Tetto del mondo. Часть 3. Семь дней и шесть ночей изменивших мир.

Мукуро в прямом смысле шел по трупам, кому-то банально досталось острым концом трезубца по горлу, остальные просто загнулись от страха, не в силах выдержать в разы усиленные эмоции. Рокудо знал последствия использования своей силы в огромных количествах, но без этой силы он был ничем… обычным фокусником, который мастерски мог вскрыть любой замок, и проникнуть туда, куда не могла просочиться и мышь. Он старался распределять свои возможности экономно, но в данный момент он буквально не мог остановить этот бешеный поток. Люди корчились под его ногами, захлебываясь криками и кровью. Они были слабы, глупые пешки, выставленные на передовую. Вот только Ромель Байет возникший из ниоткуда и вставший на его пути явно был из другой весовой категории или же он просто был человеком, который легко управлял как своим телом, так и чувствами и эмоциями. А может он был из той породы людей, которые не знали что такое эмоции и, что в нормальном обществе их принято хоть как-то выражать. Мукуро уже знал одного похожего на него парня – Хибари Кея, чугунный столб, которого заставить хоть что-то почувствовать, это нужно еще и потрудиться до седьмого пота. У него не было ни сомнений, ни страха, ни неуверенности, и сила Мукуро просто била его по нервным окончаниям, принося физическую боль, чем разжигая эмоции и выводя их на невыносимый для человека уровень. Вот только это было в десятки раз тяжелее и для Рокудо, но сегодня выбора у него не было – он должен убить всех кто остался. Даже если придется до последней капли выжать себя. Никто не должен узнать, на что способен Савада Тсунаеши, уж не сегодня точно. - Ты пришел за мальчиком-Вонголой? – Мужчина встретил своего врага в обеденном зале, сидя во главе стола и закинув ноги на сам шедевр больной фантазии дизайнера, решившего видимо, что принимать пищу за столом черного цвета, ножки которого овиты золотым плющом и кровавыми черепушками довольно приятно, а главное необычно. - Вонголой? – Мукуро оторвал взгляд от шедевра законченного психопата и удивленно приподнял бровь, - Ку-фу-фу, нет. Я пришел за своим маленьким боссом – Савадой Тсунаеши. К Вонголе он имеет весьма косвенное отношение. Но давай лучше поговорим о тебе или к примеру об этом столе. Тебе не кажется что он похож на алтарь жертвоприношений? У вашего босса самые странные наклонности, из всех странных наклонностей, что я наблюдал в мафии. - Наклонности дона Голтьери никого не касаются! – зашипел Ромель, все-таки поднимаясь. - Не любишь когда трогают твоего босса? И как это назвать? Фарфоровой преданностью? - Почему фарфоровой? - Потому что вряд ли ты захочешь умереть за него, - Мукуро оскалился и взмахнул трезубцем. Время мгновенно словно замерло, а затем пространство будто раскололось как фарфоровая чашка и Ромель Бает оказался прикован к столу, который превратился в каменный алтарь. Иллюзия… Мукуро видел их лишь однажды, когда вел мысленную битву с Мармоном из Варии. Это требовало бешеной концентрации и под частую было бесполезно – так как все действо происходило в мозгу жертвы и здесь действовало лишь одно правило: поверишь – умрешь. - Ты не одурачишь меня иллюзиями! – заорал он, пытаясь разорвать лианы, которые оплели его руки и ноги, - На самом деле этого ничего нет! - Ку-фу-фу! Да ладно? – Мукуро обошел прикованную жертву по кругу. – Тогда тебе явно не повезло. Моя работа в семье делать нереальное – реальным. Очередной взмах трезубцем и петля из лиан опоясала шею Ромеля. - Кх-кх, - взрослый здоровый мужчина бился в путах, его лицо уже посинело от недостатка кислорода и Мукуро тут же ослабил хватку, а потом и вовсе