Болезнь Ханахаки

Питер был у Дитона, когда это случилось впервые. Он просматривал травы друида, в одно ухо слушая жалобы Стайлза о том, как сильно он устал после их проверки периметра (почему ему вообще нужно было туда идти, правда, непонятно) и тут появилось это... щекочущее чувство в горле. Питер прочистил горло и нахмурился, потому что это сделало только хуже. Он попробовал снова, а затем откашлялся. Ощущение становилось всё хуже, и уже скоро у него начался приступ кашля. Накрыв рот рукой и бесконтрольно кашляя, он почувствовал нечто странное. Казалось, будто что-то поднималось из его легких. Он передёрнулся, сплёвывая что-то в руку, а глаза расширились в непонимании. Это был лепесток. Идеальный, шёлковый белый лепесток. Запихнув его в карман, он решил проигнорировать всё это.

***

Питер пытался игнорировать першение, когда это случилось два дня спустя. Он был на втором этаже лофта, не желая присоединяться к ночи кино или как они там это называют. Он был слишком стар для посиделок с кучкой подростков. Он мог слышать Стайлза даже из своей комнаты, так как тот громко рассказывал что-то о супергерое. Он вставлял какие-то факты, неизвестные обычным зрителям, и Питеру было интересно его слушать. Если закрыть глаза, он даже мог бы представить яркую жестикуляцию парня. В конце концов першение ухудшилось и он больше не мог его игнорировать, начав кашлять. Вслепую взяв мусорное ведро, он как раз вовремя поднес его, сплюнув ещё несколько лепестков. Отвратительно.

***

Лепестки стали появляться всё чаще. Питер начинал переживать по этому поводу. Он искал ответ, но единственная вещь, которую он нашёл, была невозможной и абсолютно смешной. Болезнь Ханахаки. Болезнь безответной любви. В раздражении зарычав, Питер перевернулся и опять начал кашлять от поднимающихся из легких лепестков. Он выплюнул целую горсть, но всё ещё продолжал кашлять. В этот раз с цветами была перемешана кровь. Это может стать проблемой.

***

Питер пережил пожар, выбрался из Ада после вырванной глотки, и теперь он может умереть из-за глупой влюблённости. Питер был отвратителен себе самому, но у него не было возможности проявить это в полной мере из-за бутонов цветов, мешающих дышать. Ощущение цветов в глотке было странным и неприятным, а от недостатка кислорода он начинал дрожать. Выблевав цветок, он всерьёз запереживал из-за количества крови. - Я не признаюсь подростку, - убеждал своё отражение Питер. Выглядел он неважно: круги под глазами, осунувшееся лицо. У него не получалось поесть последние пару дней. Цветы выходили теперь всё чаще, и ему везло, если был перерыв хоть в полчаса. - Нет, - сказал Питер цветам. Его сердце сжималось, а грудь болела от цветов и их стеблей, не дающих нормально вдохнуть. – Ни за что.

