Крабби, ты же всё ещё никому не доверяешь, кроме Лайзы? Той странной, загнанной девочки в очках? Да, ты ценишь и её черты, ведь это так обнадёживает — бесконечная сила в немощном теле, как роматично...
Бедняжка. У неё ведь тоже тяжёлая судьба! В детстве старший брат изнасиловал её, — какая ирония, ни правда ли? — конечно, у неё травма. Она встретила тебя, вы подружились. Так мило, сладкая, так мило! Тебе не нравится обращение «сладкая»? Что ж, весьма обоснованно Но это в нашем мире, не забывай, а я хочу показать тебе другие реальности, Би. Это твой шанс. Прости, но я только проводник, я ни на что не влияю. Конечно, если этого не захочу. Ты боишься сойти с ума, сладкая? Тогда сейчас наступит твой самый худший кошмар!
Маленькая комнатка, совершенно розовая, в блёстках. На полу разбросаны игрушки, детские книжки и косметика. «Кто же тут живёт? Кто бы это мог быть?» — голова трещит, как не взаправду, Крабби пытается мыслить логично, но не получается. Она очнулась здесь больше десяти минут назад и даже не подозревает, где находится
как не взаправду... Мозг в панике колотится о череп в ритм сердца. Девушка почти не двинулась с места, не пробовала открыть дверь или посмотреть в окно. Она как скованный ночным кошмаром ребёнок, застывший под одеялом. Единственное, в чём она сейчас уверена — в этом виноват Кирюша, - это так на
неё него похоже, - ведь очнулась она без ножа. Всё, что остаётся, рассматривать комнатку в сотый раз, каждый раз заново ожидая увидеть «монстра».
Вдруг раздаются тяжёлые, грузные шаги и длинный вздох. Крабби в панике забивается под низенький столик, как в странном сне. До глупого банально. «Господи, только бы меня не заметили», - несётся в голове.
Распахивается дверь и является монстр. Девушка? Очень полная, блондинка. На ней настолько яркий розовый макияж, что он как будто слепит Крабби через плотно сжатые веки. Розовый растянутый лифчик и короткая юбка, до странного мерзко, незнакомо. Следом за ней проскальзывает внутрь маленький худой паренёк даже без намёка на одежду. Крабби жмурится крепче, краснеет ярче, в тон дурацкой комнате. Ей неприятно находиться здесь.
Раздался стон — блондинка с трудом упала на кровать. В голове Крабби это тут же отразилось, до страшного четко. Далее какой-то шепот, поцелуи и тяжёлое дыхание. Кровать слегка заскрипела, снова стоны. Парень, слегка картавя, произнёс приторно-розовым голосом:
— Лайза, мне так нравится, что ты такая широкая, вызывающая. Я хочу тебя, мечтаю о тебе,
сладкая, - истерично девушка забилась ещё дальше, глубже под стол, дальше от проблем, дальше от этого - её с ног до головы охватывало пугающее осознание, и от этого её ничтожно маленькое тело колотило ещё сильнее.
— Нет, мой миленький Милки, рано ещё, — протянул хриплый женский голос. Слащавый, засыпанный блёстками через край, но знакомый. Внутри остро резалось знание — это была Лайза, та самая. Необоснованное, глупое, но точное, как во сне, который утром будешь со смехом вспоминать, знание.
— Давай я покормлю тебя, моя куколка. Всё равно в доме только я и ты, — задыхаясь, наверное, собственной розовостью, которая, уже, кажется, сочилась из ушей Крабби, прошептал мужчина.
Крабби не могла это больше слышать, её мутило, и до боли в пальцах хотелось проснуться. Мир плавно переходил в замедленную сьемку... Неужели это её Лайза? Как ей не хотелось в это верить, но так и есть! Сознание двоилось и внутри что-то пищало на финально высокой волне. Её подруга, всегда худая, брюнетка, гот. Полная блодинка в чертовом розовом мирке. Она ненавидит Милки. Это мелкого, картавого уродца. Она спит с ним, прямо тут, в треклятой комнате. И это вполне взаимно! Так где же это сейчас происходит, в голове или в реальности? В голове, в какой-то другой реальности? Но как так получилось..?
