Не говори мне о любви...

— Елена Константиновна, подождите же, — моя помощница Верочка бежала за мной по коридору, неуклюже держа в руках огромную стопку папок. — Отчеты же, Елена Константиновна!  — В машину их закинь мне, я дома посмотрю, хорошо? — сказала я, даже не одарив девушку взглядом.  — А машина…  — На стоянке!  — Елена Константиновна!       Я резко остановилась, отчего Вера, не успев затормозить, врезалась мне прямо в спину. Бумаги, которые находились в папках, разлетелись по холлу, укрывая мраморную плитку белоснежным ковром. «Спокойно, Лена! Только спокойно!» — мысленно сказала я себе, прикрыв веки на несколько секунд. — «Считай до десяти… Нет! До двадцати! Чтобы точно не убить никого.»  — Елена Константиновна… — донесся до моего слуха жалобный голос помощницы.  — Помолчи! — сказала я, пытаясь не сбиться со счета.  — Ну Еленочка Константиновна! «Убью!» — мелькнула мысль в голове.  — Верочка, — нежно пропела я, понимая, что больше не могу сдерживаться. — Скажи мне, милая, — уже грубее, постепенно пробуждая жесткие интонации, от которых у подчиненных мурашки по коже шли, — какая именно часть слова «помолчи» не понятна для тебя?       В глазах девушки появились слезы, а нижняя губа предательски задрожала.  — Отнеси эти чертовы отчеты в мою машину и прекрати доставать меня с самого утра, — резко сказала, но чуть мягче добавила: — Пожалуйста.       Испуганно пискнув, Вера принялась собирать бумаги, аккуратно складывая их в папку. Не выдержав, я опустилась рядом с ней и стала помогать. Ну не монстр же я, в конце концов. Просто озлобленная на весь мир девушка, которая после смерти родителей вынуждена была отказаться от всего, что так грело душу и вставать в стройные ряды бизнесменов.       Нет, это совсем не значит, что я «надела корону» на голову и теперь «холопами» руковожу. Это значит лишь то, что мне пришлось проявить жесткий характер, чтобы не потерять дело всей папиной жизни.  — Елена Константиновна, не надо, я сама, — испуганно шептала Вера, глядя огромными глазами на то, как я собираю бумаги. — Грязно тут, вы костюмчик испачкаете, не надо.  — Вера, помолчи и не отвлекайся, — пробурчала я, протягивая стопку бумаг.       Мы уже почти закончили, когда шум улицы ворвался в помещение. Подняв голову, я заинтересовано посмотрела на вошедших мужчину и женщину.       Она была высока и стройна, словно березка. Все в фигуре незнакомки было пропорционально, если быть точнее — идеально. Обтягивающую белую блузку, застегнутую на все пуговицы, гармонично дополнял кокетливый бантик из черного платка, обмотанного вокруг шеи. Черная юбка-карандаш, длина которой доходила до середины икры, сидела словно вторая кожа. Дополняли картину туфли-лодочки с треугольными носами и на высоком каблуке. В руках незнакомка держала черный пиджак, ежедневник и мобильный телефон.       Он же был принцем. Холодным, немного загадочным, но таким притягательным. Густые черные волосы блестели в лучах солнца, проникающего сквозь огромные окна здания. Серо-голубые глаза оттенком напоминали вечные льды в Исландской ледниковой лагуне. Серебристый костюм выгодно подчеркивал его широкие плечи и узкие бедра, а приталенная рубашка черного цвета не давала даже места для разгула фантазии.  — Ой, мамочки! Это кто, Еленочка Константиновна? Те самые? — горячо зашептала Вера, не замечая, что нервно комкает отчет в руках.  — Вера, успокойся, — мягко сказала я, забирая у девушки бумагу.  — Ой, простите! — взвизгнула она, а ее глаза вновь наполнились слезами. — Еленочка Константиновна, не увольняйте меня, пожалуйста!       Я устало вздохнула и на мгновение прикрыла глаза: дыши Лена, дыши.       