Отряд "Бантаны" на войне (и Тэхен)

Тэхен сверлит глазами сырой потолок и вздыхает. Скучно. И есть охота. А в остальном — плен вещь даже неплохая. Чонгук не распускает руки, Чимин не трещит над ухом, Сокджин не заставляет мыть посуду, а хены не заваливают работой. Красота. Но жрать все-таки охота. Через малюсенькое окно под потолком в импровизированную камеру влетает мятая бумажка. Тэхен провожает ее взглядом, но желания поднять не проявляет. Прилетело и прилетело, мало ли говна кругом. — На выход, — рявкают на Тэхена со стороны двери, и он подрывается. Покинуть неуютный подвал все-таки хочется. За руку его цапают сильной клешней и тащат наверх. Тэхен силится разглядеть своего надзирателя под глубоким капюшоном, но хрен бы там. Через пять минут его грубо швыряют на переднее сиденье грузовика, предварительно нацепив наручники и показав какому-то охраннику. Тэхен с грустью думает, что теперь-то Бантанам его не нагнать (если они, конечно, вообще жопы поднимали его спасать). В машине тепло и пахнет маслом. Тэхен даже умудряется поспать, пока вдруг мужик за рулем не тормозит посреди заброшенного поля. «Ну все, хана мне» — сглатывает Ким, готовясь умирать если не с честью, то хотя бы с приятными воспоминаниями. В голову почему-то лезут чонгуковы ляжки. Мужик начинает снимать с него одежду. Тэхен так ахуевает, что первые десять секунд не реагирует, а затем начинает брыкаться. Даже коленом по чужой челюсти заезжает, успех! — Ты чо брыкаешься, бешеный? — стонет из-под капюшона мужик (почему-то голосом Чонгука, но док списывает это на слуховые галлюцинации — ляжки ему вон тоже виделись, а их нет). — Вас бы пытались изнасиловать, я б на вас посмотрел! — Да нужен ты мне, дебил, — все еще хнычат из-под капюшона. — Насиловать еще тебя. Форму мне верни и пиздуй. Молчание затягивается. Тэ подвисает-подвисает, но в конце концов вытягивает своим бархатным голосом: — Чонгук? — А ты еще кого-то ждал? Тебе ж Хосок должен был план на листочке скинуть. Не скинул? — Ну, — мнется Тэхен, заливаясь краской, — скинул. Чонгук поднимает бровь, мол, а дальше-то что, и тянется наконец снять с рук дока наручники. — Я не понял, что это мне, — пищит Тэ, растирая затекшие руки, а потом тянет ладошку снять с лейтенанта капюшон. Чонгук ему тут же улыбается во все двадцать шесть (— Скучал по моему лицу, да? — Нет!). — Ты ж один в этом подвале сидел, — скептически вскидывает бровь Чон. Тэ жмет плечами. Ну, правда. Мало ли говна кругом летает.