Pink and mushy

Чимин просто хочет провалиться сквозь землю. Вот прямо сейчас, чтобы без обсуждений и объяснения причин. Собственно говоря, объяснять тут нечего. Просто он сидит на огромной новой кровати в крайне неудобном, как он думает, положении, и ждёт с работы Юнги. Только вчера они перевезли все оставшиеся вещи в небоскрёб, квартиру в котором приобрели пару месяцев назад. На самом деле, место прекрасное: последний этаж, много места, куча комнат, окна во всю стену в гостинной, что уж говорить про вид, который из них открывается. Чудо, а не хата, в отличие от прошлой их двушки. Чимин в восторге. И всё бы ничего, если бы не утренний инцидент. Младший просто хотел прибраться в квартире, чтобы лишний раз полюбоваться на новое место жительства и порадовать своего парня, когда тот вернётся, но его ждал сюрприз. Под шкафом он нашел плоский чёрный пакетик. "Не трогай, вдруг там что-то опасное!" — говорил разум. "Интересно же!" — твердило сердце. "Сердцу не прикажешь." — решил Чимин и, оглянувшись по сторонам, будто бы кто-то мог его увидеть, положил пакет на кровать, о чём в скором времени пожалел. В нём обнаружилась лишь записка и непонятный комок ткани. Дорогой Чимин, Я хочу поздравить тебя с новосельем. Я, конечно, не идеальный, постоянно забываю, сколько мы уже вместе, не умею дарить подарки, да и вообще слишком много пропадаю на работе, но я правда рад, что мы перешли на новый уровень. Теперь у нас есть квартира. Нормальная, а не та хуёвая дыра с обсыпающейся штукатуркой. Это круто. Я надеюсь, что мы тут обживёмся. Завтра съездим в питомник, можем взять собаку. Ты же хотел белого французского бульдога. Щенка, которого мы видели полгода назад, помнишь? Или двух. Сколько пожелаешь. Станем полноценной семьей. Господи, я никогда не скажу это тебе вживую. Как же это сопливо звучит, пиздец. Но я правда тебя люблю, малыш. Сорри за то, что я такой мудак бессердечный и молчу. Только твой, Юнги. P. S. Так и знал, что ты откроешь, не дождавшись меня. Надень это часам к восьми, детка. Люблю. Комок ткани оказался нежно-коралловыми чулками с бантиками по всей длине и ленточками для прикрепления к поясу. Воистину пиздец. И вот теперь Чимин сидит в большой белой футболке на кровати, подогнув ноги под себя. Бритые ноги в чулках, подвязанных к поясу на талии. И вроде как ничего особо странного нет, Юнги и не такое придумать может, но всё равно как-то неловко и стыдно. Женская одежда же... Чимин вообще не понимает, как на такое согласился. А ведь раньше таким тихим мальчиком был. Знакомство со старшим точно ни к чему хорошему не привело. Нет, он, конечно, всё ещё ведёт себя скромно на людях, да и слово "секс" из него не вытянуть ни при каких условиях(если только очень тихо и с заиканиями), но он готов на любые авантюры Юнги. По телевизору идёт какая-то бредятина про строительство нового шоссе, какие-то махинации с курсами валют и что-то из области политики. Популярная ведущая увлечённо рассказывает о ценности акций одной компании и о значимости дороги, проложенной недалеко от исторических памятников. Чимину плевать на новые пути и расценки, он в этом совсем не разбирается, но в угнетающей тишине сидеть не хочется, а музыка будет сильно отвлекать. Где-то в коридоре пиликает и слышится, как открывается дверь. Сразу после доносятся сдавленные маты и шипение. Юнги всё никак не может привыкнуть к ключ-карте, которую успел потерять уже дважды, и высокому порогу, дурашка. Парень явно не торопится. Чимин уже в нетерпением ждёт, когда тот оценит своего малыша и похвалит за послушание, ёрзает на месте и неспокойно теребит край футболки, но Юнги неспеша направляется, судя по звуку шагов, на кухню, открывает холодильник и разгребает пакет. Еда, конечно, вещь хорошая, но не когда Чимин уже весь извёлся и хочет избавиться от чёртовых чулок. — Юнги! — тянет младший из спальни, чтобы привлечь внимание парня. — Минуту. — слышится из коридора, а затем Чимин улавливает звон упавшей металлической банки(?). В комнату входит Юнги, пряча что-то за спиной и смотря в пол. — Я испортил сюрприз, судя по всему. — Посмотри на меня и порадуйся, старый извращенец. И хватит прятать что бы там ни было. — бурчит Чимин. В присутствии старшего резко стало как-то неудобно сидеть. Сейчас очень хочется просто накрыться одеялом и не показываться на глаза никому. Юнги поднимает взгляд на младшего, пропуская мимо ушей фразу про старого извращенца, и осматривает парня. Он знал, что такой цвет подойдёт Чимину, но не думал, что это будет так круто смотреться. Он такой милый, хрупкий и домашний. И только его, что важнее всего. Охуенно горячо. У старшего возникает желание сфотографировать эту картину и поставить на заставку телефона как воплощение всех его мечтаний. Чтобы на работе не было так уныло, так сказать. Смотреть бы на это и думать о том, что дома его ждут. — Чего стоишь? Ну, надел я чулки, утолил очередную твою извращенскую фантазию. Могу переодеваться, раз ты ничего не предпринимаешь? — недовольно говорит Чимин. — Нарываешься, малыш. — ухмыляется Юнги, и в ту же секунду придавливает младшего к кровати, ставя