Большой герой и маленький человек для Уэйда Уилсона

У Дедпула в голове всё всмятку. Всё, что он знал когда-либо, смешалось в одну огромную кучу, и проще оставить всё как есть, чем копаться в «грязном белье». Моральные устои, правила приличия вообще исчезли, кажется, с концами. Уилсон не помнит почти ничего. Вернее, так он обычно говорит. Так он хочет думать, потому что воспоминания вызывают огромную боль, что физическую, что моральную. Мало приятного в том, чтобы думать о том, как ты буквально возродился из «ничего». Воспоминания о том, что на нём проверяли, тестировали. Воспоминания о том, как с ним обращались, будто с крысой. Хотя, он сомневается, что не является ей в самом деле. Особенно теперь. Воспоминания о его любимых людях. Воспоминания о том, что они вообще были. Уэйд давно бы сдох от боли. Физические увечья ему не страшны от слова совсем, однако моральные могут убить запросто. Он бы и рад уже подохнуть, в конце то концов, сколько можно быть неубиваемым засранцем. Однако, процесс будет идти слишком долго и мучительно. А мужчина, так, между делом, не мазохист, как многие о нём думают. Он не любит боль, он не лишен чувства боли, но это действительно отрезвляет, помогает забыть воспоминания. Проще быть весёлым придурком, смеяться, когда тебе отрубают конечности и простреливают голову, нарываться на драки с супергероями, чем пытаться вылечиться изнутри. Уэйд давно понял, что все плевали с высокой колокольни на проблемы других. Поэтому он решает окончательно спятить. Вообще, это не совсем его решение. Однако, в его голове творится огромная неразбериха, и разбираться в этом всё тяжелее и тяжелее со временем. В один момент Уилсон начинает жалеть, что не может поступить так же, как и бесхребетные нытики, которым стоит только сделать шаг навстречу бездне (неприятно восстанавливаться из состояния лепешки в нечто, что отдаленно напоминает человека. И то, что людей тошнит рядом с тобой, когда ты, между прочим, жив, тоже не особо доставляет радость), нажать на курок блестящего пистолета (только костюм потом зашивать, в очередной раз, и отскребать мозги, или внутренности, как пойдёт, со стены. В общественных местах тоже ничего приятного нет, только лишнее время будешь сидеть в обезьяннике, потому что, серьезно, что ещё делать с ним, если он умирает каждые выходные, а то и чаще), повиснуть на веревке или подержать голову под водой (нет, ну это вообще бесполезно, даже комментировать не стоит). Возможно, Уэйд был бы не против умереть в темной подворотне, ночью, возвращаясь с нудной и скучной работы, от рук хиленького преступника, пытаясь прикрыться сумкой с какими-то важными бессмысленными бумагами. Ох, как бы он кричал, как отчаянно пытался бы спастись. Это определенно стало бы худшим днем его жизни, последним днём. А в нынешней жизни Дедпула это стало бы лучшим днём. Кто бы мог подумать, Уилсон научился ценить смерть. Люди привыкли ценить жизнь, но Уэйд осознал, что есть истинное блаженство. Чтобы это осознать ему, всего лишь, пришлось стать неубиваемой скотиной. О, только посмотри, кем же ты стал, Уилсон! Теплятся в его груди ещё воспоминания о том, как, лет пять-десять назад, его рука дрожала, когда он направлял пистолет на людей. Он помнит, сколько времени уходило на то, чтобы удостовериться, раз в десятый, что человек действительно заслуживает смерти. Проверить все справки, камеры наблюдения, тюремные записи, опросить жертв. Только потом он мог направить оружие на человека, лишить кого-то жизни. Как много это для него значило, сейчас же – пустой звук. Удивительно, как меняет людей восхитительная регенерация! Сейчас Уилсон с теми, кто платит больше, щедрее. Хотя, может он и не хотел этого осознавать, он всё ещё подсознательно пытался выбирать людей, хоть чем-то провинившихся в этой жизни. Иначе у него складывалось впечатление, что он приносит юных девственниц в жертву этому миру. Довольно херовое ощущение, нужно сказать. Дэдпул не смог найти смысл ни в любви (сексе, на самом деле. Кажется, сердце ему давно отстрелили. Невозможно любить, если нечем), ни в развлечениях, ни в алкоголе (хотя он и им не брезгует). Но вот деньги… Деньги – истинное богатство. Уэйд слышал эту фразу: «Не всё можно купить за деньги». Ха! Вот и всё! Еда, жилье, оружие. Платишь девушке – она любит тебя. Хотя, очевидно, просто делает вид, что любит. Но какая разница, всё одинаково. Уэйд понял это, осознал и разочаровался. Все девушки пустые, все смотрят на толщину кошелька. Душа? Извините, что такое душа, что такое личность? А что за тварь такая – романтика? Это не опасно, случайно? Когда он понял это впервые, больно было безумно. М-да уж, разочароваться в том, благодаря чему жил долгие годы. Однако, он теперь другой. Он и не живет, по большей степени. Самое время удариться лицом о правду. Мужчина помнит тихий голос матери, что рассказывала ему сказки про принца, что спасает принцессу от страшного дракона. Потом любовь, дети, счастье. Херня это всё. Уж вероятней то, что принцесса с самого начала была в сговоре с драконом и позже, получив состояние принца, дракон расправится с героем, надеясь получить свою, обещанную, между прочим, долю, однако принцесса в тихушку грохнет дракона. И в конце этой сказки – привычное «долго и счастливо», но уже для одной героини. В конце концов Уэйд