уничтожил лианы. - Я не дам тебе так просто умереть, - Мукуро присел прямо на иллюзорную траву и подставил лицо такому же ненастоящему солнцу, - Чего ты к примеру боишься? Молчишь? Ну-ну… - Кх…Ты всегда так много болтаешь? – просипел Бает, садясь и потирая горло, - а вот твой босс молчал… Хотя чего с тебя взять, только глупые иллюзии и можешь создавать. - Ну, я болтаю, потому что в живых никого не оставляю. А Тсунаеши-кун вообще не из разговорчивых. Он предпочитает действия словам. Но и правда хватит разговоров, приступим, - широкий взмах трезубцем и противник падает в появившуюся из ниоткуда пропасть, в которой плескалась огненная лава, - Ты немножко ошибся, лысик. Я сильнейший среди них – я Рокудо Мукуро и я буду стоять той стеной, которая никогда не позволит приблизиться всяким клопам к моему боссу. Я скрою его, я тихо убью всех его врагов, лишь бы он продолжал улыбаться, возмущаться и также тепло желать мне приятных снов. Если ты тронул его хоть одним пальцем, твоя смерть будет ужасной, потому что мой Тсунаеши-кун это то единственное, ради кого я сломаю каждого и до основания разрушу мир. Ромелю казалось, что он летит в никуда уже целую бесконечность, а голос Рокудо Мукуро звучит ото всюду. Он звучит в его голове, мыслях. А потом тело пронзила боль и пришла вечная темнота. И лишь его тело так и осталось сидеть за тем ужасным безвкусным столом, а глаза его так и замерли стекляшками в которых застыл ужас. Все-таки страх способен испытывать каждый, как бы он не пытался этого скрыть. - Браво-Браво, - Мукуро резко обернулся, - Ты его поймал. Я слышал о тебе мальчик, ты вытаскиваешь самые потаенные страхи на ружу. Я и не знал, что у Ромеля был страх… - Ку-фу-фу… Сам великий дон Голтьери пожаловал. Вы вовремя! Кто же знал, что такой большой дядя может бояться высоты – это слишком приземленный страх. Вот выворачивать душу боящимся потерять семью, любовь или человеку вообще без страхов, намного приятнее. - Но при этом ты отлично справился с моими лучшими людьми.. - А вы отлично отыграли свою роль, теперь пора уступить место на сцене. Видеть вас в главных героях, мне противно. - Ты меня не испугаешь, иллюзионист. Я никогда не верю в то, что вижу, и никогда не доверяю своим глазам. Тебе меня не одурачить. - О-я, но мое оружие – это не иллюзии. Ты ошибаешься, Франческо Голтьери, если думаешь, что показывая своим врагам страшные картинки, я так многого добился. Я фокусник семьи Де’Мон, я тень Савады Тсунаеши, и у меня всегда на один козырь больше, чем у всех остальных. Сыграем? – Мукуро вытер рукавом струйку крови, которая медленно вытекала из правого глаза и сделал пару уверенных шагов навстречу очередному противнику. - Ты пожалеешь, мальчишка! - Ку-фу-фу… даже если и так, но от смерти лично тебя это не спасет. - Тсуна, быстрее, нужно выбираться! – Такеши резко обернулся, чуть не уронив Хаято, когда понял, что Тсунаеши сначала затормозил, а потом и вовсе замер, смотря на полыхающий дом, - Если тебе тяжело идти, то давай я тебя понесу… - Такеши, нужно вернуться, - прошептал Савада, - Там же Мукуро. Он может погибнуть… - Да выберется он, куда денется! Мы же о Мукуро говорим – у него всегда есть тридцать три плана «Б». – У Ямамото самого от нервов разве что глаз не дергался, но если он еще и Тсуну в этом бедламе потеряет. – Он старше нас всех, он умный и проворный. Он выберется! - А если нет? Тогда Мукуро умрет… - Блин! Черепушка, бери Гокудеру и уходи, - Ямамото осторожно опустил свою ношу на землю, - Где-то неподалеку нас тут парнишка ждет. Франом зовут. Он поможет вам спрятаться. Тсуна, я иду с тобой! - Нет! Бери этих двоих и уходи. Я найду Мукуро и мы вас догоним. - Да ты же еле