Давайте сначала врубим первую видеокассету.       — А чё, давай, — бросил Майлз. — Интересно, наверно, будет.       Так они и сделали: Рудров встал и решительной походкой взял первую видеокассету, после чего он вставил её в DVD-проигрыватель. Телевизор включился без особых усилий.       На экране были показаны двое парней и одна девушка (это были Аврелий Софьев, Марк Сиумин и Таисия Павлова, если что :-D). Они трое сидели на полу, а Аврелий начал рассказывать:        — Итак... Когда небо и земля были одной легендой, двенадцать сил взрастили Древо жизни. Глаз Красных сил создал зло, которое покрыло сердце Древа жизни, и сердце медленно высыхало. Чтобы замыслить объятия для сердца Древа жизни, силы разделили Древо пополам и скрывают каждую сторону. Следовательно, время переворачивается, а пространство поворачивается в бок. Двенадцать сил делятся на два и создают два одинаковых солнца, в двух одинаковых мирах. Силы расходятся. Силы теперь увидят то же самое небо, но будут стоять на другой земле. Силы будут стоять на той же земле, но будут видеть другое небо. В тот день, когда силы породят единственную ошибку перед одним небом в двух мирах, которые кажутся похожими, они будут приветствовать друг друга. День, когда Красные силы очистятся, и двенадцать сил воссоединяются в один совершенный корень — «Новый мир откроется»*.       — Легенда о двенадцати, или я чего-то не знаю? — спросил Шелдон, поставив видео на паузу.       — Ага. Ты смотрел дебютный клип группы EXO "MAMA"? — говорит Максим. — Ты внимательно слушал вступление этого клипа?       — Эээм... Нет, Макс, — быстро проговорил Шелдон, и продолжил видео.        — Звучит весьма интересно, брат, — бросил Марк.       — Спасибо, Марк, — ответил Аврелий.       Не став смотреть дальше, Шелдон достал из DVD-проигрывателя первую видеокассету. А Максим смело взял тринадцатую видеокассету и вставил в проигрыватель. Телевизор включился. На экране был тот же самый Аврелий Софьев, только он был одет в классический костюм (поняли? На телевизоре!)        — Это не является проверкой. Это система экстренного оповещения о начале Ежегодной Судной ночи, санкционированной правительством США, — начал он, — Оружие класса 4 и ниже разрешается использовать во время Судной ночи. Все другие виды оружия ограничены. Государственным служащим десятого ранга предоставляется иммунитет от Судной ночи и причиняется ущерб. Начиная с сирены, любое преступление, включая убийство, станет законным в течении двенадцати часов. Полиция, пожарная и неотложная медицинская помощь служба будут недоступны до семи утра завтрашнего дня, когда завершится Судная ночь. Благословленны наши новые отцы-основатели, и Америка, возрождённая нация. Пусть Бог будет со всеми вами...**       Потом прозвучала сирена...       — Зачем он записал на тринадцатую видеокассету то самое экстренное оповещение из серии фильмов «Судная ночь»? — вдруг спросил Майлз.       — Бог знает, Стивенс... — пробасил Рудров, не отводя глаза от экрана...