Наконец я досчитала до десяти, вновь открыла глаза и потянулась к ближайшему листку из отчета. Однако не успели мои пальцы ощутить шероховатую бумагу, как с другой стороны на нее опустилась начищенная до блеска мужская туфля.       Нахмурившись, я подняла голову. Он небрежно смотрел на меня свысока, будто давал понять, где мое место. Никогда в жизни я не чувствовала себя так, будто меня затолкали в гигантскую мясорубку, а после перемололи на мелкие куски.  — Я могу вам чем-то помочь? — холодно спросила я, глядя прямо в его глаза-льдинки.  — Где я могу найти… эм… — он медленно обернулся на свою, как я уже поняла, помощницу.  — Никитина Елена Константиновна, — небрежно выплюнула дама мне, после чего преданно уставилась на своего босса. «Шавка! Просто цепная псина!» — мысленно сделала я вывод. — «Дай ей команду, она меня зубами рвать начнет.»  — Вы расслышали? — спросил мужчина с нотками раздражения в голосе. — Ни-ки-ти-на! Елена Константиновна!       Глубоко вздохнув, я опустила глаза в пол и постаралась сдержать очередной приступ гнева. «Спокойствие, девочка! Только спокойствие!»  — Вы не могли бы убрать ногу с отчета? — тихо спросила я, вновь дергая бумагу. — И представиться…  — Арницкий Денис Викторович, — нехотя произнес мужчина, продолжая рассматривать меня свысока, но ногу убрал.  — Вы не договаривались о встрече, если мне не изменяет память, — отчеканила я, кидая на Верочку предупредительный взгляд.  — Может, Вы подниметесь с пола наконец? — теперь в его взгляде я читала раздражительность.       Невооруженным глазом было заметно, что сложившаяся ситуация его порядком утомляет. Решив не испытывать судьбу, я поднялась с колен, передав все бумажки Верочке и, скрестив руки на груди, враждебно уставилась на Арницкого.  — Так лучше? — резко спросила я, разрешая своему внутреннему боевому хомяку покинуть клетку. — Или у Вас остались еще какие-то пожелания?  — Просто проведите меня к Никиткиной…  — Никитиной!  — Да-да, именно к ней, — его глаза искрили, будто внутри холодного льда было спрятано солнце.  — А вот же… — встряла было Верочка, но поймав мой гневный взгляд, замолчала.  — А вот же незадача! Нет её, представляете? — скороговоркой вымолвила я, вживаясь в роль своей же секретарши. — Нет, и не скоро появится! Всего Вам хорошего!  — Я двадцать минут назад звонила сюда и мне сказали, что Елена Константиновна приехала и не планирует пока покидать офис, — тщательно проговаривая слова произнесла Шавка. «Черт бы побрал тебя и твоего хозяина» — мысленно застонала я, мечтая скрыться поскорее от этих двоих.  — Всего. Хорошего, — отчеканила я, круто повернувшись на каблуках и твердым шагом направилась в свой кабинет.       С самого раннего детства всей душой ненавидела таких вот зазнаек. А повидала я их за свои двадцать четыре года немало. К отцу постоянно приходили те или иные представители фирм, чтобы обсудить условия очередной сделки. Кто-то услужливо растекался медом при виде моего папы, кто-то был холоден и отстранен, но попадались и такие вот типусы, которые смотрели на нас свысока.       Фыркнув, я прибавила скорость и до лестницы, ведущей наверх, практически неслась галопом. День не задался. Определенно.       Хлопнув дверью, я остановилась у подножия лестницы и повернула голову в сторону небольшого окна, сквозь которое была видна стоянка. Две фигуры — мужская и женская, застыли друг напротив друга и о чем-то разговаривали. Судя по нервным движениям и жестам — на парковке разгорелся настоящий спор.       