на ногах стоишь! - Но все же я стою, а это уже что-то. Такеши иди, это приказ твоего босса! Или у нас односторонняя игра? - Нет, - Ямамото сжал кулаки, а затем коротко кивнул, - Я отнесу Гокудеру и вернусь за вами обоими. Тсуна коротко кивнул со всей проворностью, на которое было способно его израненное и уставшее тело, рванул обратно. Ему не нужно было даже напрягаться, чтобы понять, где искать Мукуро – тот слишком неэкономно использовал свои поистине ужасающие, но все же нестабильные способности. Он сам как-то признался Тсуне, тем самым давая тому безграничную власть над собой, что слабость его силы – это отсутствие эмоций, отсутствие стремлений и желаний, отсутствие страха, а главное отсутствие тех, за кого так и тянет отдать жизнь. И как раз одного человека Тсуна повстречал совсем недавно – отец Гокудеры Хаято Франческо Голтьери. Савада не понял этого сразу, но сейчас, освободившись, и раскидав все по полочкам, он понял, что этот человек не испытывал страха, он вообще ничего не испытывал – дон Голтьери был холодной бесчувственной глыбой, который за своими показными эмоциями прятал свое превосходство над другими. Самый опасный тип людей – люди, которые не знают, когда нужно остановиться. И его во чтобы то ни стало нужно было остановить здесь и сейчас и пусть его потом возненавидит Хаято, ради их будущего он должен снести эту преграду и двигаться вперед к своей цели. - Мукуро! Мукуро! Наверно, со стороны это смотрелось эффектно: полыхающие шторы и треск деревянных конструкций, стена огня аж с трех сторон, все чаще звучащие звуки взрывов и в звуки бьющихся окон, не выдерживающих жара пламени. Прямо сцена из популярного боевика, но вот главным героям этой сцены было не до восхищения. Тсуна успел всего за секунду до того, как пуля выпущенная из вполне реального оружия, чуть не убила его друга. Еще бы чуть-чуть и это стало бы началом конца. Тсуне хватило секунды, чтобы оценить ситуацию, расставить приоритеты и принять решение. Он успел дернуть Мукуро за руку, падая на пол вместе с ним, и одновременно закрывая его собой. - Тсунаеши-кун, зачем пришел? У меня все под контролем…- Глаза Мукуро теперь оба были красными. Тот который он всегда прятал за повязкой в общем по цвету не изменился, но кровь из лопнувших капиляров залила белки глаз. - Не сомневаюсь, - буркнул Савада, помогая парню подняться, - Стоять можешь? Тсуна знал, что Голтьери их ждет, но правда времени зря не теряет и перезаряжает револьвер. - Д-да, - Мукуро зашелся в кровавом кашле, - Черт, он мне все внутренности отбил. Бьет также сильно как и ты, Тсунаеши-кун… Если не сильнее… - Интересно… - Вы еще не закончили? – отец Гокудеры сделал пару шагов, а затем скинул пиджак, оставаясь в белой рубашке и серой жилетке, кое-где прожженной падающими с потолка искрами. - Мы закончим позже, - Тсуна вышел вперед, отодвигая и закрывая собой Мукуро, - Решить все вопросы с вами дон Голтьери, сейчас намного важнее. - Ты уверен, что справишься, мальчишка? – улыбка мужчины была очень похожа на улыбку Хаято, вот только искренности не хватало, - Я знавал довольно много Вонгол, которые загибались и от меньших объемов силы, что есть и у тебя. - Значит я такой не единственный? – Тсуна нахмурился: он всегда думал, что его прокляли при рождении или может вирус какой занесли. - Ха-ха-ха. Как и у всех остальных самомнение зашкаливает. Вонгола порождает монстров, которые зависимы от своей врожденной силы. Если проще сказать, то она сводит их с ума, а затем убивает. И чем больше сила, тем меньше шансов выжить. Я никому этого не говорил, но моя бабка была одной из этой семьи. Она была физически сильной женщиной, поэтому смогла протянуть очень