Доминикана.

Тихий, майский вечер в Доминикане. Шум прибоя, шелест травы и тусклый свет. Небо, освещенное тысячами звезд, возвышалось над головами прохожих, множество созвездий виднелись в дали. Легкие волны омывали берега острова, медленно качая упавшую синеву. Посреди курортного района возвышался один из самых престижных отелей. На его территории горели сотни огней и фонарей, росли пальмы и кипарисы, разливались реки и озера, через которые тянулись деревянные мосты. По одному из них медленно гуляли две девушки среднего роста, они поглядывали на спящих зверьков и пили сок. У них было стройное тело, которое соответствовало тому, чем они занимались, фигурному катанию. Обе девушки тренировались у одного тренера и успешно выступали на соревнованиях. Для Дианы Этери Тутберидзе была не только наставником, но самым дорогим человеком, мамой. В детстве Этери привела свою дочь на каток, в надежде привлечь ее к спорту и проводить больше времени с ней. Вскоре ее ожидания сбылись, Диана упорно занимается фигурным катанием, но времени все равно мало. У Этери Георгиевны то и дело появляются новые звезды. Липницкая, Медведева, Загитова, Трусова…и все на первых строках газет. Везде блестят их имена и безмолвная фамилия Тутберидзе, а о Диане Дэвис вспоминают лишь при разговоре с ее матерью. Она всегда восхищалось красотой свое подруги Алины, от ее прокатов захватывало дух и обжигало сердце. Ее манили пухлые губы, глаза сверкали, а черты ее лица напоминали о запрете. Такая легкая и непринужденная, но такая дерзкая и неприступная. Алина и Диана медленно прогуливались по пустынной территории отеля. Тусклый свет фонарей освещал их лица. Порыв холодного морского ветра заставил Алину продрогнуть и прижаться к подруге, которая была чуть выше нее. Она обвила руками шею, сердце Дианы бешено застучало. Легкий аромат духов одурманил ее голову. Глаза смотрели на ее манящие губы, их так хотелось спрятать в страстном поцелуе. И вновь порыв ветра, он прояснил голову девушки, и она отстранилась от Алины. Солнечные лучи пробирались в номер отеля, который почти пустовал. В комнате осталась лишь одна из двух дочерей. Она лежала на мягкой кровати, слушая пение птиц и думая о вчерашнем вечере. - Что я делаю не так? Почему она меня оттолкнула? Наве...- на полуслове ее оборвал короткий стук в дверь, Алина рванула к выходу. На пороге стояла та, которую она так ждала, чьей улыбкой она восхищалась. Диана вошла в номер и вновь взглянула в ее глубокие глаза. Ее охватил порыв чувств, она взяла Алину за руку и, наклонившись, поцеловала ее губы. В голове мелькали мысли, что это неправильно, но запах духов затемнял их. Алина отстранилась, посмотрела на искусанные губы, потом на изящную шею и поманила подругу за собой. Девушки упали на кровать, Диана оказалась сверху. Ее руки стянули футболку подруги и стали ласкать спину, завлекая губы в страстном поцелуе. Их горячие тела соприкасались, одежда летала на пол и вскоре обе девушки оказались совершенно голыми. Руки со спины ползли ниже, поглаживая талию. Губы, дорожкой поцелуев, спускались на грудь, лаская ее, потом тянулись ниже. Алина стонала и молила подругу, кусая губы. Внизу живота приятно покалывало. Руки медленно гладили бедра, то и дело, проводя по сокровенному месту. Сначала Диана вошла одним пальцем, затем прибавился второй и темп становился все грубее и быстрее и, Алина, издав протяжный и громкий стон, обмякла на кровати. - Ты чего улыбаешься? Весь день улыбка до ушей, влюбилась? – с шуткой произнесла мама Загитовой, когда они собрались на ужин.