Только сегодня

Тебя будит звонок где-то справа. В голове щёлкает, ты сонно поворачиваешься и моргаешь, пока сознание не проясняется. Ты не помнишь, когда и как уснул. Было же чуть за полдень! Ты борешься со своими внутренними часами уже несколько лет, с того времени, как начал общаться с друзьями по интернету. Ты всегда засыпаешь в этот период – в основном от безделья, потому, что у остальных сейчас еще раннее утро и никого нет в сети. Ты пытался отучиться от дурацкого полуденного сна, ведь настоящий искатель приключений должен днем не спать, а исследовать гробницы, находить клады и плохих парней, которые ищут хорошей драки. Но иногда на необитаемом острове становится так скучно жить, а сон – просто способ убить время. После того, как ты, наконец, осознаешь, что происходит и где ты находишься (на кровати с открытым комиксом Спайдер-гёрл перед тобой), первое, о чём вспоминается – тебя разбудил телефон. Ты оглядываешься, но звонок уже разъединился. В глаза бросается яркий свет экрана; на дисплее оповещение о пропущенном вызове. Ты открываешь меню и смотришь, кто это был: брови сходятся на переносице, как только имя появляется на экране. Дёрк Страйдер. Это несколько… неожиданно. Ты абсолютно уверен, что в его часовом поясе рассвет еще даже не показался на горизонте, да и без этого Дёрк практически никогда не звонил. Он вообще не любитель телефонных разговоров. Джейн – наоборот. Рокси тоже, и чем она пьянее, тем сильнее ее тянет к телефону. Дёрк не такой. Ты дважды думаешь, прежде чем перезвонить ему, но твои размышления прерваны входящим вызовом. Это он. Дёрк звонит. На этот раз ты немедленно поднимаешь трубку – вдруг чувствуешь себя таким бодрым и готовым даже для небольшого поединка с Дёрком, если будет нужно. Ну и что, что он в тысяче миль от тебя? Ты говоришь быстро и взволнованно. – Дёрк? Сначала ответа нет. Твое сердце будто скручивается, нервно бьется, и тишина на другом конце провода неожиданно пугает тебя сильнее, чем должна. – Дёрк, это ты? – Да. Ты тихо вздыхаешь с облегчением, но тут же снова напрягаешься, осознавая, как тяжело он дышит в телефон. – С тобой все в порядке, приятель? – Да. Ты вновь хмуришься, но ничего не говоришь, пытаясь отыскать взглядом часы, окно, хоть что-нибудь, что может проинформировать тебя о времени. Ты спал дольше, чем планировал? Да и вообще, разве это не самое время- – Чем занимаешься? – его голос напоминает о том, что ты до сих пор не ответил, только смотришь куда-то вперед – волнения на твоем лице не увидел бы только слепой. – Я… Слушай, дружище, у меня в котелке всё вверх дном, – говоришь ты, нервно посмеиваясь. – Прошу простить великодушно, вынужден признать, я несколько задумался… у тебя который час? Дёрк выдерживает долгую паузу прежде, чем ответить. – Поздно. – Ох, – взволнованно поджимаешь губы. – Насколько поздно-с? – Чертовски поздно, как ни крути. Ты щуришься: все это как-то… странно. Очень, очень странно. – Мм… Ты только не пойми неправильно, я всегда охоч до разговоров, старина, но… – Да? – Не был бы ты любезен объяснить внезапную потребность побеседовать, как я полагаю, посредь ночи? Слышится его сдавленный смех. – Что? Бро не может позвонить своему бро когда он как раз в настроении для разминки интеллекта? Тебя не должно волновать, в какой час ночи я хочу вести свою социальную жизнь. Ты же все равно не спишь, Джейк. У вас всех время раньше моего. И под «вас всех» я имею ввиду тебя, Джейка и Инглиша. Приключения и хроническая нарколепсия не лучшие напарники. Что бы сказала твоя дорогая бабуля? – Нет-нет, я не это имел ввиду, брось! – хоть ты и даешь задний ход, твои глаза все еще сужены, потому что все еще есть тут что-то подозрительное, что-то, что ты никак не можешь уловить… – То бишь, я… Дьявол! Дёрк, неужто… Неужто твой акцент всегда был таким явным? Он молчит, и ты понимаешь, что попал в цель. Ты знаешь, что южный окрас был в его акценте всегда, и особенно хорошо припоминаешь, как после их первого разговора Рокси могла часами трепаться о том, какой у