долго, но чем больше от старости слабело ее тело, тем хуже становилось. В итоге ее разум повредился, а тело, однажды, просто вспыхнуло как факел. - Я вот думаю, мне пожалеть вас или вашу бабушку? - Пожалей себя, мальчишка. Позволь себя убить, потому как те мучения, что тебя ждут, сделают из тебя хорошо прожаренный овощ. Прими то, что лучше сдохнуть прямо сейчас, чем мучиться потом. - Я все-таки помучаюсь, - Тсуна усмехнулся сам себе и спустил с поводка «своего демона». С каждым разом пропускать через себя свое жестокое «я» становилось легче. Тсуна чувствовал, что это его меняет, но это и позволяло примириться с собой. Все дальнейшие разговоры были излишни. Тсуне не страшен был инородный огонь, а его собственное пламя в крови требовало выхода. Разум же с трудом, но все же контролировал тело, делая удары кулаков и ног еще более точными и сильными. Чувство эйфории и свободы в очередной раз захлестнуло Саваду, сливаясь с азартом и желанием стереть отвратную ухмылку с лица Франчески Голтьери, на данный момент врага номер один их небольшой, но крепкой семьи. Он видел цель, если бы он закрыл глаза, то все равно бы не потерял ее, как пес, которому ослабили поводок. Покрытые огнем стены дрогнули под натиском силы, которая волной прокатилась по пылающей комнате, раздувая пламя. Раны не давали Тсуне полностью снести преграду, но и этого было достаточно. Удар ноги и пистолет вылетает из рук мужчины. Тсуна бьет со всей силы, метясь в жизненно важные органы. Голтьери не дает ему подобраться к нему руками, но Тсунаеши это не нужно, он уворачивается от кулака в перчатке, зная, что та обжигает также как его руки, делает резкий разворот и бьет коленом мужчине по ребрам, буквально ощущая их хруст. Его действия отточены и слажены, а тело словно единая пружина. Он с детства умел и мог причинять боль, он помнил все, он знал все и он хотел всего. - Мукуро! – голос Тсуны был слегка запыхавшимся и сорванным. Несколько ударов отца Хаято все-таки достигли цели и кровь парня вновь щедро орошала пол, да и дышать стало совсем тяжело, кое-где уже начали обваливаться куски стен, - Потолок! - Понял, Тсунаеши-кун, - Мукуро вытащил пистолет. Он не был таким метким как Хаято, но сейчас это было и ненужно. Щелкнул затвор, пара дерущихся оказалась на середине пылающей комнаты. Прицел, вытянутая рука, резкий выдох и выстрел. Мукуро не дрогнул, даже отдаче от выстрела, он не позволил сдвинуть себя. Огромная хрустальная люстра как в замедленной съемке падала вниз, а Тсунаеши резко сделал подсечку своему противнику и выпихнул его прямо на середину комнаты. Грохот, звон стекла, нечеловеческий вой и тишина. - Тсунаеши-кун! - Помоги меня немного зажало. Кажется ногу сломал… Б****! Больно! - Да не дергайся ты! - Быстрее! - Уже… Я тебя понесу! Тут скоро все рухнет! Мукуро с Тсуной на спине покидал горящий дом настолько быстро насколько мог, опасаясь, что в любой момент крыша обвалится и они погибнут самой нелепой смертью, которой может умереть мафиози. - Ты чего там хихикаешь? – с подозрением зашипел Тсуна. - Да так… держись крепче. Тонкие руки обхватили Мукуро за шею, а горячее дыхание опалило кожу на загривке, заставляя иллюзиониста вздрогнуть. - Какой же ты все-таки горячий. - Прости… - Пошли уже отсюда. А то тут скоро будет Вария. - Ч-что? – Тсуна обдало волной озноба, хотя в его состоянии это было по меньшей мере странно, - Ты ш-шутишь? - Ку-фу-фу… нет. Это была прекрасная ночь, луна радовала взгляд, а прохладный ветерок шебуршащий листвы приносил с собой некую эйфорию. Да, Реборн, определенно в эту ночь был непередаваемо счастлив. Он удобно расположился на дереве, следя за пылающим домом, его руки приятно холодила