Плачь о красной розе
8 августа 2018 г., 08:00
Наверное Всё началось в далёком детстве. Возможно, тогда шёл дождь. Было бы красиво. Говорят, дождь смывает с тебя месиво из крови и призрения, негативных эмоций, мыслей… В данной ситуации он только больше втаптывал меня в созданное мною же болото. Болото противоречий и боли, не выполненных обещаний и просьб. Втаптывал по самое горло. Достаточно было вылезти из него хотя бы на сантиметр, и в этом мире снова начинался дождь. А с каждым ливнем становилось в два раза хуже, чем было до этого. От бездействия, попыток сохранить всё как есть, умерших надежд на новое будущее, желания свернуться в клубок и расшатываться как маятник, успокаивая себя. Ничего не помогало. И дождь всё шёл и шёл. Заставляя утопать в болоте всё больше и больше, без возможности вдохнуть свежий и чистый воздух. Вынуждая тебя давится смрадом, пропитанным человеческим запахом, вонью гнилой плоти — так пахнет моя болотистая тина. Это зловоние душит тебя изнутри. Обязывая тебя давиться туманом, вместе с ним вдыхая мух, мошек, комаров… Образуя в горле липкую кашу, которая обволакивает его толстой оболочкой, принуждая с каждым вдохом давиться собственной рвотой. Но рано или поздно всё заканчивается. Ты привыкаешь к этому и это становится рутиной Это невозможно пережить Я смирился с этим. Смирился… И теперь не прощу себе этого. Когда я перестал бороться? Когда руки снова потянулись к игле? Когда ты превратился из добродушного и веселого, задорного и обаятельного человека, у которого глаза горели желанием, в них было видно душу, которая готова была бороться за жизнь до последнего, в пустую, никчёмную и безвольную куклу? Это вопрос пропитал всё в этой чёртовой квартире.
В тот вечер выли собаки. Я как сейчас помню этот противный визг. Соседские собаки часто лаяли на дворовых. И делать это нужно обязательно ночью, днём ведь не так интересно. Но за пару лет жизни в этом районе можно привыкнуть к таким «сюрпризам» и ночным серенадам. Обычно в какой-то момент всё затихало. И на улицы возвращалась тишина. И было слышно лишь тихое стрекотание сверчка и изредка кваканье лягушек. Сейчас тоже лают собаки, протяжно… Звонко. Аж уши закладывает. Они будто спорят со стихией. Пытаются угомонить разбушевавшуюся природу, заставить неумолимые дожди сдать позиции и вернуть солнечную погоду. Но с матерью не так легко договориться. Она горда и упряма и будет стоять на своём до последнего. Было так холодно. Я никогда не любил холод. Всегда делал выбор в пользу того, чтобы остаться дома в тепле и уюте, чем шляться по холодным улицам города, пропитанными насквозь ненавистью и призрением ко всему окружающему. До определённого момента я не мог понять, почему люди так ненавидят друг друга, а когда понял, то во мне умер тот светлый Мики. Наивная и добрая душа, готовая помогать в любой момент. Её больше нет. На смену ей пришла перепуганная и обиженная на весь мир сущность забитого камнями торчка. По-другому это не описать. Мерзость/ Сейчас тоже воют собаки, а на улице гуляет морозящий душу ветер. Вперемешку с противным дождём, который так неприятно бьёт в лицо. Это противно. Кожа становится липкой, а волосы начинают прилипать к уже и так влажному лицу, делая его склизким. Заставляя капли воды стекать замысловатым узором по щекам, а после по подбородку и шее, но достигнув одежды, она теряется, умирает, впитываясь в легкую ткань. Но дитя стихии не отступит так просто. И даже после своей «смерти» оно будет мучить тебя. Тело ломило прямо как сейчас. Чёртова зависимость. Я даже ручку не могу нормально держать. Руки выкручивает, а пальцы сводит судорогой. Такое ощущение, что меня засунули в огромную мясорубку и перекручивают там уже не первый раз. Кости ведь не так легко сломать? Знаешь… Это больно. Чертовски больно. Хочется выть как собака. В такие моменты я их понимаю. Оно кричат от одиночества и безысходности. Они такие же, как я. Брошенные и посаженные на привязь. Их хозяевам наплевать на судьбу члена их семьи. Хотя для них это всего лишь игрушка, своеобразная сигнализация. А что будет, когда они взбунтуются? Снова скручивает. Но я же сильный, я вытерплю?.. Не вытерпел. Снова отхожу от темы. Прости. Я не специально, просто… Больно вспоминать всё это. Не хочу помнить об этом. Хочется стереть все воспоминания и просто упасть в темноту, она успокоит тебя. Беспамятство и никаких проблем. Но такого не бывает. Поэтому у меня есть только боль и воспоминания. Было больно. И сейчас больно. Больно забыть, больно вспомнить, больно думать… А сейчас хуже. Хуже, чем было раньше. Намного хуже. Я просто тень, оттенок своего прошлого. Я плохо помню те моменты, события, когда всё на самом деле было хорошо. А то, что я запомнил… Я не уверен, что был чист в тот момент. К чему же я себя привёл? Почему за три года ничего не изменилось? Я же обещал, что помешало мне это сделать? Наверное. Этот вопрос так и останется висеть в воздухе до конца.