на прикроватную тумбочку баллончик взбитых сливок, который, как понимает Чимин, успел уже уронить в коридоре. — Я тут немного подготовился, ты не против? Младший лишь кивает пару раз. Юнги коротко клюёт того в губы и отстраняется, чтобы снять с него свободную футболку. В голове проносится мысль о том, что нужно было купить парню трусики под цвет чулок, но он тут же отметает её, потому что обнажённый Чимин в милых коралловых чулках — сумашествие, и не надо ничего больше. Юнги разводит бёдра младшего в стороны(одно из его любимых действий, потому что растяжка у парня божественная, восхищаться ей он никогда не перестанет, ведь сам он нифига не гибкий из-за неподвижной работы) и хватает взбитые сливки. Клубничные, от чего Чимин улыбается. Пусть Юнги и выглядит холодным, на деле он просто фанатик всего милого. Особенно своего парня. Старший нагло улыбается и наносит розовую массу прямо над чулками, тут же слизывая всё, смотря на Чимина. Тот в свою очередь запрокидывает голову наверх, чтобы не видеть довольное лицо парня, сидящего у него между ног. Стыдно. Очень. Хочется не то заплакать от неловкости, не то завыть от того, что Юнги такой нерасторопный. В животе уже начинает приятно тянуть. Сам же Юнги лишь по маленькой точке выдавливает сливки из баллона и каждый участок бёдер тщательно вылизывает, наслаждаясь приторно-сладким вкусом. Чимин дрожит и пытается свести ноги вместе, когда старший покрывает внутреннюю сторону его бёдер сливками и широкими мазками очищает от них. Младший даже о чулках не думает. Лишь о нереальной близости языка к члену. Над ним просто издеваются. Юнги тихо посмеивается, размазывая массу по члену Чимина, но, вопреки ожиданиям, не слизывая её. Младший дёргается, строит обиженную мордочку, но ничего не говорит. Старший встаёт с кровати и медленно, как любит Чимин, снимает пиждак, рубашку, а затем и брюки с трусами, смотря прямо в глаза. Без делового костюма он выглядит не таким...Габаритным? Немного худой, со светлой кожей. Мог бы сойти за милашку, если бы не призывная ухмылка на губах и недвусмысленный блеск в глазах. — Знаешь, Чимин...У меня есть ещё одна идея. — шепчет Юнги, после чего сводит ноги парня и кладёт лодыжки себе на плечо. — Ч-что ты... — совсем расслабившийся Чимин пытался сообразить, что же такое творит старший. Плевать на позу, и не такое было, но не будет же он без растяжки...Он же не до такой степени садист, да? — Тихо, тихо, успокойся, малыш. Сожми бёдра и наслаждайся. Юнги наклоняется к Чимину, практически сгибая его пополам, быстро хватает и выдавливает взбитые сливки ему на бёдра, не желая идти за смазкой, и затягивает его в поцелуй, направляя свой член между бёдер. Чимин вскрикивает от неожиданности, когда чувствует, как плоть старшего проскальзывает между ног. От Юнги можно ожидать чего угодно, но такое? Чёртов извращенец. — Эй, ты чего надулся? Не нравится? — надувает губы старший, потому что получать удовольствие в одиночку — не дело, а затем толкается сильнее, задевая мошонку. На этот раз Чимин вскрикивает далеко не от неожиданности. От толчка собственный член проезжается по животу, оставляя за собой нежно-розовый след от подтаявших взбитых сливок. Судя по всему, скоро именно розовый станет для Чимина цветом похоти. А ещё он не сможет есть сливки. Юнги вновь берёт баллончик и, не прекращая движения, мажет сливками губы младшего, тут же облизывая их и проникая языком в рот. Чимин приглушённо стонет и старается абстрагироваться от всего, что происходит вокруг. Запах клубники въедается в мозг вместе с влажными звуками соприкасающихся бёдер и тихими стонами старшего. Губы Юнги мелькают перед глазами, и Чимин постоянно пытается захватить их своими. Старший, решив ещё немного поэкспериментировать, обхватывает член Чимина, и тот не выдерживает и кончает, издавая звук, больше похожий на скулёж. Юнги вбивается между бёдер быстрее, мнёт их в ладонях и гладит поверх чулок ноги, в скором времени изливаясь с тихим гортанным стоном. Чимин расслабленно наблюдает за тем, как парень пальцем смазывает с его живота едва розоватые, мутные капли и отправляет его в рот, обсасывая. — Извращенец. — слабо улыбается Чимин. — Оно же со сливками, чего ты. — пожимает плечами Юнги и достаёт из прикроватной тумбочки влажные салфетки. — Я бы не против и всего тебя вылизать, чего стесняться-то? — Сними с меня это, я не хочу вставать. — просит Чимин, желая перевести тему с вылизывания его спермы на что-нибудь более приличное, и в эту же секунду в лицо Юнги утыкается ступня. — Мог бы и поделикатнее. — бурчит старший, но стягивает чулки, вытирает парня и себя салфетками, и даже укрывает того, ложась рядом. — Я люблю тебя. Миленькое письмо, кстати, спасибо. — хихикает Чимин, обхватывая всеми конечностями Юнги и получая лёгкий поцелуй в кончик носа. — Замолчи и спи, энерджайзер. — Хорошо. Спокойной ночи, Юнги. Люблю тебя. Чимин зарывается в подушку лицом, так и не дождавшись ответа. — Тоже. — шепчет Юнги через несколько минут, обхватывая рукой талию сопящего парня. И ему не обязательно знать, что Чимин не спал и всё слышал. Совсем не обязательно.