тяжелая винтовка с прицелом, а взору открывалась вся площадка перед некогда прекрасным домом. Этот дом горел как в ту ночь, когда бесследно сгинула смешная девчонка, которая клялась ему в вечной любви. Она была как прекрасная Джульетта, с единственной лишь разницей – она влюбилась в далеко не благородного Ромео. Впрочем… Реборн не верил в любовь и не спешил принимать чувства Бьянки Голтьери и не спешил умирать в след за ней, но вот отомстить он хотел всегда. Отомстить ее отцу, за то, что тот так легко распорядился и пожертвовал своей дочерью. И таких как Реборн было до фига и больше. Так что можно было поблагодарить госпожу случайность, за то, что именно ему выпал шанс поставить точку в этой затянувшейся истории, холодного противостояния и жестокой войны, унесшей жизни пожалуй лучших из лучших. Это все длилось слишком долго и именно за это Реборн презирал альянс, с которым в этом вопросе почему-то так и не получилось договориться. Сегодняшняя ночь все изменит, ибо судьба раздала новые карты – сплошные козыря были вручены в руки глупого мальчишки с огромными замашками. Реборн улыбнулся вздергивая винтовку и упираясь ногой в ствол дерева. Тихий щелчок предохранителя и вот все действующие лица драмы, что разворачивалась перед горящим особняком, уже видны в глазке прицела. Реборн с наслаждением водит от лица к лицу, представляя аккуратненькие дырочку меж бровей у каждого – но сегодня она будет только у одного. Осталось лишь выбрать, решить чья жизнь именно сегодня должна закончиться. Вот лицо Ямамото Такеши… Реборн навел справки и об отце и о самом парнишке, и пришел к выводу, что Такеши еще сыграет главную роль. Он опасная, жестокая, а главное абсолютно неуправляемая личность. И он знает чего хочет, и будет к этому идти, а придя, превратиться в беспощадного монстра, уничтожающего все на пути… Но не на своем, а на пути Савады Тсунаеши. Он как беспощадный ливень, который рвет плотины, как бешеный поток не оставляющий ничего на своем пути. Прицел чуть-чуть сдвинулся. Рокудо Мукуро, он сильно ранен и Ямамото что-то ему говорит. Еще одна темная лошадка. Подстрекатель, ядовитая змея, тварь. Одна улыбка этого парня может заставить содрогнуться самого бывалого киллера, а его странная сила и вовсе не поддается квалификации и пониманию. Между двумя ребятами, без сознания находилась еще одна опасная личность. Гокудера Хаято – предатель, убийца, смертоносная машина для решения абсолютно всех проблем. Его нельзя было не уважать, его нельзя было списывать со счетов, ведь даже будучи ребенком он стрелял настолько метко, что Реборну оставалось только скрежетать зубами. Убить этих ребят сейчас значит в дальнейшем избавить мир от огромной угрозы сродни тому же Голтьери, но… Это «НО» стоял прямо, будто проглотил палку, он лишь позволил себе чуть-чуть смахнуть кровь, бегущую по подбородку. Савада Тсунаеши был единственным на залитой красным маревом лужайке, чьего лица Реборн не видел. Но киллеру и не нужно было видеть, достаточно просто вспомнить: оранжевые глаза зверя, бледная кожа, растрепанные волосы. Тсунаеши сошел бы за прекрасную девушку, если бы не вечно жестокое выражение лица, упрямый тяжелый взгляд, и презрительная ухмылка, которую он сам, казалось, даже не замечал. Окровавленные руки, израненное тело и при этом чувство, что перед тобой стоит как минимум король всей вселенной – даже находясь рядом с девятым Реборн такого не ощущал. Савада Тсунаеши был огромной загадкой, и, чтобы он сам не говорил, он был Вонголой. Четыре подростка, четыре огромных проблемы. Реборн не был провидцем, но он все видел здесь и сейчас. Их всего четверо, а против них стоял последний из когда-то великой