Не хочу вспоминать эти события, но он сказал, что это поможет. Поможет мне избавиться от кошмара, преследующего меня последние шесть лет. А может больше? Я доверяю ему, Ал — единственный, кто не считает меня ущербным, изгоем общества, не достойным жизни. Даже предыдущие врачи ненавидели меня. Я чувствовал это. Они смотрели на меня с презрением. Не скрывая этого, но всё равно плевались ядом в спину. Их работа «вытягивать людей с того света», а они делают только хуже, загоняют тебя в угол. Словно кот играется с добычей. И они играют, как настоящие представители семейства кошачьих. Сначала доводят тебя до полусмерти, а потом отпускают и заставляют бежать от них. Но отсюда нет выхода, они найдут тебя. Всё начнётся сначала. Игра в Кошки-Мышки никогда не закончится. Ал… Он особенный, всё ещё видит во мне человека. Говорит, что я смогу стать прежним, помирюсь с семьей, начну снова начну рисовать, он постоянно говорит, что я стану великим художником, прославлюсь на весь мир, но единственное, чем я могу сейчас прославиться, так это своей никчёмностью. А ещё Ал говорит, что я смогу перебороть свои страхи, смогу посмотреть им в глаза. Что он поможет мне забыть тот кошмар, которым я сейчас живу, и я ещё успею распробовать вкус настоящей жизни. А я поверил тебе. Ты на самом деле пытаешься помочь мне. Только что ты попросишь взамен за эту помощь? Ты же не бросишь меня?
Свечи, они красивые. Я люблю писать при свечах. Это успокаивает и завораживает. Заставляя тебя окунуться в несуществующий мир мечтаний и красоты. Туда, где нет злости и агрессии, там я могу чувствовать себя полноценным. Разгоряченный воск, который вот-вот готов сорваться в неизвестность… Это так красиво. Можно смотреть вечно. «Смерть» всегда притягивает. Она плавно спускается по свече, очёрчивая все изгибы. Но в какой-то момент это всё прекращается. Воск остывает. Капли больше не «идут». Для неё нет сейчас, вчера, завтра… Она не вправе решать свою судьбу, просто заложник пламени. Это её удел. А ты мой удел.
Пламя… Оно красивое, притягивает к себе, завораживает, заставляет неотрывно смотреть ему в «глаза». Если к нему поднести руки, то кожа становится персиковой. Такой живой и настоящей. Даже моя. Мёртвая синева уходит, и я кажусь не ходячим трупом, а человеком. Люблю свечи, с ними я чувствую себя живым.
Я как обычно отхожу от темы, только не ругайся. Ты же знаешь, я такой человек. Мне сложно говорить об этом открыто, я всё ещё боюсь, что он вспомнит, придет, закончит начатое. Рано или поздно это случится. Ему не нужны свидетели. Почему я всё ещё не рассказал никому про него? Он ведь знал, знал и понимал, что я не смогу. С самого начала. С первой встречи. Это сложно. Я ещё могу здраво мыслить. И от этого только хуже. Шёл дождь, а я вместе с ним домой. Лило, как из ведра. Моя тонкая куртка промокла насквозь. С неё уже капало, а в кроссовках неприятно хлюпало, заставляя при каждом шаге морщиться и шевелить пальцами. Тот день был как маленький звоночек, началом моего кошмара, маленького кошмара размером в вечность. Когда я добрался до дома, было за полночь. Я долго не мог попасть в замочную скважину. Руки тряслись от холода или страха. Мою паранойю на почве наркотиков никто не отменял. Я никогда не верил в свой диагноз. Нет у меня никаких расстройств. Обычное волнение, свойственное всем людям. Но в тот момент я поверил. А может, там и вправду кто-то был? От таких мыслей становится не по себе. В тот вечер я был в старой обуви с тонкой подошвой, и как только я хотел зайти в дом, наступил на что-то острое, нога ещё долго ныла от неприятной боли. Но это пустяки. Интереснее было то, что я нашёл у себя на коврике рядом с дверью. На улице было темно сложно что-то разглядеть. Это была обычный цветок, а столько боли, страха и мерзких ощущений. У моего соседа была клумба под окнами. Вот я и подумал, что это он положил этот «букет» мне под дверь. Да, он точно был парнем. Но тогда это так не напрягало. Тогда любая идея казалась адекватной. Даже такая бредовая и не совсем нормальная.
