Addicted

«Мы все зависим в этом мире: то от погоды, то от власти, то от соседей по квартире». Тэхён просыпается из-за легкой прохлады, что чувствует нежной кожей. Как обычно он поворачивается на другой бок, пытается согнать сонливость и тихо хмычет. Ну какого черта Юнги просыпается в такую рань? Но вторая половина кровати ещё теплая, это значит, что Мин поднялся совсем недавно. Парень тихо вздыхает и тоже слезает с постели, немного дрожит, касаясь ногами холодного пола, и ругается, что снова подевал куда-то свои домашние тапки. Хотя это и немного взбодрило блондина, но всё же он зевает и вытягивается всем телом, разминает шею и руки. Тэ вовсе не спешит искать свою заблудшую принцессу, потому что прекрасно знает привычку парня. Поэтому спокойно продолжает следовать обычному расписанию: сначала в душ, а после завтрак. Чайник закипает уж слишком долго и это порядком бесит Кима, который не любит ждать, но, тем не менее, его упорное рассматривание прибора никак ситуации не помогло и магическим образом тот не начал работать в каком-то супер-режиме. Смирившись со своей участью, Тэ достал свою любимую чашку с суперменом, но, если честно, то у него целая коллекция чашек с разными детскими принтами, и это всегда немного веселило его с утра. Освежающий запах черничного чая с лимоном разносился по всей кухне, Тэхён вдыхает этот аромат и пытается взять чашку, но резко отдёргивает руки, потому что горячо. Кто бы сомневался. После снова берет чашку за ручку, но в этот раз уже максимально аккуратно, чтобы не обжечься. Блондин направляется на балкон, потому что знает, что Юнги определенно там. И не прогадывает, потому что этот засранец никогда не предает свою привычку курить по утрам, запивая кофе, который Тэ никогда не любил. Слишком горький. — Доброе утро, — тихо говорит Тэ, пока Мин поворачивается, выпуская дым. На улице ранняя осень, Тэхён кутается в длинные рукава толстовки, но всё равно немного дрожит, пока Юнги стоит в одной футболке. Тот полная противоположность Тэ. Во всём. Вот буквально. В привычках, в характере, в поведении, в разговорах, в проявлении эмоций, даже в одежде. Какая-то странная связь удерживает их вместе, даже, можно сказать, мистическая, ведь не зря говорят, что противоположности притягиваются. И им не нужно менять что-то или меняться самим: они всегда разные до невозможности, но так идеально подходящие друг другу, как будто в этом есть какая-то скрытая истина, которую понимают только они сами. Все удивлялись поначалу, когда парни начали встречаться, а после уж вовсе съехались, но потом свыклись, приняли и даже прониклись этими узами, что объединяют черное и белое. — Доброе утро, — тихо отвечает Юнги, еле заметно улыбнувшись уголками губ. Запахи смешались, сигаретный дым полностью поглотил и уничтожил нежный аромат черники и лимона, но Тэхён только глубже вдохнул, подошел к Юнги. Мин уж как-то слишком изящно подносит сигарету ко рту, делает очередную затяжку и выпускает клуб дыма, прожигает свои лёгкие, убивая себя. И блондин заворожено ловит каждое уж до жути привычное движение. Рассматривает губы, скулы, карамельную в лучах утреннего солнца кожу, слегка взлохмаченные волосы и абсолютное спокойствие на лице. Они стоят вот так молча. За время, что парни провели вместе, Тэ научился чувствовать каждую эмоцию Юнги кожей, потому что им не нужны лишние слова и сладкие высказывания в свою сторону. Теперь это уже вовсе кажется бессмысленным: тратить время на болтовню. И Тэхён не требует признаний в любви от парня, он вбирает в себя их через прикосновения, взгляды и ту нежность, которой брюнет делится только с ним. Хотя чего уж скрывать, Ким любит говорить, а Мин умеет отлично слушать. Иногда лишь улыбается, искренне, даже как-то по-детски. Это только на словах Юн грубый и дерзкий, а на деле — сахар, ещё немного и растает. И это чертовски захватывало Тэ. Каждый раз, когда он думает, что вот оно, он разгадал загадку по имени «Мин Юнги», тот умудрялся открываться с другой стороны. Разбивал тэхёновы теории в пух и прах, запутывал ещё больше, а потом только улыбался и резал этой улыбкой душу. Тэхён смотрит с вызовом и немного улыбается, забирает сигарету прямо из рук Юнги и делает затяжку. Он не курит, нет, но всегда пытался понять зависимость людей от этой дряни. Неужели правда вставляет? — Ментоловые значит… — блондин поднимает глаза на Юнги, выпускает дым и слегка морщится. — Какая же гадость на самом деле. — Я запрещаю тебе курить. Ким усмехается и замечает хмурое лицо Юнги. Как-то слишком резко была брошена эта фраза. — Ты слишком прекрасен, чтобы убивать себя никотином. Ким чуть ли не задыхается и не может понять из-за чего толком – из-за сигарет или из-за слов Юнги. Наверное, из-за всего сразу, но он реально не собирается сейчас разбираться в этом. Пристально смотрит, в очередной раз усмехается, делает затяжку и тушит сигарету в пепельнице. В другом случае Тэ бы скривился, начал бы рассказывать о свободе действий и всячески заваливать брюнета вопросами, но с Мином такое не проходит, потому что именно так парень проявляет заботу. Иначе не умеет. И ведь иронично то, что Тэ даже не нужны сигареты на самом деле, потому что всё, что убивает его, прожигает сердце, лёгкие, разум и душу, заставляет задыхаться, терять сознание и быть словно в бреду – это Юнги. Потому что его единственная серьёзная зависимость – Юнги. И когда-нибудь эта зависимость убьет его так же, как и сигареты прожгут Мина. Но ему плевать, потому что Юнги продолжает курить, а Тэхён продолжает безнадёжно любить его.