семьи, семьи которая могла тягаться с Вонголой. Франческо Голтьери, даже направляя на них пистолет, все меньше походил на того короля жизни, каким его помнил Реборн. Окровавленная рубашка, сломанная рука, пробитая чем-то грудная клетка. Нежилец, нежилец, шептал ветер… Мертвец – думал Реборн, в очередной раз убеждаюсь, что на каждую силу, есть другая сила. На каждого отморозка найдется еще больший психопат со своим уставом. Реборн не смог сдержать усмешку: давно в Вонголе не появлялось так много людей, ненавидящих слово «переговоры». Сначала Зансас, теперь этот. Прям праздник жизни для тех, кому давно надоела спокойная размеренная жизнь удавов греющихся на солнышке. - Это лучший день за последние несколько лет, - прошептал Реборн, наконец, выбирая сегодняшнюю цель. – Всего один шанс, малыш… Покажи мне свое будущее… - Проводочки-проводочки. В мягкой белой оболочке… Ши-ши-ши… - Давай быстрей, чертов принц! - Не кипишуй, волосатик. Мы же не хотим, ненароком, прибить малыша Вонголу, - Бел ловко крепил детонатор к проводу. – У тебя все готово? - Они вышли? - Ши-ши-ши, наверно. - Босс нас убьет, если Савада погибнет, - Леви и сам не верил, что произнес такое вслух. - Но ты же будешь счастлив, что он мертв. Порадуй себя… минут на пять. Леви кинул хмурый взгляд на принца и прикрепил последний детонатор. - Все готово. Тсуна стоял не двигаясь, хотя быть на прицеле было довольно неприятно. - Ты думал, что сможешь уйти, вонгольская козявка. Вонгола поплатится за это! – бессмысленная бравада на смертном одре, но Тсуна не спешил разочаровывать своего противника. - Я только хочу забрать Хаято… Бессмысленный разговор, проигрышные попытки – всем и так все понятно. Повезет или нет. Тсуна понимал, что увернуться от пули летящей в него, он вряд ли сможет. Все-таки даже у его тела должен быть предел. Осталось только надеяться, что у его противника этот предел наступит раньше. - Такеши, Мукуро, берите Хаято и уходите, - не двигаясь, прошептал Тсуна, зная, что парни его поймут. - Ну уж нет, - Такеши взвалил Хаято себе на спину, оставляя Мукуро прикрытие, - Уйдем все вместе. Тсунаеши напрягся еще сильнее, хотя куда уж больше. - Уходите, это приказ. Я вас догоню. Мукуро, прошу… Ты же мне веришь? - Ты никуда не уйдешь, Вонгола! Это война! И я собираюсь ее выиграть. Так что сдайся, мальчишка, и ты станешь прекрасным аргументом в этом многолетнем споре! – слова давались дону Голтьери тяжело, дыхание то и дело сбивалось, и в утренней тишине слышались хрипы и легкий свист. Тсуна не был врачом, но диагноз он поставил – повреждены легкие. - Вонгола ради меня не пойдет на уступки, Голтьери-сан. У нее достаточно наследников, чтобы менять их раз в год на протяжении десятилетий. Я же никто, брошенный сын, проклятый ребенок. Если вы так хотите, то стреляйте! – гримаса на лице Тсунаеши стала еще более зловещей, - Пора положить этому конец. Тсуна прикрыл глаза и раскинул руки в стороны, отдавая себя на поруки судьбе и случаю. Два выстрела раздались одновременно. «Если выживу, клянусь…, - тело снова пробила волна боли, - больше не буду сомневаться». - ТСУНА!!! - Я СТАНУ! – заорал Тсунаеши, падая на колени, - стану великим! Руки подхватили его, не давая телу окончательно встретиться с грязной землей. Еще секунда и марево взрыва озарило небо, с только занимающимся рассветом. Цепочка огня, как цепная реакция. - Б****! – трех-этажный мат со стороны вечно спокойного Ямамото. Руки Мукуро, не дающие ему упасть и тихий смех Савады. - Живой… Ха-ха-ха! Живой! - Нужно уходить! Кто-то убил Голтьери! - Это Реборн, - Тсуна принял от Мукуро помощь и поднялся, - Уходим, тут сейчас все взлетит на воздух. Нужно убраться отсюда, пока