***

- Серьезно, чувак, в чём твоя проблема? – ворчал Стайлз, пытаясь сконцентрироваться на книге. Питер подавил очередной кашель. Ему нужно было убраться отсюда. Он попытался встать, но спешка сделала его неуклюжим, из-за чего он и споткнулся о сумку Стайлза. - Питер? – парень наконец оторвался от книги, выглядя слегка встревоженным. Питер дрожал от непроизвольного кашля, стараясь руками удержать цветы внутри. Пытаясь побороть рвотный рефлекс, его глаза всё больше расширялись. - Питер, блять! – крикнул Стайлз, подбегая к нему. – Просто выплюнь! Сжав глаза, Питер наконец отпустил себя и на пол лофта упали цветы вперемешку с кровью. Стайлз поддерживал его за плечи, пока он не закончил. Передернув плечами, Питер пытался не смотреть на парня. - Это... цветы? – тихо спросил Стайлз. – И кровь? Дерьмо, Питер, что случилось? - Я в порядке, - выдавил из себя Питер, пытаясь выровнять голос после того, как стебли повредили горло. Снова закашлявшись, он сплюнул кровь, на этот раз без цветов. - Ага, конечно, нет, - отрицал он. – Я знаю, что ты оборотень, но это не нормально. - Просто оставь меня в покое, Стайлз, - почти умолял мужчина. - Вообще-то... Я где-то слышал о чём-то подобном, – задумчиво проговорил Стайлз. Глаза Питера расширились. О нет. - Секунду, - выуживая телефон из кармана, сказал Стайлз, принимаясь печатать ещё до того, как Питер среагировал и остановил его. – Да. Болезнь Ханахаки. Вот оно. Что-то вроде проклятия от... безответной любви, – сообразив, у Стайлза расширились глаза. – Эм... Питер отвёл взгляд, чувствуя боль. «Просто оставь меня в покое», прошептал он с горечью, ощущая першение новых соцветий. - Питер... – начал Стайлз, перекатываясь с носка на пятку. – Кто это? - Не имеет значение, - отворачиваясь, ответил Питер. – Я ухожу. - Это смертельно! – спеша за ним и блокируя выход, сказал парень. – Ну же, чувак, ты же не хочешь умирать. Может тебе дадут шанс. Ты ведь признался? Питер зарычал. - Нет, и не собираюсь. - Ты умрёшь из-за того, что слишком горд и не можешь признать, что тебе кто-то нравится? – скептично прокричал Стайлз. - Ты умрёшь, потому что не можешь не совать свой нос в чужие дела! – прокричал Питер в ответ, игнорируя першение в горле. - Может я не хочу, чтобы ты умирал! – проорал Стайлз. Питер остановился, не понимая. Стайлз встретился с ним глазами, покрываясь румянцем. - Какое тебе дело? – тихо и обречённо спросил Питер. - Потому что ты нравишься мне, Питер, – просто сказал Стайлз. – С тобой весело, ты умный и можешь угнаться за мной. Ты пытаешься скрыть это, но ты абсолютно любишь эту стаю и умрёшь, защищая её. Я уважаю это. Плюс, ты много помогал и очевидно пытаешься стать лучше, даже если кое-какие вещи всё ещё преследуют тебя. – Парень упорно смотрел Питеру в глаза, хотя ему и было немного стыдно за румянец на щеках. – Ты особо не заботишься о людях, но если они тебе дороги, ты выкладываешься на полную. Не думай, что я не замечаю, чувак. – сомневаясь, он закусил уголок губ. – Я замечаю, потому что я такой же, - добавил он тихо. - Это ты, - выдавил Питер. Глаза Стайлза расширились ещё больше, а Питер молился о быстрой смерти. - Я? – не веря, переспросил Стайлз. – Ты... любишь меня? - Так сильно, что это убивает меня, - подтвердил Питер. - Воу, чувак, я... я не ожидал этого. – слегка посмеиваясь, сказал он. - Пожалуйста, прекрати мои мучения и отвергни меня уже, - простонал Питер, закрывая глаза и признавая поражение. Что бы он ни сделал, он никак не мог восполнить всё то, что сделал в прошлом. Он дернулся на прикосновение Стайлза к его щекам, а потом настороженно встретился с ним глазами. - Что, если я не хочу отвергать тебя? – спросил Стайлз с небольшой улыбкой. Сердце Питера остановилось, а потом забилось с удвоенной силой. - Не надо, - попросил Питер. – Не играй со мной. - Я только что сказал, что ты мне нравишься, чувак. Запнулось ли моё сердце? – глаза Стайлза были такими мягкими и давали гораздо больше, чем Питер заслуживал. Питер тревожно выдохнул, опуская руки на бока Стайлза и нервно сжимая его рубашку. - Можно... я тебя поцелую? – спросил Питер, боясь дышать. Стайлз угукнул, прислоняясь ближе, и их губы соприкоснулись. Питер задыхался, прижимаясь ближе к Стайлзу, чья грудь казалась неестественно теплой, но не горячей. Он ощущал себя в прохладе рассвета, будто глоток горячего чая в утреннем холоде. Впервые с начала этой истории с цветами, он глубоко вдохнул. Цветы растворялись в его лёгких, а регенерация наконец делала свою работу, рассеивая металлический привкус. Стайлз же улыбался, поглаживая основание его шеи. - Так что, теперь тебе нужно добиться меня? – подколол его Стайлз. - Ох, я добьюсь, маленький ты засранец, - ответил ему Питер тем же, щекоча бока Стайлза и посмеиваясь вместе с ним. - Глупый волк, - прошептал Стайлз, сталкиваясь с ним носами. Питер поцеловал его снова. Потому что мог.