А тем временем люди на кровати не говорили ни слова и лишь периодически вздыхали. Би слышала их, слышала каждый вздох и скрип, хотя бесконечный вопль в голове, казалось, заглушал всё. Наконец «Милки» спросил: «Ай, ты поедешь к Крабби на могилу?» — и крик внутри сорвался на секунду, чтобы стать ещё громче, — В конце концов, мы вместе только благодаря её смерти! — Они рассмеялись, помолчали и «Лайза» ответила, словно её голос вливали засахаренным сиропом в зажатые уши девушки-под-столом:
— Котик, она мне никто, ясно? К тому же, мне вечером на работу, брат требует.Ты знаешь, что наши клиенты требовательны...
— Знаю,
сладкая, знаю. Хочу попробовать тебя так же, как они. Ты вся такая розовая, вкусная. — И это розовое причмокивание слипающимися губами девушка-под-столом слышала слишком отчётливо.
— Ладно, котик, еще один разок и хватит!
Крабби готова была разорваться, перевернуть стол, проткнуть свой собственный мозг пальцами, вставленными в уши, но всё замолкло. Всё, абсолютно всё! Люди, кровать, чертов крик в голове... Какого чёрта? Внутри медленно отдышалась сущность, помнящая о реальности, логичная, рациональная. В пустоте было удобно мыслить, но через несуществующее время в голову громыхнули какие-то шаги. Дверь аккуратно распахивается и входит...Кирюша.
—Это чертов конец, — успевает сгенерировать мозг Крабби перед тем, как её замечают и тело её под этим взглядом сжимается до размера атома.
Прости, Би, я хотел, чтобы ты это увидела. Ибо ты только создаёшь мнимую опору в своей голове. Жаль, что я не могу говорить. Зая, <i>сладкая, ты что, плачешь? Боишься? Как это на тебя похоже... А ведь и я, - ах, как это никак не припомню, как ты говорила, - развожу сопли! Боже, «зай», «сладкая», фу. Но поверь, это ещё не все, далеко не всё... Я еще не показал тебе свой мир и не познакомил с Бакланом. Давай! Готовься вновь страдать и переживать!
</i>
Кирилл стоял возле двери и призывно смотрел на Девушку-уже-не-под-столом. Всё такой же в пижаме, хрупкий. Вот только взгляд... Не безумный и отсутствующий, а повелительный, злой, на его дне плещется что-то густое. Ему надоело ждать. Парень подошёл и легким движением отбросил стол, который уже не мог защитить. Крабби в ужасе уставилась на него, глаза встретились и девушка на секунду ощутила треск и искры.
— Это кошмар, я сплю, верно!? Или... Или схожу с ума, да? Да?! Я не знаю ответа, Кирюша, но я не позволю себе снова бояться. Я не такая, как ты. Я... Я...
Безумец уставился на неё, и в голове гулко разнёсся его смех.
Тот же смех. Тот же, каким он ломал жизнь, когда Милки раздевал девушку, когда вонзал нож в сестру, когда бил животных. Сейчас он сильнее её, раз в сто. Теперь он — монстр. «Но это
мой сон,
моя ненависть, и он не посмеет управлять мной!» — прошептала Крабби и только собиралась с яростью броситься на врага, на монстра, создать себе другую личину, проснуться, в конце концов, как вдруг, он протянул ей ножик и улыбнулся. «Господи, он всё так же безумен!» — подумалось Крабби.
Но что-то изменилось. Комната будто рушилась и выцветала. Розовый не выедал больше глаза, пропадали блики. Пропал и столик, и люди, пол... Только Кирилл стоял, улыбался и держал её за руку... Психика девушки не выдержала. Она в панике, не осознавая, что происходит, прижалась к маньяку.
Комната возникла снова, но уже без людей. Никого, кроме Крабби не было. И в руках её была бумажка. Старая-старая, записка из пятого класса. А на клочке её же подчерком было выведено: «Я хотела сказать». И стояла подпись: «Так что же ты хотела сказать, лицемерка? Или только я совершал зло и рушил жизни? Единственное, что тебя спасёт — правда. Что же ты хотела от меня, зайка?»
Ладно, у меня свои заботы. Миры ждут. Но как я её ненавижу. Или же? Нет, боги не могут любить. М-м-м, кстати! В следующий раз надо будет показать, до чего она довела других людей. Нечестно злодею быть одному! Я доведу её до безумия, заставлю молить о пощаде, а затем... брошу! Нет, это было бы слишком просто... Ведь так, Крабби Вайль?