Мне было так плохо. Вся неделя прошла как в бреду. Это отвратительное чувство безысходности. От него на душе становится липко, беспокойно и страшно. Оно вводит тебя в состояние потерянности. Если бы я общался со своей матерью, то она обязательно начала меня упрекать со словами: «Как не наркотики, так другое». Это её коронная фраза. Она любила орать на меня по пустякам. Всё моё детство прошло в криках, ругани и гноблениях. Она сломала мне жизнь, но были моменты, когда она пыталась быть тем, кто зовется матерью. Длились они недолго, но я не могу назвать их чем-то приятным. Скорее это было страшно. Ты никогда не знаешь чего ожидать, у неё всегда резко менялось настроение. Она всегда меня упрекала. По любому поводу. Убрался в доме — «Зачем ты это сделал?! Из-за тебя я ничего не могу найти! Ты настоящий бездарь!!! — резкая пощёчина. — От тебя одни проблемы! Ты постоянно мне мешаешь. Лучше бы я тебя утопила!». С возрастом почти ничего не изменилось, только к упрёкам добавилось ещё больше слов о том, какой я выродок. А вместо пощёчин — побои, пихания в стену, стояния на гречке. А в подростковом возрасте меня начали выгонять из дома. Не знаю, зачем я туда возвращался. Наверное, я надеялся, что таких просветов добра станет больше, и я смогу жить как нормальный ребёнок. В любви и уюте. Это было как минимум неприятно, даже не больно. К такому привыкаешь спустя время. Но неприятные ощущения остаются надолго. А что ещё хуже — так это страх. Он останется надолго. Я до сих пор боюсь сближаться с людьми. Все рано или поздно сделают больно. Я и так натерпелся слишком многого. Одиночество тоже убивает. Всё в этом мире доставляет боль. Парадокс какой-то. Живешь — больно, социум — больно, одиночество — больно, захочешь умереть… Тоже больно. В жизни не бывает чёрных и белых полос. Всё в этом мире серое, мрачное и противное. Если бы не она, то всё сложилось бы по-другому. Я мог почувствовать хоть чью-то поддержку. Не познакомился бы с теми придурками, которые сломали мне жизнь. Но с другой стороны, эта женщина дала мне многое. Если бы не она, то я бы вырос каким-нибудь хлюпиком, не приспособленным к взрослой жизни. Но, может, оно и было бы лучше. Не было бы столько проблем. Тогда бы я не познакомился с Алом. Пожалуй, единственный минус такого расклада событий. Хотя… Минус ли? Есть ещё один. Она додумалась отдать меня в художественную школу. Хоть что-то. Благодаря этому я смог зарабатывать какие никакие деньги. Но и у этого есть минус. Из-за этого я смог снимать «квартиру» в этом районе. Казалось бы приличном. Да и люди тут не такие плохие. Вежливые. Здороваются. А ведь я переехал сюда из-за матери. Только потому что она наорала тогда на меня, я вообще переехал в этот город. Это она во всём виновата. Если бы не «это», то я жил бы себе спокойно, а не трясся каждую секунду от страха и не ездил на курсы реабилитации каждый день.
Даже сейчас, когда казалось бы всё успокоилось. Его уж точно не должны были интересовать парни. Я описываю события тех дней. И мне всё ещё страшно. Я до сих пор чувствую его липкий, томный взгляд у себя на коже. Каждый раз я пытаюсь его оттереть от себя, но он въелся в мою кожу настолько сильно, как засохшая, старая кровь в белую рубашку. Её не отстирать. Некрасивый след всё равно останется. Как кровоточащие ранки на душе, но больше на теле. Этот взгляд, он будто шепчет: «Ну же, Тряпка Мики, повернись. Обернись, и это всё закончится. Отдайся этой темноте, она поглотит тебя, окутает, как одеяло. Поплыви по течению. Ты будешь летать. Станешь окрылённым. Сдайся.» И я готов. Готов обернуться. Готов сдаться и отдаться ему.
Я не совсем помню, что происходило со мной в тот момент. Как раз тогда я сорвался. Даже причину сейчас не вспомню. Кажется, всё происходило по нарастающей. Сначала раз в неделю… А я всё думал, что это добродушный сосед. Это же нужно быть таким идиотом. Какое нормальное существо будет подкладывать тебе цветы под дверь с периодичностью в семь дней. Поначалу это не напрягало. Но потом…
Я прошёл реабилитацию. После этого начинаешь замечать кое-какие вещи. И я начал. Начал замечать растения, которые каждый день подкладывали мне на порог. И тогда я почувствовал себя настоящим параноиком. Он разговаривал со мной. Правда. Ты не веришь мне? Скорее всего.