Я затаила дыхание и на цыпочках подобралась поближе к приоткрытой раме. Голоса стали немного громче, но расслышать слов мне по-прежнему не удавалось. Прислонившись плечом к холодной стене, я замерла, пытаясь что-либо услышать. «Надо же, а наш мистер Айсберг импульсивен… Никогда бы не подумала!» — проскочила мысль в голове, пока я жадно всматривалась в жестикуляцию мужчины. — «Интересно, а что еще скрывает в себе этот холодный принц?»       Я настолько увлеклась разглядыванием Арницкого, что даже не заметила, как их спор постепенно сошел на нет и они направились в сторону припаркованного серебристого автомобиля. «Что-то притягивающее в нем есть. Определенно есть.» — хмыкнула я про себя. — «Магнит для маленьких глупышек. И эта Шавка крутится вокруг не просто так. Скорее всего мечтает отхватить себе такой лакомый кусочек!»       Садясь в автомобиль Арницкий на мгновение замер, уставившись в сторону окна, после чего усмехнулся, легко кивнул головой и опустился на водительское сидение. «Увидел! Черт, он меня видел!» — разноцветные мысли превращались в черных воронов, атакуя меня со всех сторон.       Отпрянув от окна, я кинулась к ступенькам. Сердце испуганно билось о грудную клетку и его стук я ощущала даже в висках. Словно школьница, которая случайно разбила окно в учительской и теперь уносила ноги прочь от разъяренного директора. К чувству страха примешивался стыд. Так глупо повести себя могла только я. «Левой-правой! Левой-правой!» — командовала себе, забывая считать пролеты.       У страха глаза велики. Не помню, кто сказал, но полностью согласна. Наверное, я просто слишком перенервничала. За прошедшие полгода после смерти отца, это первый типус в моей практике. Именно типус. Наглый, самоуверенный, считающий себя королем. От таких нужно держаться подальше. Знакомство с такими еще никого до добра не довело.       Остановилась я, лишь достигнув своего этажа. Сердце еще сильнее колотилось, а в горле все пересохло. Единственным положительным моментом в данной ситуации было то, что страх и стыд куда-то улетучились. Их полностью вытеснила утренняя пробежка по ступенькам. Привалившись спиной к стене, я зачарованно рассматривала потолок. Дыхание постепенно восстанавливалось, шум в ушах проходил, в боку колоть перестало.  — Чумовой день! — выдохнула я, сгибаясь пополам.       Наконец, придя немного в себя, я потянула ручку двери и вышла в коридор. Озираясь по сторонам и молясь Богу, чтобы никто из подчиненных не увидел злобного руководителя в таком виде, я добралась до туалета.       Умыв лицо холодной водой, я взглянула на себя в зеркало.  — Мда… Красотка! Ничего не скажешь! — недовольно воскликнула я, брызгая водой в свое отражение.       Щёки были красными, как свекла. Таким же красным был и нос. В общем, если трезво оценивать мою внешность по пятибалльной шкале — я выглядела на минус сто двадцать пять. Как обезьяна, которая стащила у гримеров косметику, неумело намалевала себе физиономию, а потом перебрала в баре виски. Вот наутро она бы именно так и выглядела.  — Твою ж мать! — выругалась я, принимаясь с остервенением тереть лицо в попытке смыть макияж.       Внутри медленно, но верно закипала ненависть. Бедный Арницкий… Мы еще не поговорили нормально, а я уже готова порвать его на куски.  — Болван самовлюбленный! — вновь воскликнула я, критически осматривая свою рожу в отражении. — Чтобы тебе вся жизнь паучьей задницей накрылась! «Война!» — пискнули мысли, на ходу превращаясь в маленьких человечков, вооруженных до зубов.  — Война! — подтвердила я своему отражению.       Казалось бы, что особенного произошло со мной за последние десять минут моей жизни? Ничего. Но судьбу не зря считают коварной… Она любит менять правила игры, в которой участвуют люди.