мы не превратились в хорошо прожаренный бифштекс. Такеши, я же просил тебя уйти… Почему ты все еще здесь, да еще и с Хаято? - Ха-ха-ха, давай ты ругаться потом будешь, ладно, Тсуна? Тебя нужно перевязать, он все-таки задел… - Не сейчас, - Тсуна последний раз глянул на дом, который еще долго будем преследовать его во снах, на распростертое тело отца Хаято, на небо, которое казалось красным от сполохов заново разгоревшегося пожара. – Здесь скоро будет Вария. - Таке-кун, быстрее. - Я и так стараюсь. Давай махнемся! Ты потащишь Гокудеру, а я Тсуну. - А давай ты потащишь всех, - зашипел Мукуро. - Ха-ха-ха. Не… так мы не договаривались. Вой сирен сбил их с темы разговора. - Найдем Хибари и Сасагаву и валим на ближайшем рейсе прочь из страны. С пересадками доберемся до Японии. - Ты сначала их найди. А вон Фран и Джесси. - Сюда! – появившийся неожиданно Джесси замахал руками. Белый фургон, пробил ворота и въехал на территорию. Дверь отъехала в сторону. - Давайте быстрее, ши-ши-ши! – Бел в кепке, выглянул из окна на месте водителя, - Я уже запарился вас ждать. - Вы вовремя, - Тсуна не смог сдержать улыбки. Пожалуй, он даже был рад их видеть. - Ши-ши-ши! Усатый, взрывай оставшиеся! Леви-а-Тану не нужно было этого говорить. Пару нажатий по клавиатуре небольшого ноутбука. И вот уже машина на всех парах летит прочь от того, что уже с трудом можно было принять за дом. - Уф, я уже думал нам конец, - Такеши пристегнул бессознательного Хаято и завалился на сидение рядом с ним. По его вечному лицу тек пот вперемешку с грязью, - Тсуна, ты как? Тсуна? Мукуро что там? Но синевласка не ответил, спешно роясь в аптечке. Его лицо было бледным до синевы. Ямамото словно забыв об усталости, тут же перешел к ним. - Тсуна! Не смей спать! – Такеши тряханул друга за плечи, но тот его кажется уже не слышал. Глаза парня закатились, а тело обмякло. – Б****! - Черт-черт-черт! – Мукуро без сил опустился на пол и уткнулся головой в ближайший подлокотник. - Леви, что там? – Бел нервничал, он видел, в каком состоянии были ребята, но надеялся, что они хотя бы еще пару часов протянут. Босс же их зажарит, если Савада сдохнет. - Дави на газ, принц, - Леви-а-тан пролез в дыру между сидениями, и отодвинув Мукуро, стал осматривать Тсуну, - Пульс есть. Жив он, просто без сознания. Сейчас, - пара хлестких пощечин и оранжевые глаза снова взирают на мир как на что-то отвратное и бесполезное. – Нужно перевязать. - Сейчас, - Ямамото уже рвал бинты и пакетики с антисептиками, - Мукуро, займись пока Хаято. И приди уже в себя – уж тебе ли не знать, что мы не играть сюда приехали. - Я помогу, - Фран поднялся, держась за спинку сидения, - Сенсей, давайте лучше я. - Да что ты… Ладно… В этой тачке есть вода? Бельфегор… - Она тут, Джесси вытащил упаковку бутылок питьевой воды откуда-то из-под сидения. - Отлично. Такеши злился сам на себя, его тело будто полностью было скованно страхом, который буквально топил его. Тсуна захрипел, а затем закашлялся, по его подбородку снова потекла кровь. - Я конечно не врач, но с такими ранами нормальные люди не живут, - Леви потер переносицу и внимательно посмотрел на Такеши. - Ши-ши-ши… Усатый, когда же это наш босс имел дело с нормальными? - Вчера? – съехидничал Мукуро, - Когда вышибал очередные мозги какому-нибудь нормальному неудачнику? - Торгаши, воры, наркоманы, психопаты и ублюдки – да, это абсолютно нормально. С ними босс дел и не имеет, он их мозги по стенам размазывает, - серьезно произнес Бел, - Революционеры – это нечто другое… - Я не революционер, - прохрипел пришедший в себя Тсуна. - Ши-ши-ши… кто знает, кто знает. Не смей тут помереть, великий предводитель всех тварей этого мира.