него прекрасный и потрясающий голос. Ты мысленно соглашался с каждым ее словом, но не рисковал говорить вслух. Друзья такого не говорят. В любом случае, ты явно помнишь, что он был не таким… чётким. Хоть вы и не разговаривали достаточно давно, ты почти на сто процентов уверен, что сейчас он звучит по-другому. Вдруг всё сходится воедино, и ты едва ли решаешься высказать ему свои предположения – настолько глупо они звучат. – Дёрк, ты же не… То есть. Дёрк, ты… ты пьян? Он снова молчит, потом сдавленно смеется. – Кажется, ты думаешь, что я пьян. Ты снова щуришься. – Дёрк. – Что? Рокс и так одна испытывает все радости от несовершеннолетнего пьянства. Только потому, что я, блядь, гений, не значит, что я не могу принимать необдуманных решений. Я уверен, даже молодой Эйнштейн ошибался пару раз в день. – Дёрк. – Я звоню не для того, чтобы выслушивать нотации. Ты вздыхаешь. – Тогда зачем ты звонишь? – Как дела? Вопрос застает тебя врасплох. – Эм… Неплохо, думается. Дёрк снова молчит, и ты волнуешься все сильнее с каждой секундой. – Братишка, – снова начинаешь ты. – Дёрк, к чему... – Что на тебе надето? Ты застываешь. Ты пытаешься что-то сказать, но слова застревают в горле, и тебе приходится сглотнуть прежде, чем говорить. – Дёрк, ты... – Да, – перебивает он, зная, что ты хотел сказать. По ощущениям твое сердце будто падает в живот. Ты садишься посреди кровати, скрещивая ноги и немного горбясь. Когда ты вновь начинаешь говорить, ты держишь телефон обеими руками и шепчешь так, словно рассказываешь страшный секрет, хоть вокруг и нет ни души. – Дёрк, мне… Мне казалось, мы уже говорили об этом. Он громко вздыхает в динамик, и оттуда отчётливо слышится какое-то шуршание. – Да, да, ты мне нравишься, я тебе нет, но мы можем быть бро, лучшими в мире друзьями, самой крутой парой приятелей со времен Братьев Блюз, ля-ля-ля. Знакомое чувство вины снова сверлит тебя, ты сжимаешь телефон. – Дёрк, я прошу… – Болтовня быстро становится чудовищно скучной, когда ты пьян как сапожник, Инглиш, – опять перебивает он. Снова слышно шуршание. Вдруг все слова исчезают, и вы оба молчите некоторое время. Тебе становится интересно, чем он там занимается, и ты пытаешься снова услышать его голос. – Дёрк? Твои глаза широко распахиваются, когда он охает в ответ. И это не обычное «ох», не вздох разочарования, сожаления, злости или любой другой эмоции, оно мягкое и долгое, и ты прекрасно понимаешь, что происходит. Ты начинаешь паниковать и уже готов решительно повесить трубку, но чувство вины заставляет только сильнее прижимать телефон к уху и шептать. – Я-я правда думаю, что мне стоит повесить трубку, Дёрк. Ты не в себе, т-ты будешь жалеть об этом, и я полагаю, коли я настоящий друг, мне должно... – Нет, – его голоса почти не слышно, но ты останавливаешься так резко, как будто тебя ударили. В его голосе слышны отчаяние и нужда, и кажется, что твое сердце разламывается пополам. У тебя в горле будто застрял камень, и ты даешь Дёрку продолжить. – Пожалуйста, не вешай трубку. Тебе не нужно ничего делать. Просто не вешай трубку. Ты нервно кусаешь губу, краснеешь; ты совершенно не уверен в своих действиях. Ты знаешь, что Дёрк дорог тебе, и ты должен признать, что иногда в твоей голове появляются мысли, а насколько сильны эти чувства и можно ли отнести их к тем самым… Но ты не хочешь давать ему никаких надежд, пока сам не разобрался, а подобные разговоры – как раз повод для надежды. Ты еще раз взвешиваешь свое решение, понимая, что после, когда всё закончится, в любом случае будешь чувствовать себя плохим другом и ужасным человеком в целом. Но… Ты сглатываешь. Лицо горит, и твое сердце сейчас весит так тяжело, приходится пару раз глубоко вздохнуть прежде, чем подать голос. – Что… что ты хочешь, чтобы я сделал? – мямлишь ты. Сначала Дёрк ничего не отвечает, наверное, немного удивленный, потом просто отрывисто дышит в микрофон. – Говори… говори что угодно. Ты нервно бросаешь взгляд на простыни, пытаясь внушить себе, что ничего необычного в этом нет, на самом