Я ненавижу смерть

Ты плакал. Отошёл от всех подальше, укутался в мантию-невидимку. Но я стоял рядом и слышал каждый твой слабо заглушаемый всхлип. Больше всего на свете я хотел прикоснуться к тебе. А ты стоял на моих похоронах и плакал. Я умер глупой магловской смертью, попав под огромный грузовик, который не смог затормозить, а я даже не подозревал, что он вообще оттуда может выехать. Я просто шёл, шёл без цели, без причины куда-то идти. Моя семья сбежала, мы поселились на самой окраине какого-то маленького городка. О как мне хотелось оттуда сбежать, обратно, даже на секунду не задумываясь, чем это может кончиться. Я задыхался среди свежего лесного воздуха, я задыхался там без тебя. Не понимал смысла всего этого и каждый день думал, куда бы пойти, чтобы увидеть тебя. И пошёл. В твой город. На твою улицу. Но не вернулся. Вся моя жизнь была похожа на болезнь. И, задумываясь об этом сейчас, на доли секунды проскальзывает мысль, что ты был единственным возможным лекарством, как сильное обезболивающее, вызывающее привыкание. Я восхищался тобой со дня нашей первой встречи. Я хотел подружиться с тобой, но даже не подозревал, как это сделать, ведь мне казалось, что абсолютно все хотят дружить с Драко Малфоем. Отец говорил, что ты мой враг, и я наивно заставлял себя в это верить. Даже почти поверил в какой-то момент, но что-то постоянно разрывало эту крепко затянутую вокруг моего горла ниточку. Я постоянно возводил от тебя стену, просыпался по утрам с надеждой, что сегодня тебя не увижу, ибо ту аномальную тягу, которая росла к тебе с каждым днём, было всё сложнее сдерживать. Мне казалось, что моя кожа покрылась тонким слоем инея, растопить который смогут лишь твои прикосновения. Просыпался с надеждой, что сегодня смогу хоть на мгновение встретиться с тобой в лабиринтах школьных коридоров. Я помню так многое. Мы так искусно ненавидели друг друга. Но однажды я сдался. На одной из тренировок я упал с метлы, и меня оставили на ночь в лазарете. Ты стал этому невольным свидетелем, прогуливаясь по территории. Мои товарищи по команде были тогда так обеспокоены падением, что даже не заметили, как у меня с пальца упал перстень. Он упал недалеко от тебя. Как же хорошо я помню твоё обеспокоенное лицо, когда парни, неся меня, растолкали всех у себя на пути, включая тебя. Наверное, я тогда был до безумия бледен. Ближе к ночи, уже лёжа в кровати лазарета и готовясь вот-вот заснуть после принятых лекарств, я услышал тихие шаги. Ты подошёл к моей тумбочке и с еле слышным звоном положил на деревянную крышку мой перстень. В лазарете было темно и тихо. Прямо как в моей голове. «Идиот,» - шёпотом добавил ты после нескольких минут молчания. Это прозвучало не столько со злостью, сколько с безнадёжностью. Думаю, ты был уверен, что я сплю. Я не видел твоего лица, но в какой-то момент мне показалось, что до ушей донеслась еле различимая усмешка. А потом я тихо сказал: «Если хочешь, то можешь просто остаться и помолчать». Я не хотел анализировать эту фразу, которая вырвалась у меня без всякого согласования с мозгом. Ты просто остался. Мы просто молчали. Я неподвижно лежал к тебе спиной, а ты сидел на соседней кровати и смотрел на меня сквозь кромешную тьму. А в голове, почему-то была одна глупая мысль: «И как тебя ещё не наказали за то, что ты до сих пор не в своей комнате». Странно, что тогда меня это вообще заботило. Но, думаю, это была просто защитная реакция, ибо, если бы мысли были о тебе, наверное, я бы свихнулся. Тогда что-то перевернулось, и я начал ловить на себе твои взгляды, о которых ты явно не отдавал себе отчётов. А я всё же до конца не мог смириться с тем, что из всех людей, по коже мурашки бежали только от твоего голоса. Я злился на себя, старался найти альтернативу, старался убить это всё в себе, но было уже поздно: я увяз с головой, ушёл на дно, и мне так хотелось утянуть тебя за собой. В какой-то момент я понял, что схожу с ума, ибо я стал ходить за тобой буквально по пятам, а ненавидеть тебя становилось тяжело до ноющей боли в