начинает погибать. Его не может спасти уже абсолютно ничего. Всё просто отвратительно. Его тошнит, когда он смотрит на свои окровавленные руки и думает о том, скольких же он убил, скольких детей оставил без родителей. Его тошнит, когда он осматривает свою квартиру, огромную и чертовски холодную, сколько бы женщин здесь не было, теплее не становилось. Он бросает квартиру, думая, что вернется, если отвратительное чувство одиночества пройдёт. Он переезжает в отвратительно узкую и маленькую квартиру, закидывая каждый угол своими вещами и мусором. И так действительно становится проще. В маленьком пространстве он не чувствует себя настолько одиноко. Его тошнит, когда он решается посмотреть на своё лицо, сняв маску. Отвратительное, покрытое шрамами, больше похожее на обычный кусок мяса, кожи, чем на нормальное лицо. Уэйд был красивым раньше, очень красивым. И он выходил из себя, когда его сравнивали со «среднячком». Но сейчас он бы всё отдал, чтобы быть этим самым среднячком. От безысходности он даже становится частью Мстителей. Той самой группки героев, которые прогремели на всю Америку, на весь мир. И в прямом, и в переносном смысле. До сих не могут отстроить один из мостов, что пал жертвой их «благодеяния». Уилсон до последнего сомневался в бескорыстности и доброте их поступков. А потом он стал их частью, и сомнений не осталось. Конечно, им столько денег отваливают, какая бескорыстность. Вообще, эти супергеройчики его не особо любят. Вообще не любят, если говорить честно. Дедпул, возможно, и сможет изменить это однажды, но пока ему нормально. Он не хочет привязываться к людям, они создания хрупкие, а чувствам тяжело появиться, если всем лишь бы отделаться от твоей компании. Это нормально, Уэйд иногда думает об этом. Но только иногда, на несколько секунд. Он сумашедший, определенно чёкнутый, совсем поехавший. Он крошит людей в салаты, вырисовывает из дырок от пуль в телах сердечки. И, на самом деле, теперь он точно знает, что убивает тех ещё говнюков, поэтому ему совершенно не жаль. И плевать, как там на него смотрят остальные мстители. Они слишком разные, и Уилсон рад, что они не знают его достаточно хорошо. Да и он не хочет их знать. Мужчина ещё не до конца определился, было ли хорошей идеей приписать себя к этой добренькой «могучей кучке». В пасмурную среду Уилсон был в наипрекраснейшем настроении, он крошил огромную кучу бандитов. Так приятно слышать треск костей, чувствовать, как рвется кожа и мышцы. Было дано задание обезвредить их. Ну, если они будут мертвы, то точно не смогут навредить. Уилсон уже предвкушал, как Тони будет на него кричать. Но он смирится. Опять. Куда мстители без него? Он как.. пушечное мясо. И, в целом, так и есть, так что мужчина не имел ничего против. Однако, что-то пошло не так. Ох, как же Уэйд ненавидел, когда кто-то его отвлекал от лучшего занятия его жизни (убийства). Мужчина ощутил, что кто-то находится рядом с ним и, между прочим, его очередная жертва теперь была прикована к стене, чем-то странным, но не будем вдаваться в подробности. Незванный гость лишил Уэйда удовольствия. Такое простым смертным не прощается. Катана отлетела на несколько метров, но в его руке тут же оказался стройный ствол пистолета, предварительно снятый с предохранителя. Уилсон обернулся, тут же стреляя перед собой, точно зная, где находится противник. Однако, пуля не попала в исходное назначение, пролетев мимо ноги незнакомца, что вытворил непонятный гимнастический приём, однако, успешно уходя от своей смерти. Уилсон замер на секунду, замешкавшись. Он что, должен сражаться с девчонкой? Другого объяснения странной гибкости он не находил. Однако, грудь парня была хоть и рельефной, но за счет мышц, отчетливо проявляющихся через костюм. К тому же, Уэйд не настолько тупой, чтобы не заметить бугорок между ног незнакомца, который совершенно не скрывал латексный костюм, между прочим. В любой другой момент он нашёл бы время, чтобы пошутить по этому поводу. Однако, он был слишком обескуражен и пропустил момент, когда уже оказался в кульке из липкой субстанции, не имея шанса сдвинуться ни на миллиметр. Незнакомец сощурился, от чего белые глаза маски также уменьшились. Уэйд удивленно открыл рот. Какая потрясающая детализация. Он отвернулся, зашагав прочь. При каждом движении мышцы, обтянутые красно-синей тканью костюма, перекатывались и напрягались. В его походке было столько уверенности, силы, которую невозможно не принять. Паутина, в том, что это именно она, Уэйд больше не сомневался, обладала чудовищной силой и прочностью. Как благородно. Как гениально. Как сильно. О господи, боже мой, Святая дева Мария. Что это за чувство? Почему в груди так восхитительно тепло, почему руки так дрожат? Уэйд не мог отвести жадный взгляд с фигуры героя, не мог перестать вглядываться в детали костюма. Кажется, спина незнакомца уже должна была загореться от пристального взгляда. Уилсон пораженно выдохнул, обмякая в паутине и принимая свою судьбу на ближайшие несколько часов. Он просто восхитительный, поразительный. Никого круче и уверенней он в жизни не видел. Этот … А кто он вообще? Это не важно, важно лишь то, что он умопомрачительно прекрасен. Уилсон буквально слышал, как трещит его сознание, как гулко бьется сердце в его груди. Кажется, жизнь мужчины начинает ломаться.