Северный ветер

04:50 Скажи! Ну пожалуйста! Мне очень интересно!!! Правда!

04:52 Так и знал, что так будет. Надо было молчать.

04:52 Нет не надо было. Ты все правильно сделал, поэтому рассказывай! Кто это? Я ее знаю? Божебоже, как же это мило

04:56 Это…

04:57 Не говори мне, что это не она… Ты же обещал, что больше не будешь.

04:59 От меня это зависит, ага

04:59 Еще как зависит! Так… Кто это???

05:00 Ты точно будешь смеяться.

05:01 Влад, не томи!!!!! 11!

05:10 Это… Это Слава

Его ловят в тот же вечер: радушно встречают размашистым ударом по лицу, а потом мило пинают в живот, чтобы не расслаблялся. Чтобы прочувствовал всю многогранную… Любовь? Ненависть? Что это вообще такое? Воздуха не хватает: то ли удар выбивает последнее из легких, то ли сама ситуация. А может, это совместное усилие — все и сразу добивает сильнее, ведь так? Ноги не держат, а руки так и вовсе дрожат. Горло овивают тиски, а голова… она просто готова взорваться. От всего сразу. Владу бы очень хотелось, чтобы это произошло прямо сейчас. Чтобы не усложнять, знаете? — Охуеть, — это все, что произносит Слава, кажется, задыхаясь. Он нависает: давит своим ростом, сжигает глазами, а эта искривленная мина… Влад как-то не думал, что все обернется вот так. Хотя врет он, конечно же думал. Вот только реальность оказалась сложней. И к этой самой реальности он оказался совсем не готов. Словно обухом по голове — больно, но жить можно. Или уже нельзя?.. Ноги окончательно подводят — Влад падает на колени, сжимая дрожащие руки в кулаки. Слава возвышается над ним, душит презрением, а затем бьет — размашисто, сильно, хлестко. Так, чтобы выбить все мысли из головы. Так, чтобы на миг выпасть из реальности. — Гребаный пидор, — выплевывает горько, будто самому больно от сказанного. Будто и впрямь не все равно. А Влада выворачивает: кости словно ломаются под кожей, сердце давит тяжелый ботинок, а об легкие тушат сигареты. От этого адского смешения хочется блевать и биться в истерике, разрезая мир на «до» и «после». Как в чертовой рекламе порошка: после стирки этим великолепным средством все становится лучше и чище. Вот бы Владу его сейчас — засыпать внутрь и дождаться результата. Чтобы это «после» стало намного лучше, чем «до». Чтобы его «до» стерлось из мыслей и смылось как грязь, налипшая на ткань. Удар по лицу. И снова в живот. Так по кругу. И взгляд — глаза в глаза, чтобы отчаяние возвести в квадрат и решить осточертевший пример. Чтобы покончить со всем раз и навсегда. Нос заливает кровью — дышать вдвойне тяжелей, но Владу почему-то смешно. Все это — правильно и неправильно одновременно. Ожидаемая неожиданность, которая ломает его пополам и заставляет хохотать. Надрывно, гортанно — на грани истерики. Слава застывает. Его лицо — сложная гримаса непонятных чувств, которые не очень-то хочется анализировать. Слишком много намешано эмоций, чтобы дать окончательный ответ, который, как Влад считает, никому нахуй не сдался. Просто все и так очевидно, разве не видно? Просто это — его предел. Надрывный смешок превращается в всхлип, а затем умирает — опускается подозрительная тишина. Только улица не хочет молчать: орет во всю мощь, оглушая звуком. Отделяет их друг от друга. Неумелые попытки встать, тяжелые вздохи — повторяющаяся череда неудачных влюбленностей. Только кажется, что эта — последняя. И от этого ни черта не легче. Слава дышит так, будто это его лицом обтерли асфальт и содрали кожу на костяшках. Да и выглядит он не лучше: осознание давит на мозги, разгоняя тучи ярости и непонимания. Влад смотрит на него, и ему становится невыносимее. Вина плотно гнездится на плечи и тянет вниз — на асфальт, чтобы слиться с ним воедино, но Влад сопротивляется. Тяжело встает и медленно ковыляет, придерживаясь стены — вгрызаясь в нее кровавыми пальцами. Идет, не оборачиваясь, и думает, что это — предел, дальше которого пустота. Но это не страшно, он уже давно привык. Правда ведь? Возможно, что не в этот раз. 19:48 Блядь Я просто… Где ты? 20:32 Блядь мне нужно с тобой побазарить прямо сейчас 20:49 сука че ты задумал? Владу больше не хочется «базарить», ему хочется молчать. Желательно — до следующего пришествия или… Ему просто нечего сказать, он выдохся. Все, что было можно — сказано, все, что нужно было испытать — испытано. Кажется, это и впрямь его конец — дальше идти нет смысла. Если этот смысл вообще был в его жизни. 21:03 Влад Он накидывает петлю на шею и думает позабавиться в последний раз. Это ведь чертовски весело — пидора в петле еще не видывал мир, а Влад готов радушно поделиться. Ему не жалко. Ему все равно. Лезет в карман джинсов и достает телефон с треснутым экраном. Игнорирует все, что можно: звонки, сообщения — это только мешает. Включает фронталку и лыбится обезумлено, сверкая сколотым зубом. А потом отправляет. Пишет:

21:10 Сюрприз тебе, мудила

Кидает телефон в стену и думает позависать напоследок. И падает в пропасть, когда слышит яростные удары в дверь.

— Больно? — Нет. Холодно.