груди. Буквально через неделю после моей выписки из лазарета я пошёл за тобой в теплицы мадам Спраут. Знаю, тебе нужны были какие-то растения, а мне нужна была твоя реакция на моё появление. - Наш во всём правильный Поттер готовит домашнее задание? – и я захлопнул за собой дверь в одну из теплиц. Ты дрогнул от неожиданности и резко повернулся ко мне. Изумрудные глаза были полны неопределённости и потерянности, ты хотел сбежать, чтобы не выдать себя с головой, но все пути к отступлению были обрублены. Тебе понадобилась всего пара секунд, чтобы натянуть привычную невозмутимость, и с некой небрежностью ответить: - А Малфой нынче решил снизойти до простых смертных и тоже покопаться в тепличной грязи, - как же тебя выдавали твои глаза. Я ухмыльнулся, пытаясь как можно тщательнее скрыть дрожь, одолевавшую всё тело. - Ты оказал мне услугу, - я на ватных ногах стал приближаться к другому концу теплицы, туда, где стоял ты, - вернув мне перстень, - остановите меня, прошу! – А я не люблю оставаться в долгу, - умоляю! Всё тише с каждым шагом становился голос, всё громче билось сердце, а ты стоял и, словно специально, даже не шевелился. Тебя хватило лишь тихо прошептать в полуметре от меня: «Что ты творишь, идиот?» - Заткнись, - без доли усмешки. Я взял тебя за воротник и притянул к себе настолько быстро, чтобы даже мой собственный мозг не успел осознать, какую громадную глупость, ошибку, какое безумство я тогда совершал. А твои губы оказались теплее и мягче, чем я представлял. В голове потемнело, а окружающий мир потерял свою материальность. Я чувствовал твоё тяжёлое дыхание, которое сливалось с моим, а сознание улетало от твоих нежных движений. Я медленно отстранился, а ты невольно потянулся за моими губами. Нам хватило секунды затуманенных взглядов, чтобы начать всё заново. Ты сжал мою рубашку где-то на боках, стараясь сильнее задеть кожу, а я ближе прижал тебя к себе. Мы улетели в тот миг, в голове бил бешенный пульс, а до слуха доносились лишь глухие звуки упавших на сырую землю масок, слетевших с наших лиц. Последних надежд на притворство. В этот же вечер мы встретились в выручай-комнате и каждый увидел там то, что так хотел: я – тебя, а ты – меня. Мы потерялись тогда. Прижимались друг к другу всё сильнее. Поцелуи становились всё жарче. Мы тонули в этом море нежности и сумасшедших ощущений. Я всё-таки утянул тебя на дно. Голова была пустой, когда ты слизывал капельки пота с моей шее, а я задыхался от жара твоего тела. Мы плавились. Мы растворялись друг в друге. Цвета яркого граната были те всплески перед глазами, что я видел тогда. И этот приторно сладкий мёд счастья разливался по моим сосудам, мгновенно разносясь по всему организму. Мы мало разговаривали, ведь нам хватало мимолётных взглядов, видных только нам двоим улыбок и тихого шёпота в пустых кабинетах, куда мы врывались и наслаждались друг друга. Ты еле слышно произносил моё имя, и сердце заходилось чередой ударов, хотелось не отпускать. Мы крали у судьбы счастливые обрывки моментов. А теперь? Ты быстро развернулся прочь от всех этих людей в чёрных одеждах и, срываясь на бешеный темп, побежал в неизвестном даже самому тебе направлении. Я слышал каждый твой шаг и каждый твой всхлип. Сбитое дыхание и душившие слёзы. Через пару минут ты упал без сил на землю, и со злостью сорвал с себя мантию-невидимку. Ты лежал на спине и плакал навзрыд. Сильно зажмуривал глаза и рвал зелёную траву под руками. А я смотрел на тебя, спрашивая и коря весь мир за то, что ты не можешь меня увидеть. Ведь ты так легко мог видеть других призраков, но не меня. Я винил себя за то, что не могу заплакать по-настоящему: живыми солёными от горя слезами. Мне казалось, что моя душа вот-вот разорвётся, глядя на тебя, и я исчезну, ведь ничего, кроме этой души, у меня и не осталось. Души, которая жила одним тобой. Я прикоснулся к твоей мокрой щеке. Прикоснулся, но ничего не почувствовал. Гарри. Поттер, пожалуйста, будь счастливым, но никогда меня не забывай. Вот такой я эгоист. Как же я ненавижу смерть.