же деле даже не знаешь, что вообще нужно делать. – Чего тебе хочется услышать? – Спроси меня о чём-нибудь. Ты кусаешь губу, задумываясь. – Где ты? – На кровати, – ты слышишь, как он мягко постанывает, и твое дыхание сбивается. Ты понятия не имеешь, что говорить, тебе кажется, что все твои слова прозвучат глупо, но Дёрка сейчас, кажется, заводит всё, и это чересчур. – О чём думаешь? Дёрк отзывается на выдохе. – О тебе. Сердце снова подскакивает куда-то под горло. Ты нервно сжимаешь пальцы на ногах, придумывая какую-нибудь эротичную фразочку – чёрт возьми, ты думаешь, что бы такого пошлого сказать своему лучшему другу, ты определенно сошел с ума – и пытаешься игнорировать непонятное тепло внизу живота, потому что знаешь, что если заостришь на этом собственное внимание, испугаешься еще сильнее. – Что я делаю? – Н-н, – его голос срывается. – Нагибаешься… Склоняешься надо мной... Прижимаешь меня к кровати. И ты... Ты проводишь рукой по волосам и закрываешь глаза, слушая его и пытаясь сформировать слова в предложения. – Скажи мне. – Джейк… – Скажи. – М-можешь дотронуться до меня? Ты кусаешь щеку. – Где? – Где угодно, – последнее слово срывается всхлипом. – О Боже. Чёрт. От твоих рук было бы так хорошо. Ты вдруг нервно смеешься. – У тебя хорошее воображение, старина. Дёрк тоже смеется, но его смех звучит так уязвимо, и ты чувствуешь себя куском дерьма. – Я-я… Боже, Джейк… Я хочу тебя по всему телу. – Сегодня я сделаю все, о чём попросишь. – Поцелуешь меня? Ты готов врать и удивляешься сам себе, насколько мало похожи на ложь твои слова, когда выдавливаешь из себя: – Д-да. – Да, – повторяет он. Ты снова слышишь шорохи, потом Дёрк внезапно сплевывает, и ты можешь лишь догадываться, зачем и для чего. Тебя немного трясет. Над вами снова повисает неловкая тишина, ты теряешь ход мыслей и просто слушаешь его дыхание. Оно мягкое и слабое, и время от времени сквозь него прорываются удушливые стоны. Дёрк кажется таким уязвимым и беззащитным, чувство вины захлестывает тебя волной, еще большей, чем когда-либо. Всё усугубляется ощущением тепла, из-за которого жмут штаны, и ты знаешь, что это, наверное, только из-за того, что ты никогда не занимался подобным раньше, но лучше не становится. – Джейк? Когда он снова говорит, он задыхается, едва выдавливая из себя слова. Ты снова сжимаешь телефон и закрываешь глаза. – Я здесь. – Джейк… Я… Я хочу, чтобы ты был рядом. – Ш-шш, – успокаивающе шепчешь ты. – Охх, черт. Тон его голоса вызывает у тебя мурашки. – Ты… уже скоро? – Мм-ммм, – мямлит он. – О боже, Джейк. – Дёрк. – О Боже, о Боже… Я... – Дёрк… – Джейк… – Скажи мне, что ты хочешь… – Я хочу… – захлебывается стоном. – Хочу, чтобы ты трахнул меня. Ты не можешь остановить прожигающие тебя изнутри волны возбуждения. – Господи. – Джейк, Джейк, скажи, что ты бы трахнул меня. Пожалуйста, толь... – Да, – говоришь ты прежде, чем начинаешь отдавать себе отчёт в своих словах. Ты знаешь, что это плохая идея, но уже слишком увлёкся и настроился на нужную волну. – Да. Вообрази меня там, подле себя. Я бы… Я бы крепко держал и трахал тебя. – О да, великолепно, – громко, еще громче, чем раньше, стонет Дёрк. – О боже, Джейк… – Я тут, – шепчешь ты; твои руки трясутся, а сердце выпрыгивает из груди. – Хороший мальчик. Я здесь. Я рядом… Потом ты молчишь и просто слушаешь. Слушаешь, как он срывается, несвязно повторяя твое имя, доходя до точки, – ты доводишь его до точки. Реальность медленно возвращается, когда его стоны стихают, и единственное, что ты слышишь – собственный пульс. Сейчас Дёрк только дышит – или, по крайней мере, пытается. Ты же не можешь шевельнуться. – Джейк, – шепчет он. Ты не отвечаешь. – Я люблю тебя, Джейк. Ты знаешь. А еще знаешь, что пока не можешь ответить взаимностью. Ты знаешь, что через пару минут ты будешь дрочить на все еще лежащий перед тобой комикс Спайдер-гёрл, изо всех сил стараясь не думать о своем лучшем друге в процессе. Ты знаешь, что ты, наверное, самый худший бро на планете. – Спокойной ночи, Дёрк. Ты вешаешь трубку.